«Страх лезет наружу»

Одежда, что я держала, выскользнула из рук и оказалась под ногами фанатов, разлетевшись по асфальту. Меня тоже резко повалили на землю. Я попыталась подняться, но толпа словно ожила: руки трогали меня со всех сторон, кто-то дергал за волосы, кто-то — толкал, а один из фанатов даже вылил на меня воду. Шум, крики и лайки камер слились в один хаос, и в этом давлении казалось, что нет ни конца, ни выхода. Каждое движение было мучительно, а мысли крутилось одно: «Где Егор? Почему он не вмешивается?» И одновременно — осознание полной беспомощности в этой толпе. Чья-то рука коснулась меня и буквально подтолкнула на ноги. Передо мной стоял Вася Баста: — Ребят, давайте все успокоимся. Дайте девушке пройти. Он мягко взял меня за руку и повел обратно в стадион. Но внезапно кто-то схватил меня сзади, и я едва успела моргнуть:  — Саша?  Открыв глаза, я увидела Егора перед собой. Я стояла у подоконника, укутанная в его куртку. Он заметил, что мои пальцы что‑то судорожно сжимают. Сделал шаг ближе, взял меня за запястье и аккуратно развернул мою ладонь. Увидел скомканный бумажный свёрток. — Что это? — в его голосе мелькнуло любопытство. Он развернул бумажку. Глазами пробежался по надписи. Усмехнулся: — Забавно. Я почувствовала, как горло стягивает: — Егор... это твоё? Он поднял на меня взгляд. Не смутился, не испугался. Просто спокойно ответил: — Да. Это... мой талисман удачи. — Что? — я моргнула. — Какой ещё талисман? — Эту записку мне дала Валя. Перед одним из концертов. Это давно было... — он пожал плечами, будто это не имело никакого значения. — Но теперь у меня есть ты. Он развернулся к окну, открыл створку и, не колеблясь, выпустил бумажку в воздух. Сверток вылетел и исчез где‑то внизу. Егор обернулся, подошёл ко мне совсем близко. — Мне больше не нужны старые талисманы, — тихо сказал он. — Я сам себе всё сделаю. А ты... ты моя удача.Я посмотрела на себя, потом на него. Моя одежда лежала на диване, и я невольно рассмеялась. Сама себе казалась идиоткой. Неужели я всерьёз думала об этом, пока стояла у окна? Весь этот кошмар, все эти моменты — это были лишь мои фантазии, мои собственные мысли, которые разыгрались слишком ярко. Мы сели на диван. Я рассказала Егорy обо всём, о своих мыслях, страхах и фантазиях. Он слушал внимательно, а потом улыбнулся:  — Да-да... я такой.  Он тихо посмеялся, глядя на меня:  — Почему вы все видите меня таким? — сказал он. — Я никакой не злодей. Никогда бы не позволил себе такого.  Его взгляд был спокойным, мягким, и в нём не было ни тени осуждения. Казалось, он просто хотел, чтобы я поняла: всё это — лишь игра воображения, а в реальности он совсем другой. Он приблизился и поцеловал меня — медленно, мягко, без спешки. Я чуть отстранилась, поймав себя на мысли:  — Есть ещё одна проблема... мой голос... хрип.  — А, точно, — сказал Егор, словно внезапно вспомнив. Он достал из кармана небольшую пачку таблеток и протянул мне:  — Грызи.  Я взяла одну, разжевала.  — Ну вот, — улыбнулся он, — через пару минут будешь как новенькая. Егор посмотрел на часы и встал:  — Пойдем, проверим, как дела на сцене.  Я взяла его за руку, и мы направились к сцене.  — Егор, а эта повязка на моей руке... не помешает? — Не помешает, — ответил он спокойно. — Я с такой же буду. Образ.  Он улыбнулся, и я заметила, что его уверенность передается и мне. Мы вышли на сцену и встали в её центре. За кулисами кто-то помахал рукой, и нам принесли два микрофона. — Споем? — спросил Егор. Я кивнула, немного неуверенно взяв микрофон.  Начали петь, и к моему удивлению, голос стал звучать чище и увереннее. Музыканты, проверявшие аппаратуру, начали подыгрывать, подстраиваясь под нас. Вскоре всё ощущалось почти как на настоящем концерте — сцена, свет, звук, и этот лёгкий трепет в груди, когда ты понимаешь, что уже не просто репетируешь, а реально создаёшь что-то живое. Через два часа концерт начался. Я сидела в гримерке, не отрывая глаз от экрана телевизора, на котором транслировалась сцена. Егор уже был там, в центре внимания, свет падал на него идеально, а толпа фанатов ревела от каждой его реплики.  Я знала, что наша песня будет после «Дым», и сердце колотилось быстрее с каждой минутой ожидания. Казалось, будто весь мир сжался до размеров этой гримерки и телевизора, а я была на грани — между страхом и волнением, готовая выйти и стать частью происходящего. Маша зашла в гримерку тихо, почти скользя по полу, но её голос сразу привлёк внимание:  — Саш, пойдем. Твой выход через две песни.  Я резко повернулась к ней, сердце подпрыгнуло. Внутри сразу вспыхнуло напряжение — предстоящий выход, свет софитов, тысячи глаз, которые вот-вот будут смотреть на меня. Маша улыбнулась, заметив моё волнение, и мягко подтолкнула меня к двери:  — Не волнуйся, всё будет нормально. Ты готова.  Я вздохнула глубоко, собралась с мыслями и встала, ощущая, как предстоящий выход уже тянет меня к сцене.