Глава 4: Ночные признания и первая пуля

Дождь, начавшийся на крыше, теперь барабанил по оконным стеклам её квартиры ровным, гипнотизирующим стуком. Внутри царил иной мир — не бархатный и неоновый, как на вечеринке, а хаотичный, живой, наполненный гулом кулеров и мягким светом мониторов. Воздух пах озоном, пылью и кофе, который Хана, не отрываясь от экрана, сварила в старой эспрессо-машине.

Джеймс сидел на краю потрёпанного кожаного кресла, слишком большого для этой комнаты, и чувствовал себя незваным, но странно желанным гостем. Он был в логове зверя. И зверь, скинув каблуки и накинув огромный вязаный кардиган, разливал по керамическим кружкам чёрный как смоль эспрессо.

— Сахар? Молоко? — спросила она, не глядя на него.— Чёрный, — ответил он. — Как и всё в этом вечере.

Она фыркнула, поставила перед ним кружку и устроилась напротив, поджав под себя ноги в бархатных брюках. Между ними на столе лежал её ноутбук с погасшим экраном, словно чёрное зеркало.— Ну что, Джеймс-сси, или Чжао Юйфан, — начала она, наконец подняв на него глаза. В них не было ни страха, ни игры. Была усталая решимость. — Ты в моей крепости. Зачем?

Он сделал глоток. Кофе был отменным, горьким и крепким.— Чтобы понять, могу ли я тебя убить. Или мне это больше не нужно.

— Прямолинейно. Мне нравится. Значит, задание ещё в силе?— Задание одно, — он поставил кружку. — А то, что я хочу... другое.

— И что же ты хочешь?— Понять, — его голос прозвучал тише. — Зачем? Деньги? Власть? Слава хакера-одиночки?

Хана откинулась на спинку кресла, её взгляд ушёл куда-то в прошлое, за стены этой комнаты.— Мой отец был японцем. Финансистом. Он думал, что строит будущее, вкладываясь в больницы и мосты. Он не знал, что его главный инвестор — клан якудза, который отмывал через него деньги от торговли людьми. Когда он узнал и попытался выйти... его машина взорвалась. Мне было шестнадцать. Следствие назвало это несчастным случаем.

Она говорила ровно, без дрожи, но каждый звук был отточен как лезвие.— «Калигула» родился в университетском общежитии в Токио. Из ненависти и бессилия. Я взламывала их счета, сливала данные, устраивала цифровой хаос. Потом поняла — этого мало. Чтобы убить змею, нужно отрубить голову. Все головы. Для этого нужна была не импульсивная  девочка, а другая личность. Безупречная. Так умерла Аяно, дочь наивного финансиста. И родилась Хана, арт-куратор с безупречной биографией.

Джеймс слушал, не двигаясь. Её история была зеркальным отражением его собственной. Та же клетка. Та же ложь. Только её тюремщики убили отца, а его — превратили в марионетку.— Почему не пошла в полицию?— В какую? — она горько усмехнулась. — В ту, у шефа которой счёт в банке тех же якудза? Я доверяю только себе. И коду. Он не лжёт.

— И ты собираешься в одиночку победить всех? — в его голосе прозвучало нечто среднее между неверием и восхищением.— Я не собираюсь побеждать. Я собираюсь сжечь их империю дотла. Кирпичик за кирпичиком.

Она сказала это так же просто, как если бы обсуждала план уборки.— Ты сумасшедшая.— Спасибо, — она улыбнулась. — А ты? Зачем айдолу, у которого, кажется, есть всё, работать на папу-мафиози? Деньги? Власть? Или боишься, что он отнимет у тебя эту красивую картинку?

Укол попал в цель точнее любой пули. Джеймс встал, прошёлся по комнате, сжав кулаки.— Красивую картинку? — он обернулся, и в его глазах бушевала буря, которую он так тщательно скрывал годами. — Ты знаешь, что значит с пяти лет быть товаром? Знать, что твоя улыбка, твой вздох, твоё тело — это актив? Что ты должен быть идеальным, иначе подведешь «семью»? Не ту, что в Тайване. Ту, что на сцене. Ты знаешь, что такое просыпаться от кошмаров, где ты не можешь отличить танец от драки, а аплодисменты — от выстрелов?

Он подошёл ближе, его голос был низким, срывающимся.— Мой отец дал мне «прикрытие». Самую публичную профессию в мире, чтобы никто не заподозрил наследника клана. А я... я был благодарен. Потому что на сцене, хотя бы на три минуты, я был свободен. Я был не Чжао Юйфан, не оружие. Я был просто Джеймс. Тот, кто заставляет людей улыбаться. Это был мой наркотик. А теперь... теперь я даже этого лишён. Потому что знаю, что за каждым моим выступлением стоит кровь.

В комнате повисла тишина, нарушаемая только мерным гулом серверов и стуком дождя. Они стояли по разные стороны стола — хакер и киллер, два призрака в чужих жизнях.

— Значит, мы оба призраки, — наконец сказала Хана. — У тебя есть лицо, которое знают миллионы, но ты — невидимка. У меня нет лица, но в сети я вездесуща. Забавный парадокс.— Смертельный парадокс, — поправил Джемс. — Моё задание всё ещё в силе. Отец ждёт отчёта.— И что ты ему скажешь?— Пока не знаю.

В этот момент на центральном мониторе всплыло жёлтое предупреждение. Хана мгновенно преобразилась. Вся усталость исчезла, сменившись холодной боевой готовностью. Её пальцы взлетели над клавиатурой.— Обнаружено несанкционированное проникновение в периметр. Три объекта. Двести метров и приближаются. Твои?— Нет. Я пришёл один. Это не методы моего отца.— Якудза, — выдохнула она. — Они вычислили источник утечки. Или выследили тебя до меня.

Она взглянула на него, и в её глазах не было упрёка, только расчёт.— Поздравляю. Теперь мы в одной лодке. И в ней, кажется, течёт.

Джеймс не ответил. Он уже скинул пиджак, из внутреннего кармана достал компактный пистолет Glock 26 с глушителем. Движения были выверенными, автоматическими.— У тебя есть план? — спросил он, не отрывая глаз от экрана, где три тепловых сигнала сближались с домом.— Всегда, — Хана вскочила, сбросила кардиган. Под ним оказался практичный топ. Она потянулась к полке и сняла компактный дротикомет. — Не убийца. Парализует на полчаса. Этого хватит.— Милосердно.— Экономно. Мёртвые не говорят. А я хочу знать, кто их послал.

Она бросила ему наушник-вкладыш.— Канал 7. Я буду видеть всё через камеры. Дай им подняться. Здесь один вход. Встретим в коридоре.

Они заняли позиции. Джеймс — у стены справа от двери, в мёртвой зоне. Хана — в глубине комнаты, за диваном, с дротикометом наготове. Свет погас, осталось только синее сияние мониторов.

В наушнике её спокойный голос:— Первый на лестнице. Второй и третий ждут на площадке. Оружие — пистолеты с глушителями. Профессионалы. Сейчас будут вскрывать дверь.

Тишину разрезал едва слышный скрежет отмычки. Щелчок. Дверь отворилась.

Первая фигура скользнула внутрь, пригнувшись. Джеймс не стрелял. Он нанес молниеносный удар рукоятью пистолета в висок, одновременно выворачивая руку с оружием. Человек хрипло ахнул и рухнул.

Но второй был уже в проёме. Он увидел падение товарища и Джеймса. Ствол метнулся в его сторону.

Чпых. Тихий, сухой хлопок. Не выстрел. В шею второму киллеру впился дротик. Его глаза округлились от шока, он схватился за шею и грузно рухнул вперёд.

— Третий отступает! — предупредил голос в наушнике. — Лестница!

Джеймс выскочил в коридор. Третий человек уже несся вниз. Без колебаний Джеймс прицелился в ногу. Приглушённый хлопок разорвал тишину. Человек вскрикнул и кубарем скатился с пролета.

Через минуту всё было кончено. Двое парализованы, один — с простреленной ногой, обезоружен и пристёгнут к батарее. Джеймс вернулся в комнату, проверяя патроны. Адреналин отступал, оставляя послевкусие металла.

Хана вышла из-за укрытия. Её лицо было бледным, но руки не дрожали. Она смотрела на него, на его сосредоточенное лицо.— Ты... не в первый раз.— Нет, — коротко ответил он. — Это часть «семейного бизнеса». Обычно я стреляю первым. Сегодня ты меня опередила.

Она подошла близко, так близко, что чувствовалось её дыхание.— Зачем? — прошептала она. — Ты мог их всех убить. Или позволить им убить меня. Задание было бы выполнено.— Я устал выполнять чужие задания, Хана, — сказал он, глядя прямо в её глаза. В них бушевала усталость, ярость и что-то новое, пугающее. — Может быть, пора начать выполнять своё.— И какое же оно, твоё задание?— Выжить, — просто сказал он. — И, может быть, найти того, с кем это имеет смысл.

Она не отвечала. Воздух между ними снова наэлектризовался, но теперь это было не игрой, а чем-то грубым, настоящим, родившимся в дыму от выстрелов.

Внизу послышался вой сирены. Кто-то вызвал полицию.— Нам пора, — Хана очнулась первой. — Чёрдачный выход. Собирай вещи. У нас пять минут.

Она уже бежала к компьютерам, её пальцы запускали сложные алгоритмы форматирования. Джеймс быстро собрал оружие, поднял свой пиджак.

Через четыре минуты они были на крыше. Хана несла на плече тактический рюкзак — всё, что могла вынести из старой жизни. Дождь, обещанный ею, начал накрапывать.— Куда? — спросил Джеймс.— Есть место. Дальше от центра. Без камер. На пару дней.

Она перекинула ногу через парапет, чтобы перебросить верёвочную лестницу на соседнюю крышу.— Идём, айдол. Твое шоу только начинается.

Она исчезла в темноте. Джеймс, с последним взглядом на горящую внизу свою старую жизнь, последовал за ней. Вместо того чтобы устранить угрозу, он стал её союзником. Это был мятеж. Или начало.

Погоня только началась. Но теперь они бежали не друг от друга. Вместе.