глава 21

Тэхён тот самый парень, о котором Чонгук не может перестать думать, и на этот раз это не беспокоит его. Это страшно, да; потому что Тэхён — символ слабости Чонгука, его криптонит, но он не против, потому что он всего лишь двадцатилетний парень, который провел слишком много лет с каменным сердцем и без слабых мест, а с Тэхёном он рискует. Это что-то страшное, сам Тэхён мечется подобно лесному пожару, и Чонгук не уверен, будет ли это пламя гореть вечно или будет потушено ближайшим дождем, однако для Чонгука он адреналин, который перехватывает его дыхание и заставляет желать большего. Потому что Ким Тэхён никогда не сможет быть зажат в клише таких слов, как «красивый» и «захватывающий» — слишком расплывчато. Чонгук хочет создать совершенно новый язык, чтобы описать своего любовника, но это слишком романтично, и парню от этого чертовски неловко. Так что пока он будет довольствоваться мимолетными прикосновениями и нежными поцелуями и надеяться, что его чувства пройдут. Рождественские каникулы были по большей части однообразными — скучнее, чем в прошлый раз, потому что теперь Чонгук не мог ходить в клуб и трахать девушек, чьи лица он забудет в тот же момент, когда его лицо упадет на подушку. Не было никаких диких вечеринок с проблемными детишками и, что ещё хуже, у Чонгука не было кокаина, чтобы держать себя в напряжении, пока семестр не начался. Потому что отношения с Тэхёном заставили Чонгука почувствовать вину за то, что он запирался в ванной и втайне нюхал это дерьмо. Знакомство с Тэхёном заставило его чувствовать себя виноватым в собственной лжи. Не то что бы Чонгук остыл и завязал (это совсем не так), потому что, хоть он изначально и пытался, на следующий день он проснулся, неминуемо чувствуя себя абсолютно дерьмово. Просто встать с постели было достижением, потому что, чувствуя головокружение, он также безумно хотел убить себя. Чонгук знает, что такое кокаиновая зависимость. Вялость. Раздражение. Желание вывернуть все внутренности наизнанку до тех пор, пока ты не получишь новую дозу. Да, это определенно не самое лучшее чувство. Чонгук не наркоман или что-то подобное — или так он сам себе говорит, — но сама мысль, что Тэхён узнает о его хобби, оставляет не самое приятное чувство, застрявшее в груди резиновой пулей. Поэтому он начал сокращать дозы и даже купил дешёвую дурь, в которой больше пищевой соды, чем самого кокаина и от которой едва ли накрывает. Это тяжело, но улыбка на лице Тэхёна стоит всей этой боли. Чонгук даже не притронулся к алкоголю, потому что лежать в постели и пить в одиночестве казалось действительно жалким, и он не хотел опускаться так низко. И, да, у него было искушение, потому что, хоть он и знал, что его любовник будет проводить время со своей семьей, Чонгук не ожидал, что тот не позвонит или не напишет в течение почти пяти первых дней. Потому что даже когда Тэхён был занят, он всегда находил способ взорвать телефон Чонгуку сообщениями. Может быть он параноик или просто мелочный, но Чонгука не покидает чувство, будто он сделал что-то не так, даже когда от Тэхёна приходит обнадеживающее сообщение, что-то вроде: «Ужасно скучаю, детка!!! Не могу дождаться, когда вернусь к тебе <3 Моя мама ругается на меня, кинь я простой взгляд в сторону своего телефона, пока я с ними лол :)» — и также кучу ненужных смайликов, добавленных в конце, что бы они не значили. Чонгук уверен, что это просто он такой прилипчивый и противный, потому что у него никогда не было серьезных отношений за все его дерьмовые двадцать лет жизни. Чонгук растянулся на кровати, играя в какую-то безумно глупую игру на телефоне, но скука действительно начала доходить, а желание позвонить своему дилеру и попросить кока-колу класса А заставляло его нервничать. Наедине со своими мыслями он нервничал. И так же, как и в прошлом году, через несколько дней дверь в его комнату открылась и в дверном проёме появилась знакомая макушка с ухмылкой на лице и всё тем же: — Ты жив, парень? — на что Чонгук пытается хмуриться, но его возбужденное «Хён!» полностью разрушает его образ плохого парня. Чонгук никогда не признает этого, но он был очень тронут тем, что его друг сокращал свою поездку домой на целую неделю только ради него. — Тебе не обязательно было возвращаться, хён, — сказал Чонгук. Юнги просто беззаботно пожал плечами и ответил: — Не могу слишком долго быть рядом с отцом. Он сводит меня с ума. В любом случае, я должен был убедиться, что ты ещё жив. Чонгук одарил его понимающей улыбкой, но в ответ не сказал ничего ехидного. И, да, каникулы всё ещё были скучными, потому что Юнги был не очень хорошей компанией, но он сделал всё немного более терпимым. Ни один адекватный студент в здравом уме не хочет, чтобы каникулы заканчивались, но для Чонгука наступает безумное облегчение, когда праздники, наконец-то, подходят к концу и Тэхён возвращается. Однако это странно, потому что его любовник вернулся, и Чонгук бы должен быть в восторге. И он рад, потому что Тэхён такой прекрасный, а его губы такие же красивые, какими их помнит Чонгук, когда они целуются. Он всё ещё держит руку своего возлюбленного и всё так же дарит ему свою квадратную улыбку, и, Боже, он всё такой же чертовски дерзкий. И все же, Чонгук не может не чувствовать, будто что-то не так. В ночь, когда Тэхён возвращается, они не запутываются в беспорядке простыней, прижатых друг к другу тел и хриплых стонов, и хотя это может звучать очень глупо, но младший ждал секса, ведь Чонгук и Тэхён трахались до такой степени, что практически выгоняли Чимина из его собственной квартиры. Тэхён говорит, что ужасно устал с поездки, которая составляла всего три часа, но Чонгук особо об этом не думает и просто пожимает плечами, потому что он может подождать. В следующий раз, когда Чонгук пытается сделать какие-либо движения в сторону своего возлюбленного, старший просто улыбается и говорит, что безумно хочет обниматься, и хотя Чонгук внутренне вздыхает, он по-прежнему удовлетворён, потому что если Тэхён предложил ему попрыгать, Чонгук бы спросил лишь «Как высоко?». Так что он целует плечо своего возлюбленного и переплетает их ноги, и даже если они не трахаются, обниматься — это следующая за сексом лучшая на свете вещь. Так продолжается ещё в течение двух следующих недель, и Чонгук немного чувствует себя так, будто вернулся во времена девственности, потому что он ещё никогда не жил четыре недели без секса. Просто смотреть на Тэхёна слишком долго заставляет его разум мутнеть, а тело невозможно возбуждаться. Именно поэтому парень продолжает пытаться, а его до глупого симпатичный парень — отталкивать его с хихиканьем и каким-нибудь оправданием вроде того, что он не в настроении, на что Чонгук бормочет «Ты всегда в настроении, детка» куда-то в изгиб его шеи. Кажется, Чимин замечает изменения, потому что однажды, когда Чонгук режется в какой-то дерьмовый шутер, пока Тэхён в душе, парень садится рядом и довольно прямолинейно спрашивает: — Почему вы не трахнетесь?Чонгук на это моргает.— Что?На лице Чимина проскальзывает легкое отвращение, а затем он поворачивается и смотрит на экран. — Ты и Тэ. Вы занимались сексом, как животные. — Ничего подобного! — раздраженно отвечает младший. Чонгук практически чувствует, как его друг закатывает глаза, но слишком занято сосредотачивается на стрельбе в игре. — Чувак, Тэхён чертовски громкий. Я мог вас услышать ещё до того, как открывал дверь в квартиру! — Окей. Это не моя вина. Ничего не могу поделать с тем, что мой член — это просто бомба, хён. Чимин бьёт его по плечу.— Заткнись! — хихикает он. — Да, но с начала семестра я не слышал от вас ни единого писка. У вас всё в порядке? Чонгук сжимает пальцы вокруг контроллера, когда миссия заканчивается, и нахмурившись переводит взгляд на черноволосого парня. — Что ты имеешь в виду?— Я не знаю, — он пожимает плечами. — Мне просто интересно, может вы поссорились или ещё что, потому что вы не спите. — Зачем нам ссориться? — спрашивает Чонгук, нахмурившись. — Так значит нет? — спрашивает Чимин, изогнув бровь, и Чонгук качает головой. — Хм, странно. — Что тут странного?— Ничего. Неважно. Просто напридумывали себе всякого, — со смехом отвечает Чимин. Чонгук прикусывает язык и медленно кивает, прежде чем его внимание возвращается к экрану. Он старается не думать о словах Чимина. Потому что у них с Тэхёном всё просто замечательно. Даже идеально. И он не понимает, почему всё не должно быть хорошо. Однако он спрашивает Тэхёна, правда ли всё в порядке, просто для перестраховки, на что его любовник просто оставляет на его щеке влажный поцелуй и говорит: — Конечно. Почему ты спрашиваешь? — и потому что Чонгук не зацикливается на таких вещах, он просто пожимает плечами и уходит, чтобы не заниматься сексом со своим парнем. Однако всё в порядке, как есть, и Чонгук не возражает. Так и есть до субботнего вечера, к которому они не трахались уже две недели, пять дней и шесть часов. Чонгук уверен, что Тэхён просто дразнит его, поэтому, когда старший предлагает сходить в клуб, младший более чем жаждет этого события, потому что клубы означают алкоголь. И алкоголь приравнивается к очень развязному Ким Тэхёну, пытающемуся сосать его член в тесной кабинке туалета, что либо закончится действительно грязным и пьяным сексом в квартире, либо будет потрачено впустую: Тэхён не выдержит и отключится. Чонгук надеется, что не последнее. И Чонгук уверен, что Тэхён хочет сделать ему больно, потому что, когда он заходит за своим любовником, чтобы забрать его на свидание, которое, надеется он, закончится секс-марафоном (потому что к этому моменту Чонгук уже чувствует себя как непорочная Дева Мария), его горло почти пересыхает. Волосы Тэхёна неаккуратно уложены так, что Чонгуку хочется за них рвануть, а уголки глаз подведены чёрным. Он одет в тонкую тёмную рубашку с глубоким v-образным вырезом, который показывает гладкие просторы его груди, с кожаными брюками, которые плотно обнимают его задницу. Да, Тэхён определенно стоит того, чтобы получить его. — Я вроде как хочу отсосать тебе, но при этом поцеловать тебя хочется больше, — говорит Чонгук, когда Тэхён приближается к нему, застенчиво ухмыляясь, будто зная, какой он горячий. Чонгук, прислонившись к кирпичной стене, скрестив ноги и сложив руки на груди, вдруг чувствует себя так просто рядом с Тэхёном. Клуб не слишком далеко от жилого комплекса, может быть, в десяти или пятнадцати минутах ходьбы. Прогулка, которую Чонгук готов потерять, потому что он хочет трахнуть своего любовника прямо здесь на бетоне. Тэхён хихикает, Чонгук облизывается.— Я потратил час на то, чтобы одеться так сексуально, не для того, чтобы ты так быстро сорвал с меня штаны, Чон. — Ты просто невыносим, Ким, — отвечает Чонгук. И этот мудак имеет наглость блеснуть своими жемчужными зубами и похлопать Чонгука по бедру, прежде чем радостно выпрыгнуть на улицу, как Мэри, блядь, Поппинс. — Засранец, — бубнит себе под нос Чонгук.— Я всё слышу, Чон.— Мне насрать, Ким.Клуб переполнен людьми. Огни там и тут мигают почти ослепительно, на секунду освещая помещение и затем снова вспыхивая темными оттенками синего и красного, прежде чем оглушить вспышками белого. Это место, с которым Чонгук хорошо знаком: часто посещал их, когда искал случайных связей и ничего больше. Однако это место, которое стало для него чужим с тех пор, как в его жизни появился Тэхён. Он плавно скользит сквозь толпу, чтобы добраться до бара, рукой мягко направляя Тэхёна за поясницу. Это странно, потому что Чонгук никогда не приходил сюда с плюс один. Он не привык зыркать на парней или девушек, которые слишком долго смотрели на его парня. Однако он готов к этому привыкнуть. Они сидят за барной стойкой: Чонгук для начала заказал что-то довольно лёгкое, но Тэхён уже глотает жесткий градус, на что младший вскидывает брови. — Ты уверен, что это хорошая идея? — спрашивает он. Старший пожимает плечами.— Живём же один раз, да?Чонгук закатывает глаза, свободно обнимая Тэхёна за талию. — Я не собираюсь тащить твою задницу домой, Тэ. Он смеётся, похлопывая Чонгука по щеке.— Всё в порядке, Гукки. Ты все равно перепихнешься, — Чонгук оживляется, опасная ухмылка уже дергается на уголках его губ. — Если уж на то пошло, то это тебе нужно вернуться домой целым и невредимым. Выглядишь так, будто готов сразиться с любым, кто хотя бы посмеет дыхнуть в мою сторону. Чонгук злобно сужает глаза, поджимая губы.— Неправда.— Правда.— Нет.— Да.— Нет.— Думай, как хочешь, детка.Ночь течёт просто: глупые шутки и мимолетные прикосновения — больше со стороны Тэхёна, потому что навеселе он становится крайне тактильным. Его рука трётся о бицепс Чонгука и спускается к груди младшего, пока он говорит что-то забавное. Тэхён смеётся звонко, через весь шум толпы, а его глаза становятся тем более стеклянными, чем пьянее он становится. — Ты такой сложный, — говорит Тэхён, гладя кубики пресса своего возлюбленного через рубашку. — Да? — отвечает вопросом Чонгук, затаив дыхание. — Да, — соглашается Тэхён, ведя ладонью вверх, чтобы пройтись по груди Чонгука и пальцами едва задеть его соски. — Ты такой сложный, детка. Чонгук облизывает губы.— Неужели?Тэхён кивает, его щечки порозовели, как весенний цвет вишни. — Ты мне нравишься таким. Мне нравится, когда ты весь такой разодетый… — он закусывает зубами нижнюю губу, — …такой сексуальный и, чёрт возьми, да, мне нравится так тебя чувствовать, — уже очевидно, что они разговаривают не о телосложении Чонгука. — Да? — глупо повторяет Чонгук хриплым голосом, потому что это единственное, что он может сказать, когда его язык полностью засунут в горло, а жар от рук Тэхёна стреляет прямо в член. Чонгук любит, когда его любовник такой. Он любит, когда Тэхён такой красивый и бесстыжий, с растрёпанными волосами, потемневшими глазами и весь тлеющий от его слов. Потому что Чонгуку всё ещё как-то неловко и ново всё это: «значимый секс и забота о людях». Иногда они трахаются нежно и медленно с тихими бормотаниями. В других случаях они трахаются жёстко и быстро с синяками и метками от поцелуев, которые оставляют вкус крови во рту. В любом случае, это интимное и реальное, и Чонгук по-прежнему пытается приспособиться, потому что бывают дни, когда он просыпается и смотрит на спящее, голое тело Тэхёна рядом, удивляясь, почему, чёрт возьми, парень всё ещё здесь. Даже со своей бывшей девушкой Чонгук никогда не оставался надолго после секса, но с Тэхёном он останется на всю жизнь. Чонгук уверен, что это будет одна из тех ночей, когда на следующее утро Тэхён проснётся с болящей задницей, сведёнными напряжением бёдрами и следами по всему телу. Метками, которые полностью сделают старшего его, Чонгука. Такие ночи Чонгук любит больше всего. — Хочешь потанцевать? — практически мурлычет Тэхён, а младший просто кивает, как идиот, потому что кажется, будто этот парень заставляет его язык заплетаться в морской узел. Они оставляют свои напитки за несколько тысяч вон на барной стойке, и Тэхён тянет Чонгука за руку в сторону танцпола. Как только старший доводит его до середины, он оборачивается с этой невероятно горячей улыбкой, что когда-нибудь сделает Чонгука заикой. Чонгук ненавидит, как неуклюже и смущённо-застенчиво он обходит своего возлюбленного, потому что ему будто снова шестнадцать. Тэхён скользит руками вверх по груди Чонгука, обхватывает руками за шею, оставляя тлеющий след лавы, который прожигает ткань рубашки. Почти что по инстинкту Чонгук змеёй вьётся вокруг своего любовника и тянет его ближе. Темп превратился во что-то медленное и более чувственное, а успокаивающий баритон заставляет всё в ушах звенеть. Сначала пара начала медленно раскачиваться, почти лениво. Чонгук слышит, как Тэхён что-то напевает себе под нос, когда они двигаются из стороны в сторону. Это почти романтично — неуместно для такого клуба. Однако им по-прежнему жарко, и Тэхён смотрит на парня так, будто он на краю. — Ты в порядке, Гукки? Кажется, ты чем-то немного обеспокоен, — и хотя дезориентирующие проблесковые огни клуба делают черты его возлюбленного не такими острыми и четкими, Чонгук видит, как его стеклянные глаза весело сияют, насмехаясь над ним. Так что Чонгук рычит, поворачивая лицо Тэхёна к себе, который хихикает, весь превращаясь в мягкий стон удивления, когда младший прижимает его спину к своей груди. Дыхание Чонгука бежит по шее Тэхёна так, что заставляет его дрожать, и он подсознательно наклоняет голову в сторону, чтобы выставить больше своей безупречной, загорелой кожи.