17 глава

Тишина. Только дыхание дома — ровное, почти человеческое.Хейли не сразу поняла, что проснулась. Казалось, она всё ещё во сне — том самом, где лестница шепчет её имя, где под полом кто-то зовёт её помочь.

Но что-то изменилось. Воздух стал плотнее. Невозможно было вдохнуть.Она открыла глаза — едва-едва, чтобы не выдать себя.

Луна висела за окном, разливая бледный свет по комнате.И в этом свете кто-то стоял.Силуэт у самой кровати.

Он не шевелился.Только смотрел.

Понадобилось несколько долгих секунд, чтобы мозг догнал — Пэйтон.Его лицо наполовину скрывала тень, но глаза отражали свет луны — две тусклые точки, неподвижные, слишком спокойные.

Она заставила себя не двигаться.Только сердце выдало её: оно било так громко, что, казалось, отзовётся эхом по всей комнате.Может, он услышит. Может, подумает, что она проснулась.

Он наклонился чуть ближе.Почти неслышно сказал:— Просто проверял, дышишь ли ты.

Голос был тихим, почти ласковым.Слишком.Слова, которые должны успокаивать, вдруг прозвучали как приговор.

Хейли закрыла глаза, будто снова заснула.Веки дрожали, дыхание сбилось — она пыталась сделать его ровным, как у спящей.Пэйтон стоял ещё какое-то время.

Она чувствовала взгляд.Физически.Как холод, скользящий по коже.

Потом шаг.Ещё один.Он отошёл к окну.

Свет луны лег на его плечи, и на секунду показалось, будто в этом свете тело Пэйтона растворяется — словно он становится частью дома, частью тьмы, которая наблюдает, дышит, ждёт.

Он что-то тихо сказал — возможно, ей, возможно, себе:— Иногда мне кажется, что ты тоже не спишь.

Его шаги отдалились.Дверь не скрипнула.Ни звука — будто он просто исчез.

Но воздух остался чужим.Всё вокруг дышало им: подушка, простыни, даже стены.

Хейли лежала, не решаясь открыть глаза.Она пыталась убедить себя, что это был сон, как и всё остальное — голоса, подвал, фотографии.Но кожа помнила.На ней остался холод.

Тишина снова заполнила комнату.И только тогда, когда сердце перестало биться так отчаянно, она рискнула приоткрыть глаза.

Пусто.Никого.

Только окно приоткрыто — лёгкий сквозняк шевелит занавеску, и кажется, будто дом шепчет, подпевая ветру:

“Он не спит.”