Глава 6: Просчет и тень отца

Утро прокралось в подвал серым, водянистым светом, пробивающимся сквозь зарешеченное окно у потолка. Джеймс проснулся первым. Привычка — спать чутко, одним глазом. Первые секунды — дезориентация. Где он? Потом воспоминания нахлынули волной: выстрелы, побег, ее губы, ее тело под его телом, ее стон у него на ухе.

Он повернул голову. Хана спала, отвернувшись к стене, спина обнажена до талии, одеяло сползло. На ее плече краснел свежий синяк — след его зубов. Вид этой отметины, этой доказательной базы их безумия, вызвал в нем прилив чего-то горячего и тревожного одновременно. Он осторожно протянул руку, чтобы поправить на ней одеяло, но замер в сантиметре от ее кожи. Боясь разбудить. Боясь разрушить хрупкое перемирие этой ночи.

Он медленно поднялся, стараясь не скрипеть пружинами кровати, нашел на полу свои джинсы и натянул их. Тело ныло приятной усталостью, но разум уже работал на опережение. Они сожгли мосты. Оба. Теперь им нужен был не план на день, а стратегия на войну.

Он подошел к столу, где все еще лежал ее ноутбук. Он был выключен. Не трогай, — сказал ему внутренний голос. Это ее территория. Ее оружие. Но другой голос, голос наследника клана, привыкшего контролировать все переменные, нашептывал: Проверь. Убедись, что она не ведет двойную игру. Что это не ловушка.

Его пальцы сами потянулись к крышке ноутбука. Он замер. Взглянул на спящую Хану. Она выглядела беззащитной. Он знал, что это иллюзия. Она была опаснее любого вооруженного охранника в его отцовском поместье.

Он не открыл ноутбук. Вместо этого он взял ее пустую кружку, подошел к крошечной раковине в углу и начал мыть посуду. Абсурдное, бытовое действие в разгар кризиса. Но оно помогало думать.

— Ранняя пташка, — хриплый голос раздался с кровати.

Он обернулся. Хана сидела, обхватив колени, и смотрела на него. Ее волосы были растрепаны, тушь размазана (откуда она взялась вчера?), но взгляд был чистым и острым.— Привычка, — сказал он, ставя чистую кружку на стол. — Расписание айдола. Подъем в пять, даже если ты в бегах.— Удобно, — она потянулась, и одеяло сползло еще ниже. Он заставил себя отвести взгляд. — Что на завтрак? Консервированные бобы или консервированный тунец?— Роскошный выбор.

Она встала, накинула на голые плечи его рубашку, которую он скинул накануне, и босиком прошлась к рюкзаку. Ее походка была немного скованной, и он почувствовал странное мужское удовлетворение, смешанное с нежностью. Нет, не нежность. Это слабость. Не сейчас.

— Ты смотрел в мой ноутбук? — спросила она без предисловий, роясь в рюкзаке.— Нет.— Почему? — она вытащила две банки с тунцом и повернулась к нему. — Я бы на твоем месте посмотрела.— Потому что я не ты. И потому что... доверяю. Пока что.

Слово повисло в воздухе. Тяжелое, неудобное.— Доверие — опасная роскошь в нашем положении, — заметила она, вскрывая банку.— Секс с врагом — еще опаснее, — парировал он.

Она фыркнула, но в уголках ее губ дрогнула улыбка.— Прикосновения к точке. Ладно. Давай есть и думать. У нас, возможно, меньше времени, чем мы думали.

Она объяснила за завтраком, который они ели прямо из банок. Пока они спали, мир не стоял на месте. Ее автономные сканеры, разбросанные по темным углам сети, выловили сигнал. Неясный, зашифрованный, но повторяющийся. Кто-то очень мощный искал его, Джеймса. Но не как пропавшего сына, а как актив. Использовались специфические кодовые слова их клана.— Отец не просто ищет тебя, чтобы наказать, — сказала Хана, облизывая ложку. — Он дает тебе задание. Срочное. И я думаю, я знаю какое.

Она развернула ноутбук, включила его и вывела на экран новостную ленту. Заголовок на корейском: «Внезапная смерть старшего советника прокуратуры. Расследование ведется.» Рядом — фото улыбающегося немолодого мужчины в костюме.— Чан Ин Сок, — сказал Джеймс, каменея. — Он был... полезен нашей семье. Долгие годы.— Не был, — поправила Хана. — Остается. Его смерть инсценирована. Мои источники в морге говорят о признаках инъекции, не совместимой с официальной версией об инсульте. Его вывезли. И, судя по всему, вывезли люди твоего отца. Потому что Чан Ин Сок — единственный живой свидетель, который может связать твоего отца не только с отмыванием денег, но и с конкретными заказными убийствами пятилетней давности. Дело, которое так и не было раскрыто.

Джеймс медленно отставил банку. Все пазлы встали на свои места с леденящей душу ясностью.— Отец хочет, чтобы я его нашел и устранил. По-настоящему. Чтобы замкнуть круг.— Именно. Это твой «шанс» искупить вину. Доказать преданность. Выполнишь — возможно, простят историю со мной. Не выполнишь... — она не договорила.

— Они держат его здесь, в Сеуле?— Скорее всего. В месте, которое знаешь только ты или узкий круг доверенных лиц. Отец проверяет тебя. И подставляет. Если ты сделаешь это, ты станешь соучастником в деле, которое развалит тебя, если всплывет. Если не сделаешь — тебя ликвидируют как ненадежного.

Джеймс сжал кулаки. Старая, знакомая ловушка. Отец всегда был мастером таких ходов.— И что ты предлагаешь? Мы находим Чана первыми и... что? Убеждаем его дать показания? Он никогда не пойдет против отца. Он слишком боится.— Мы находим его первыми и делаем предложение, от которого он не сможет отказаться, — в глазах Ханы зажегся знакомый холодный огонек. — У меня есть кое-что на его сына. Красивого мажора, который любит тратить папины не совсем чистые деньги на девочек и кокаин в самых дорогих клубах Токио. С записями, фотографиями, выписками. Достаточно, чтобы посадить его лет на двадцать. Или чтобы старик-отец сел вместо него.

Джеймс смотрел на нее, и его охватывало смешанное чувство восхищения и ужаса. Она всегда на три шага впереди.— У тебя есть досье на всех, да?— Только на тех, кто этого заслуживает, — улыбнулась она. — Это и есть мой арсенал, помнишь? Так что решай, айдол. Играем по правилам отца или по нашим?

Вопрос был риторическим. Но прежде чем он ответил, на его отключенном «публичном» телефоне, который валялся в кармане пиджака, замигал экран. Не звонок. Одно СМС. С неизвестного номера. Всего две цифры: 37.

Ледяная волна прокатилась по его спине.— Что это? — Хана насторожилась, увидев его лицо.— Координаты, — глухо сказал Джеймс. — Экстренный протокол. Означает «место встречи известно, явка обязательна». Отец... или тот, кто его представляет, уже здесь. В Сеуле.

— Где?— Док 37. Старый порт. Заброшенный склад. Туда я должен был приводить... проблемы, которые нужно было решить без свидетелей.

Он поднял на нее взгляд. В ее глазах он не увидел страха. Только расчет.— Это ловушка.— Возможно. Или проверка на послушание. Он дает шанс прийти и объясниться. И получить новое задание. Лично.— Ты не пойдешь, — сказала она, но это не было приказом. Это было констатацией факта, из которой она ждал возражений.— Я должен.— Почему? Чтобы получить пулю в лоб?— Чтобы выиграть время, — он встал и начал искать свою футболку. — Если я не явлюсь, они поймут, что я окончательно перешел на другую сторону. Начнется охота не только на меня, но и на тебя — с удвоенной силой. Если я приду... я смогу что-то узнать. Увидеть, кто приехал. Может, даже вывести их на ложный след.

Хана резко встала, скинув с плеч его рубашку.— Это безумие. Они тебя убьют.— Мой отец ценит театральность, — Джеймс натянул футболку. — Публичная казнь на заброшенном складе — не его стиль. Он предпочитает пытки сомнениями. Игры разума. Он захочет сначала поговорить. Унизить. Показать, кто здесь власть. Это даст мне шанс.

— Шанс на что? На геройскую смерть?— На то, чтобы выиграть нам время, чтобы найти Чана! — он повысил голос, впервые за это утро. — Пока они заняты мной, ты делаешь свое дело. Ищешь старика. Готовишь козырь. Это логично, Хана. Это стратегия.

Она молчала, сжимая и разжимая кулаки. Гнев и что-то еще, более глубокое, боролись на ее лице.— А если это последний раз, когда я тебя вижу? — спросила она тихо, смотря в пол.

Вопрос застал его врасплох. Он подошел к ней, взял за подбородок и заставил поднять глаза.— Тогда помни, что вчерашняя ночь была лучшей в моей жизни, — сказал он грубо. — И используй это как мотивацию, чтобы спасти мою задницу, если что.

Она швырнула в него банкой из-под тунца. Он поймал ее на лету.— Сентиментальный идиот, — прошипела она, но глаза ее блестели. — Ладно. Играем по твоему сценарию. Но с моими коррективами.

Она схватила ноутбук, ее пальцы понеслись по клавиатуре.— У меня есть жучки. Миниатюрные, с автономным питанием. Я прикрепила один к подошве твоей обуви, пока ты спал.

Он вздрогнул.— Что?— Страховка, — буркнула она, не отрываясь от экрана. — Я буду слышать все. И видеть твое местоположение. Если что-то пойдет не так... если услышу сигнал опасности (слово «пытка» она не произнесла), я активирую план Б.— Какой план Б?— Я взорву твой склад. Дистанционно. В порту полно старой техники, которая может «случайно» воспламениться от короткого замыкания. Хаос и дым — хорошее прикрытие для бегства.

Он смотрел на нее, и его переполняло странное чувство. Никто в его жизни не заботился о его безопасности с такой изобретательной, безумной решимостью.— Ты действительно сумасшедшая, — сказал он, качая головой.— Ты только что это понял? — она протянула ему маленькое, похожее на пуговицу устройство. — Вот передатчик. Спрячь. И... возвращайся, Джеймс. Мне нужен ты. Для плана. Для всего этого. Понял?

Он взял передатчик, их пальцы соприкоснулись. Он наклонился и поцеловал ее — быстро, жестко, по-деловому.— Понял. Начинай искать Чана. Я куплю нам время.

Через полчаса он выходил из подвала в серое, дождливое утро. Он был один, но чувствовал ее присутствие в крошечном жучке в ухе и в «пуговице» за поясом. Он шел навстречу своему отцу, возможно, на смерть. Но впервые в жизни у него была причина вернуться. Не долг. Не страх. А женщина в подвале, которая собиралась взорвать полпорта ради его спасения.

Это было страшнее любой пытки отца. И сильнее любой любви, которую он мог себе представить. Это было партнерство. И он готов был пройти через ад, чтобы его защитить.

Склад ждал. Тень отца нависла над городом. Игра входила в новую, смертельную фазу.