«Второй план»

Прошло пять лет.  Мы с Максимом дурачились на кухне: он стоял на табуретке, серьёзно мешал ложкой тесто в миске и время от времени говорил свои короткие, ещё неровные слова:  — Мама... смотри... меша-а-ю. — Вижу, повар, — смеялась я. — Только аккуратно.  Он был весь в муке, с сосредоточенным лицом и вечным «мам», «пап», «дай», «ещё».Щёлкнул замок.  — Па-а-па! — Максим мгновенно обернулся и спрыгнул с табуретки.  Егор вошёл на кухню — уставший, с дорожной сумкой через плечо, в простой чёрной куртке. Не было ни охраны, ни шума, ни суеты.— Привет, кулинары, — улыбнулся он и сразу присел, чтобы Максим смог повиснуть у него на шее.  — Па, ты пел? — Пел, — хрипло ответил он и поцеловал сына в макушку.  Я смотрела на них и чувствовала знакомое, щемящее чувство.  Раньше его возвращения были другими. С новостями, контрактами, бесконечными планами.  Теперь концерты были редкими. Только большие площадки. Только большие деньги. Только тогда, когда это действительно имело смысл.  Это решение далось мне тяжелее, чем ему.  Я видела, как его карьера медленно уходит на второй план. Как имя всё реже мелькает в заголовках. Как он всё чаще выбирает дом вместо сцены.  Иногда мне казалось, что я стала причиной того, что он «исчезает».  Но каждый раз, когда Егор снимал куртку, шёл на кухню, брал Максима на руки и говорил:  — Я дома,  — я понимала: он не исчез. Он просто выбрал.