4

Мира проснулась от знакомого хлопанья дверцы холодильника и короткого смешка, которым умела смеяться только Хана — как будто она всегда знала немного больше, чем говорила. За этим последовал радостный возглас сына и стук чашек. Утро уже началось без неё, и от этого в груди стало по-домашнему тепло.

Она ещё минуту полежала, глядя на прямоугольник света на потолке, потом выдохнула, откинула одеяло и села. День обещал быть длинным. В субботу — деловой ужин, сегодня — подготовка и разговоры, и ещё кто-то очень скрупулёзный и сосредоточенный по фамилии Чон. Мысль о нём вспыхнула сама, как по привычке, и Мира быстро её спрятала — не время.

В ванной она плеснула лицо прохладной водой, собрала волосы в аккуратный хвост, намекнула на стрелки — лёгкие, почти невидимые — и улыбнулась своему отражению, будто давая старт дню: «Справимся». Сегодня она выбрала светлые бежевые брюки с мягкой стрелкой и чёрную кофту с длинным рукавом, простую, но сидящую безупречно. Образ получился спокойный, собранный — такой, с которым удобно входить в кабинет, где каждое «здравствуйте» звучит как проверка на уверенность.

На кухне пахло тостами и яичницей. Хана стояла у плиты в широкой рубашке, с заправленным за ухо карандашом (сигарету в квартире имела право заменить только он), а Ёнхо сидел на табурете и пересчитывал ломтики яблок, выложенных в ряд, как вагончики.

— Доброе утро, — сказала Мира, прислоняясь к косяку. — Какой у нас тут кулинарный штаб.

— Доброе! — отозвался Ёнхо и подпрыгнул на месте. — Тётя сказала, что я помощник шеф-повара. Я режу огурец... почти ровно!

— Он режет огурец так ровно, что Нормы и Правила пищеблока плачут от умиления, — заявила Хана, переворачивая яичницу с важностью опытного шефа.

— Это похвала? — уточнил Ёнхо.

— Это похвала, — подтвердила Мира, подойдя и целуя сына в макушку. — Молодец.

Она налила себе кофе, вдохнула. Глоток привычно поставил всё на места. Хана одним движением сдвинула на стол тарелку с тостами, бросила сверху полотенце, чтобы не остыли, и повернулась к сестре, оглядывая её с ног до головы:

— Мм. Беж и чёрный. Классика. Говоришь миру: «я занята делом», а себе — «я себе нравлюсь». Одобряю.

— Сочту за профессиональное заключение, — улыбнулась Мира.

— Разумеется. — Хана ловко поддела лопаткой яичницу, разделила порции и поставила перед сыном. — Так, юный дегустатор, сначала это, потом тосты. И никаких переговоров о «только тосты».

— Но тосты вкусные! — искренне возмутился он.

— А яичница — полезная. — Хана ткнула в тарелку вилкой так строго, что тот, хихикнув, послушно начал есть.

Они сели втроём. Крошки тостов, пар от кружек, стук вилок — утро складывалось из мелочей, которые они знали наизусть. Мира ела не спеша, прислушиваясь к себе: внутри всё было ровно, но где-то под грудью пряталось лёгкое напряжение — как тугая струна. Она знала его причину и всё равно делала вид, что не знает.

— Итак, — как бы невзначай протянула Хана, подцепляя ломтик яблока, — какие у нашей уважаемой леди планы на сегодняшний День Мира?

Ёнхо поднял голову:

— Это как? У мамы есть свой день?

— Каждый день, когда мама пьёт кофе в тишине хотя бы пять минут, — её день, — серьёзно объяснила Хана. — Но я о другом. Ну? Какие планы?

Мира отпила кофе, будто это придавало словам форму.

— Работа. Подготовка документов, звонки. И... — она позволила фразе повисеть в воздухе на секунду. — Сегодня будем обсуждать детали субботнего ужина. Делового.

Хана кивнула слишком медленно, чтобы это выглядело простым кивком.

— А-а, — протянула она. — Того самого ужина. Где ты идёшь... с мистером Чоном.

Ёнхо оживился:

— Это тот, у кого машина быстрая, но он едет медленно, потому что «так безопаснее»?

— Тот самый, — ответила Хана. — Очень умный дядя. Умеет одновременно ехать медленно и добираться быстро.

Мира сделала вид, что не слышит интонаций сестры.

— Это рабочее мероприятие, — спокойно произнесла она. — Партнёры, презентация, разговоры. Я ассистент. Мне надо быть рядом, и точка.

— Ну, конечно, — Хана зевнула театрально. — А я что сказала? Ассистент. Рядом. И точка.— Она отхлебнула чай и, чуть наклонив голову, улыбнулась уголком губ: — Просто спрошу один раз и больше не буду. Ты волнуешься?

Мира задумалась. Отрицать было бессмысленно.

— Немного. Это важно. — Она глянула на сына и добавила: — Но справимся.

— Мы держим кулачки, — моментально сказал Ёнхо и сжал кулаки так, что уши покраснели. — У меня это хорошо получается!

— Прекрасно, — Хана кивнула. — Тогда успех математически неизбежен. Один пакет кулачков — и всё.

Мира рассмеялась, легонько стукнула сестру по запястью ложкой.

— Не подначивай.

— Я? — Хана изобразила святую невинность. — Ни в коем случае. Я лишь восхищаюсь тем, как некто держит лицо, когда в субботу у неё «деловой ужин». Всё. Молчу. Ем.

Они доели, и привычная суета сменила беседы. Мира помогла сыну завязать шнурки — он уже почти умел, но последний рывок бантика упорно не получался. Хана упаковывала контейнер с обедом, печатая наклейку «МИРА» так, словно это было название новой коллекции. Ёнхо, захлёбываясь словами, рассказывал, что сегодня в садике они будут строить башню из кубиков, но «я не дам её уронить, как вчера, я поставлю нижние кубики шире!».

— Вот это инженерная мысль, — одобрительно сказала Мира, надевая на него лёгкую куртку. — Шире — надёжнее.

— А у тебя, мама, тоже будут кубики? — поинтересовался он.

— У меня будут люди, — ответила она. — Их сложнее ставить ровно.

— Тогда зовите меня! — важно сказал он и подмигнул. — Я умею.

Перед дверью Мира остановилась, оглядела их обоих, ощутила привычный толчок тепла. Она наклонилась, поцеловала сына в лоб:

— Хорошего дня, герой.

— И тебе, мама! — он обнял её крепко. — Если будет страшно, вспомни, что у тебя есть я и тётя. И всё, страх уйдёт.

— Именно так это и работает, — согласилась Хана, подойдя ближе и крепко прижав Миру к себе. — Иди, сестрёнка. Я заберу его вовремя. И банановое молоко уже в планах.

— Хан, спасибо, — тихо сказала Мира.

— Прекрати, — откликнулась та своим обычным, чуть хриплым тоном. — У нас семейный подряд. И да, — она отступила на шаг и смерила Миру внимательным взглядом, — сегодня ты выглядишь как человек, который умеет отвечать за сложные вопросы. Хороший знак.

— Надеюсь, вопросы сегодня будут простые, — улыбнулась Мира и вышла.

⸻

Дорога до офиса в этот раз прошла без задержек. Город, казалось, специально раздвигал плечи, пропуская её. Мира выходила из автобуса с ощущением, что успевает чуть раньше самого времени. Весенний воздух был прохладным, и от этого мысли становились яснее.

Холл Vertex Build встретил знакомой чистотой линий и светом, который всегда был одинаковым — утром, днём, вечером. Она поздоровалась с охранником, поднялась на тридцать второй этаж и, сняв пальто, прошла к своему столу. Кабинет генерального директора был ещё закрыт; тишина коридора напоминала театральную паузу перед началом сцены.

Мира включила компьютер, проверила почту, расписание на день, открыла файл с задачами по субботнему ужину. Список гостей, подтверждения, рассадка, короткая справка по каждому — кто с кем конфликтовал на торгах три года назад, кто предпочитает короткие брифы вместо презентаций, кто не переносит опозданий. Она читала и помечала, добавляла и выделяла, словно разложив на столе пазл из десятков одинаковых деталей.

Проверила ещё раз отчёт, который вчера оставила на столе Чонгука. Всё ли ровно? Вчера он не комментировал — значит, всё было корректно. Но сегодня хотелось убедиться ещё раз, чтобы никакая мелочь не исказила общий портрет её надёжности.

Она успела уйти в работу так глубоко, что даже подпрыгнула, когда дверь кабинета мягко щёлкнула. Шаги — деловые, точные — прозвучали совсем рядом, и она, не откладывая мысль в сторону, поднялась.

Он появился без лишнего звука, как будто пространство само немного подвигалось, чтобы освободить ему место. Он кивнул, и в этом кивке было обычное: «я здесь», «мы начинаем», «вопросы — по делу».

— Доброе утро, мистер Чон, — сказала Мира и слегка поклонилась.

— Доброе, — отозвался он коротко.

Взгляд на секунду задержался — будто отметив, что-то у неё в образе, — и тут же вернулся к рабочей траектории. Он прошёл к кабинету, открыл дверь, но не закрыл её сразу; на пороге остановился, как будто вспомнил что-то.

Мира опустилась обратно на стул и успела проверить два письма, как из-за приоткрытой двери прозвучал его голос — ровный, но уже обращённый лично к ней:

— Ли Мира.

Она подняла глаза.

— Да, мистер Чон?

— Зайдите ко мне, пожалуйста.

Она кивнула, взяла блокнот и ручку. Сердце успело сделать свой неизбежный маленький скачок — тот, который она уже научилась переводить в рабочий ритм. Встав, Мира ощутила, как бежевые брюки мягко легли по ноге, а тёмная кофта словно собрала плечи в правильную линию. Она улыбнулась самой себе: сегодня точно справится.

Подойдя к двери, Мира постучала два раза — так, как они уже установили — и, услышав его «войдите», вошла.

Кабинет встретил её лёгким запахом кофе и бумаг — спокойный, почти стерильный аромат, которым пахнет порядок. Мира осторожно закрыла за собой дверь и подняла взгляд.

Сегодня он был одет не как обычно. Белая свободная футболка-поло, чёрные брюки, запястье с часами — просто, но почему-то ещё более притягательно, чем его строгие костюмы. В нём было меньше холода, но больше чего-то живого.

Мира поймала себя на том, что смотрит слишком долго. Чуть дольше, чем положено. Глаза будто сами цеплялись за движение его рук, за то, как он перевернул страницу документа, за едва заметное напряжение в линии плеч.

— Ли Мира, — позвал он.

Она моргнула, спохватилась, тряхнула головой.

— Извините, — тихо сказала она, чувствуя, как вспыхнули щёки. — Вы что-то говорили?

Чонгук, сидевший за столом, приподнял уголок губ. Ухмылка вышла сдержанной, но живой.

— Да, — коротко ответил он, и, перевернув страницу, продолжил:

— В субботу ужин. Приглашение от компании JY Development. Это деловое мероприятие, и вы мне там нужны как ассистент.

Он говорил спокойно, без нажима, но каждое слово ложилось на место точно, как будто всё уже давно спланировано.

— Дресс-код — тёмные тона, — добавил он, и взгляд его скользнул по ней слишком откровенно для сухого делового разговора. — Выберите себе платье, туфли. Я всё оплачу.

Он протянул ей папку.

— Ознакомьтесь со списком гостей. Вам придётся взаимодействовать с разными людьми. Некоторые из них — возможные инвесторы. Важно, чтобы вы знали, кто есть кто, и могли поддержать разговор. Этот вечер для нас — шанс привлечь новых партнёров.

Мира взяла папку, аккуратно, словно она была горячей.

Пальцы чуть дрожали, но она старалась выглядеть спокойно.

— Я вас поняла, мистер Чон, — ответила она ровно.

Он кивнул. Казалось, разговор окончен. Но Чонгук не отвёл взгляда. Его глаза задержались на ней дольше, чем требовала этика.

Секунду он просто смотрел, и взгляд был не профессиональный, не оценивающий — какой-то задумчивый, будто он впервые пытался запомнить черты.

Мира почувствовала, как воздух между ними стал плотнее.

Она чуть смутилась, отвела взгляд, прокашлялась.

— Я... могу идти?

Он будто очнулся.

Взгляд вернулся к столу, к бумагам.

— Да, — коротко сказал он. — Идите.

Она кивнула, низко поклонилась и поспешила к двери. Только оказавшись в коридоре, позволила себе выдохнуть.

Щёки горели, будто на них нарисовали жар.

Почему он так смотрел?

Мысль пронзила мгновенно и засела.

Мира провела рукой по лицу, будто могла стереть с себя смущение, и направилась к своему столу.

⸻

Работа спасала.

Сидя за столом, она пролистала папку, переданную Чоном. Список гостей тянулся десятками фамилий — представители девелоперских компаний, банкиров, архитектурных бюро. Возле некоторых имён стояли пометки: «строгий», «предпочитает краткость», «женат на партнёре из RM Group».

Мира привычно делала заметки на полях: где искать общий интерес, кому можно задать нейтральный вопрос, как не задеть тему, которую упоминать нежелательно.

Но между строк, где-то рядом с мыслями, всё ещё жила утренняя сцена: его взгляд, голос, то короткое «выберите себе платье».

Она отгоняла эти образы, как назойливых мотыльков, но они возвращались.

Слова «я всё оплачу» всплывали с новой интонацией каждый раз.

⸻

Часы показали 15:23.

Мира как раз дочитывала биографию одного из приглашённых инвесторов, когда зазвонил внутренний телефон.

— Секретарь мистера Чона, Ли Мира, слушаю вас, — сказала она спокойно.

— Госпожа Ли, — в трубке прозвучал вежливый женский голос, — к вам пришли. Девушка представилась как ваша сестра. С ней мальчик.

Мира замерла.

— Да, это моя сестра, — быстро ответила она.

— Они... срочно требуют встречи с вами, — с лёгким замешательством добавила девушка.

Мира выпрямилась.

— Срочно? Что-то случилось?

— Я... не знаю. Но, кажется, ребёнок чем-то расстроен.

Сердце Миры пропустило удар.

— Да, пожалуйста, пропустите их, — произнесла она чуть громче, чем собиралась.

— Хорошо.

Трубка щёлкнула.

Мира поставила её на место, чувствуя, как ладони сразу покрылись потом.

Мысли посыпались, как рассыпанные листы бумаги.

Что случилось? Почему они пришли сюда? Почему срочно?

Она даже не успела додумать, как над столом раздался короткий, чёткий стук.

Мира подняла глаза — перед ней стоял Ким Намджун.

— Всё в порядке? — спросил он с лёгкой улыбкой.

— Прошу прощения, — Мира поспешно поднялась. — Я... задумалась.

— Что же ввело вас в такие мысли? — в его голосе было не подшучивание, а скорее любопытство.

— Э... просто... — начала она, но не успела договорить.

Потому что из конца коридора раздался знакомый топот — торопливые шаги маленьких ног.

И прежде чем она успела что-то понять, к ней подбежал Ёнхо.

— Мам! — выкрикнул он, вцепившись в её юбку.

И Мира увидела его лицо.

Под левым глазом — тёмный синяк, уже расползшийся к виску.

Она замерла, а воздух в груди превратился в ледяной ком.

Мира резко присела на корточки, прижимая к себе сына, словно пытаясь закрыть от всего мира.

— Господи, Ёнхо... — выдохнула она, глядя на распухший синяк под глазом. — Что произошло?

Ёнхо попытался улыбнуться, но боль тут же исказила его лицо.

— Мам, всё хорошо... — промямлил он, хотя явно было не «хорошо».

Сзади послышались уверенные шаги — ровные, спокойные, знакомые. Хана подошла ближе, засунув руки в карманы пальто. На лице — смесь раздражения и усталости.

— Хотел лично похвастаться перед мамой, — произнесла она сухо. — Устроил мне истерику, сказал, что домой не пойдёт, пока не покажет и не расскажет, что произошло. Даже шантаж с банановым молоком не сработал.

Она обвела взглядом холл, оценивая всё вокруг, пока глаза не встретились с внимательным взглядом Намджуна. Он стоял чуть поодаль, наблюдая за сценой с лёгкой улыбкой.

Хана кивнула ему и, едва заметно смутившись, пробормотала:

— Здрасьте.

Тем временем Мира всё ещё рассматривала сына, пытаясь понять, насколько серьёзно всё выглядит.

— Что произошло? — повторила она, чувствуя, как голос дрожит.

Ёнхо немного поёжился, потом вдруг выдал с видом настоящего героя:

— Мама, я подрался.

Мира замерла.

— Что?

— Сухек обзывал Наен, и она расплакалась. — Ёнхо говорил искренне, горячо. — А я как мужчина заступился за неё.

Он даже гордо вскинул подбородок, но тут же поморщился от боли.

Хана вздохнула и закатила глаза.

— Ага. «Заступился». В садике устроили целую битву века. Мне позвонили — потому что я оставила их номер для экстренных случаев. Рассказали, что твой защитник вот так заработал награду доблести. Я сразу за ним поехала. А дальше — он мне сцену у ворот устроил. Сказал, что не двинется, пока не увидит маму. Ну, вот мы и здесь.

Мира только покачала головой, то ли в ужасе, то ли от растерянности.

— Ты... подрался? Ёнхо, — она погладила его по щеке, — нельзя драться. Даже если заступаешься.

— Но мама, — он нахмурился, — я же... защищал!

— Я знаю, — тихо сказала она. — Но всё равно нельзя.

И тут из-за приоткрытой двери кабинета раздался ровный, низкий голос:

— Секретарь Ли, что за шу...

Он не договорил.

Из кабинета вышел Чонгук — и замер.

Перед ним стояли: растерянная Мира на корточках, мальчик с фиолетовым пятном под глазом, Хана, глядящая на него как на картинку из журнала, и Намджун, застывший рядом, но уже с лёгкой ухмылкой.

Чонгук сунул руки в карманы и хмуро спросил:

— Что здесь происходит?

Хана, не теряя ни секунды, наклонилась к сестре и шепнула почти неслышно:

— Это тот самый мистер Чон?

— Хана, тише, — Мира ткнула её локтем в бок, стараясь выглядеть собранно.

— Мистер Чон, извините, но тут...

Договорить она не успела.

— О! — воскликнул Ёнхо, вскидывая голову. — Это же дядя на крутой машине!

На секунду в коридоре повисла мёртвая тишина.

Мира застыла.

Хана прикусила губу, чтобы не расхохотаться.

Чонгук, кажется, впервые за долгое время выглядел по-настоящему... ошарашенным.

Намджун, наблюдавший за всем со стороны, тихо хмыкнул и шагнул ближе:

— Так, друзья, — сказал он с той беззаботной улыбкой, которой умел гасить неловкость, — предлагаю всем дышать ровно. Я шёл к тебе, Чон, но, похоже, здесь сюжет поинтереснее любого совещания.

Мира выдохнула, попыталась вернуть себе голос:

— Хана, пожалуйста, идите домой. Мне нужно доработать.

Она снова опустилась на корточки перед сыном, смягчая голос:

— А с вами, молодой человек, мы поговорим дома.

Ёнхо нахмурился.

— Не хочу домой! Без тебя никуда не пойду.

— Солнышко, мне нужно работать, — попыталась объяснить она.

Он сложил руки на груди, надул губы и упрямо покачал головой:

— Не пойду.

Мира устало выдохнула. Её взгляд метался между сыном и начальником — положение, мягко говоря, не из лёгких. Хана уже открыла рот, чтобы вмешаться, но неожиданно заговорил Чонгук.

Он подошёл ближе, присел на корточки — ровно напротив мальчика, на одном уровне.

— Давай так, герой, — сказал он спокойно. — Ты останешься здесь, с мамой. Но дашь мне обещание.

Ёнхо насторожился.

— Какое?

— Будешь вести себя тихо. Не мешать маме работать. А взамен — в конце дня я отвезу вас обоих домой. По-честному.

Он протянул руку, сжатую в кулак, глядя на мальчика с лёгкой, почти отеческой улыбкой.

— Идёт?

Ёнхо пару секунд подумал, потом оживился. Его глаза блеснули.

— Идёт! — сказал он и, стукнув кулачком о кулак Чонгука, добавил: — Обещаю!

— Отлично, — кивнул тот. — Тогда договорились.

Хана стояла в стороне, с приподнятой бровью, и выглядела так, будто вот-вот устроит комментарий века. Но не успела — рядом с ней возник Намджун.

— Давайте я вас провожу, — произнёс он с мягкой улыбкой, слегка наклонив голову. — Меня, кстати, Намджун зовут.

Он протянул ей руку.

Хана на секунду растерялась — и впервые за день слегка покраснела.

— Хана, — ответила она, пожимая руку. — Очень приятно.

— Взаимно, — сказал Намджун.

Он провёл её взглядом, словно старую знакомую, и чуть пригласил жестом к лифту.

— Просто директор, да? — шепнула Хана Мире на прощание, обнимая сестру.

Мира шикнула и, несмотря на неловкость, всё-таки улыбнулась.

— Хана, иди уже.

— Хорошо-хорошо, — усмехнулась та и, бросив короткий взгляд на Намджуна, добавила: — Ладно, я в надёжных руках.

Чонгук, всё ещё присевший рядом с мальчиком, поднял голову.

— Ты же хотел ко мне зайти? — обратился он к Намджуну.

Тот отмахнулся, будто это было что-то несущественное.

— Да неважно уже, — ответил он, пропуская Хану вперёд и галантно улыбаясь. — Прошу.

Дверь лифта закрылась за ними.

В коридоре стало тихо.

Мира стояла рядом со своим сыном, чувствуя, как остаточное напряжение постепенно растворяется. Чонгук выпрямился, засунул руки в карманы и посмотрел на неё.

Она подняла глаза — их взгляды встретились.

Он улыбнулся едва заметно, чуть теплее, чем обычно, и кивнул в сторону её рабочего места.

— Похоже, у вас теперь помощник, — сказал он спокойно.

Мира невольно улыбнулась в ответ.

— Да... выходит, так.

Ёнхо уже уселся в кресло рядом, раскладывая карандаши из маминой сумки, будто был здесь главным специалистом.

Чонгук смотрел на эту картину с лёгкой, почти невидимой улыбкой.

Необычный день, — мелькнуло в его голове.

А где-то внутри тихо и невесомо зародилось чувство, что с этого момента всё действительно начнёт меняться.