Глава 1: Случайность в полуночном барре

Дождь в Сеуле в этот вечер был не фоном, а главным действующим лицом. Он хлестал по стеклам небоскребов, смывая глянец с рекламных билбордов, где улыбался он. Джеймс. Идеальные волосы, безупречная улыбка, взгляд, от которого вздыхали миллионы. Джеймс с плаката был пустым, красивым сосудом.

Настоящий Джеймс сидел в задней комнате бара «Mirage», и в его глазах не было ничего пустого. Только холодная, отточенная сталь. Он стер с костяшек пальцев капельку чужой крови платком, который затем аккуратно сжег в пепельнице.

— Дело улажено, а-джесси, — сказал он по-китайски в телефон, голос был низким и ровным. Никаких следов того мелодичного тембра, который звучал на сцене. — Следующий контракт?

Голос в трубке был спокоен:— Есть утечка. Финансовые потоки нашего совместного предприятия с якудза ушли в сеть. Источник — где-то здесь, в Сеуле. IP ведет в район Каннам. Найди и устрани. Без шума.— Без шума, — механически повторил Джеймс.

Он откинулся на спинку стула, чувствуя знакомое разделение. Джеймс-идол будет через час улыбаться на закрытой вечеринке для спонсоров. Джеймс-наследник работал сейчас.

Час спустя этот раскол достиг абсурдной остроты. Он стоял в лифте на пентхаус того же самого здания, где располагался «Mirage», только на тридцать этажей выше. В зеркале отражался парень в черном бархатном блейзере, с мягкой улыбкой на губах. Маска была надета безупречно.

Вечеринка была адом из блесток и фальшивого смеха. Джеймс держал бокал с минеральной водой, кивал продюсерам, ловил на себе восторженные взгляды. Его разум был занят поиском аномалий.

И тогда он увидел Ее.

Она стояла у панорамного окна, за которым клубился дождевой туман. Длинное платье цвета запекшейся крови облегало ее фигуру с вызывающей откровенностью, подчеркивая каждый изгиб. Ее темные волосы были собраны в сложную, но слегка небрежную прическу. Она о чем-то говорила с пожилым коллекционером, ее губы растягивались в вежливой улыбке, но глаза... Ее большие, темные глаза были абсолютно холодны и скучающи.

В них была сила. Сексуальность исходила от нее не от платья, а от тихой, неоспоримой уверенности. Джеймс почувствовал мгновенный, животный толчок интереса. Не только как мужчина. Как хищник, учуявший другого.

— Кто это? — спросил он тихо у стоящего рядом промоутера.

— Аяно Кобаяси, — прошептал тот в ответ. — Или просто Хана здесь, в Корее. Арт-куратор. Говорят, у нее безупречный вкус и... непростой характер.

Хана. Цветок. Ирония. Эта женщина была скорее шипом.

Он наблюдал за ней весь вечер. Она ловко уклонялась от назойливых ухаживаний, ее ответы были остры и умны. Когда она касалась губами хрустального бокала, его пальцы непроизвольно сжались. Не отвлекайся, — приказал он себе. Задание.

Но Вселенная, казалось, решила сыграть с ним. Когда он, наконец, вырвался на балкон, чтобы глотнуть холодного воздуха и свериться с зашифрованными координатами на телефоне, дверь сзади него скрипнула.

Она вышла. Одна. Платье трепетало на ветру. Она не обратила на него внимания, а просто прислонилась к перилам, закрыв глаза, сбросив маску усталости.

— Дождь не кончается, — сказал он на корейском, его голос сценически мягок.

Она открыла глаза. Взгляд скользнул по нему, оценивающе, без тени идолопоклонства.— Значит, есть что смывать, — ответила она по-корейски, но с едва уловимым, изысканным акцентом. Ее голос был низким, немного хрипловатым.

— Джеймс, — представился он, делая шаг вперед.— Я знаю. Весь мир знает, — она улыбнулась, но глаза не улыбались. — Хана.— Вам не нравятся такие вечеринки, Хана-сси?— Я ценю искусство, — сказала она, поворачиваясь к нему. — А это... шум.

Она снова посмотрела на него, и теперь в ее взгляде была неподдельная любопытство.— А вам? Нравится быть частью декораций?

Его будто слегка ударило током. Она говорила с ним не как с идолом, а как с человеком, который, возможно, тоже носит маску.— Декорации могут быть очень прочными, — парировал он. — И скрывать многое.— Или быть бумажными. И вспыхнуть от одной искры.

Разговор висел на лезвии бритвы. Флирт? Провокация? Его телефон беззвучно завибрировал в кармане. Экстренное сообщение от техника: «Источник активен. Сигнал очень близко. Буквально в этом здании.»

Ледяная волна накрыла его. Он медленно поднял глаза на Хану. Не может быть. Слишком большое совпадение.

Он должен был проверить. Сейчас же.— Вы, кажется, что-то потеряли, — вдруг сказал он, указывая на пустое место у ее ног.

Она инстинктивно посмотрела вниз. Всего на секунду. Этого было достаточно. Он сделал легкий, почти невесомый шаг, и его рука с невероятной ловкостью скользнула мимо ее маленькой бархатной клатч. Пальцы, тренированные годами, на долю секунды задержались на замке. Он не почувствовал жесткого прямоугольника телефона. Вместо этого — тонкий, слишком тонкий контур. Похожий на портативный жесткий диск.

Когда он выпрямился, в его руке уже лежала воображаемая соринка.— Извините, показалось.

Хана подняла на него глаза. И в них что-то промелькнуло. Острая, быстрая тень внимания. Она не проверила сумочку. Она просто смотрела на него.— Вам часто что-то... кажется, Джеймс-сси? — спросила она мягко. Слишком мягко.

В этот момент из двери выглянул промоутер:— Джеймс-сси, вас ищут для фото!

Он кивнул, снова надев ослепительную улыбку.— Боюсь, декорации зовут. Было приятно познакомиться, Хана-сси.— Уверена, мы еще увидимся, — сказала она, и в ее словах прозвучала не вежливость, а обещание. Или угроза. — Дождь, кажется, затянется.

Он ушел, чувствуя ее взгляд у себя между лопаток. Горячий, как прицел.

Всю дорогу домой он анализировал. Ее акцент. Ее проницательность. Контур в сумочке. IP-адрес в Каннаме. Пазл складывался в слишком тревожную картину.

Дома он скинул бархатный блейзер и подошел к замаскированному под книжный шкаф терминалу. Его пальцы взлетели над клавиатурой.

Запрос: Аяно Кобаяси. Хана. Арт-куратор. Токио-Сеул.

Официальные данные были безупречны. Слишком безупречны. Но в одном из стертых полицейских отчетов Токио мелькнуло прозвище, связанное с университетской хакерской группой. «Калигула».

Джеймс откинулся на спинку кресла. Не от страха. От азарта.

Он нашел источник утечки. И это была не цель. Это была буря в платье цвета крови.

На экране замигал новый, зашифрованный алерт. Его отец требовал отчета.

Джеймс потянулся за сигаретой, закурил, глядя на дождь за окном. Он выдохнул струйку дыма и набрал ответ, глядя на фотографию Ханы с открытия выставки, которую вывел на второй монитор.

«Цель идентифицирована. Контакт установлен. Операция продолжается. Без шума.»

Он улыбнулся впервые за этот вечер настоящей, не сценической улыбкой. Полной мрачного предвкушения.

— Игра началась, Хана-сси, — прошептал он в темноту комнаты.

Дождь за окном согласился с ним яростным стуком. Это было вступление к войне, где ставкой была не только жизнь, но и душа. И он уже не знал, хочет ли он ее устранить... или завоевать.