Глава 16. Когда броня не успела встать

Ночь была густой, вязкой, как чёрная вода. Дом спал, охрана двигалась по привычным маршрутам, и только ты не могла найти себе места. Ты сидела в темноте, обхватив колени, и внутри было ощущение, будто ты медленно исчезаешь — не сразу, не резко, а тихо, день за днём.

Ты поняла это внезапно и ясно:даже если у него есть чувства, он никогда не скажет.Он из тех мужчин, которые скорее разрушат себя, чем позволят эмоциям стать оружием против них.

А ты больше не могла.

Ты вышла из комнаты босиком. Пол был холодным. Коридор — бесконечным. С каждым шагом сердце билось сильнее, будто ты шла не к двери спальни, а к приговору.

Ты остановилась. Вдох. Выдох.И постучала.

Ответа не было.

Ты толкнула дверь.

Он спал. Не так, как спят люди его типа — без напряжения, без контроля. Рубашка расстёгнута, волосы растрёпаны, лицо спокойное, почти юное. Таким ты его ещё не видела. Без брони. Без роли.

Ты сделала шаг, и половица предательски скрипнула.

Он проснулся резко.

Сел в кровати, дыхание сбилось, рука машинально потянулась туда, где обычно было оружие. Глаза — тёмные, настороженные.

— Что случилось? — спросил он хрипло, ещё не собрав себя.— Ты ранена? Тебе плохо?

В его голосе был страх. Настоящий. Неприкрытый.

И ты это запомнила навсегда.

— Мне страшно... — вырвалось у тебя, и голос дрогнул. — Мне очень страшно.

Он встал. Неловко, медленно — раны дали о себе знать. Но он не заметил. Подошёл ближе.

— Кто тебя напугал? — резко. — Скажи имя.

Ты покачала головой. Слёзы уже текли, беззвучно, но неудержимо.

— Не кто-то... — ты сделала вдох, словно собиралась нырнуть. — Я боюсь быть пустым местом. Боюсь жить в браке, где меня считают активом. Где моя ценность — в расчётах, договорах, выгоде.

Он замер.

Ты говорила дальше, потому что если бы остановилась — больше не смогла бы.

— Я боюсь, что однажды проснусь и пойму, что меня нет. Что я просто функция. Жена по документам. Тень в твоём доме.— Я не смогу так долго, Винни, — ты впервые назвала его по имени вот так, без защиты. — Даже если я буду подчиняться. Даже если выдержу год... два... несколько лет.

Ты подняла на него взгляд, полный отчаяния.

— В какой-то момент ты найдёшь меня мёртвой. И это будет не враг. Не пуля. Это буду я сама.

В комнате стало страшно тихо.

Он смотрел на тебя так, будто ты только что сказала самое невозможное из всего, что он слышал в жизни. Его лицо побледнело. Челюсть сжалась.

— Не говори так, — сказал он резко, но голос сорвался. — Ты не имеешь права—

— Имею, — перебила ты, всхлипывая. — Потому что это моя жизнь. И я прошу... — ты сглотнула. — Отпусти меня.

Он сделал шаг назад. Потом ещё один. Сел на край кровати, провёл рукой по лицу. В этот момент он выглядел не мафиози, не человеком, которого боятся города, — а мужчиной, которого загнали в угол словами, от которых нельзя откупиться.

— Ты думаешь, я держу тебя здесь просто так? — тихо спросил он.

— Я думаю, — прошептала ты, — что тебе так безопаснее. А мне — нет.

Он молчал долго. Так долго, что ты подумала — он снова включил броню. Но нет. Он поднял глаза, и в них было что-то сломанное.

— Я не позволю, чтобы ты исчезла, — сказал он глухо. — И уж точно... не так.

— Тогда не держи меня в клетке, — сказала ты почти без сил.

Он встал и очень осторожно, будто боялся спугнуть тебя, положил руки тебе на плечи.

— Ты не пустое место, — сказал он медленно. — И если ты думаешь, что я способен найти тебя... мёртвой... — он выдохнул, словно это слово резало его изнутри. — Значит, я уже проиграл.

Ты рыдала, уткнувшись ему в грудь, а он стоял, не обнимая, но и не отстраняясь. Его руки дрожали. Совсем немного. Но ты это почувствовала.

Этой ночью он так и не включил холод.

И ты поняла:самые опасные чувства — те, о которых он молчит.