'Иккинг и беззубик'

— Это не имеет значения.

Иккинг пытался убедить себя в этом, глядя, как Беззубик взволнованно бежит за светлым яростным драконом.

То же самое происходило уже несколько дней. С тех пор как они познакомились, она была единственным, что занимало мысли Беззубика. И он это понимал. Дракон наконец-то нашёл себе подобного — или, по крайней мере, из той же ветви (поскольку она не была ночной фурией).

Это было просто прискорбно.

Пока Иккинг набирался смелости, чтобы признаться, появилась она, и он потерял всякое внимание Беззубика.

Иккинг полагал, что в этом есть смысл, ведь они принадлежали к разным видам, но он всегда лелеял слабую надежду, что Беззубик ответит ему взаимностью. Однако было очевидно, что это не так. В конце концов, теперь у него была светлая ярость. Иккинг был неуклюжим и тощим, а она — грациозной и красивой. Было очевидно, кого выберет Беззубик, если у него будет шанс.

Чёрт, а был ли он вообще вариантом? Или он был просто временным решением? Чем-то, что заполняло пустоту, пока не появится что-то получше.

По его щеке скатилась слеза, пока он продолжал смотреть на тропу, по которой Беззубик отправился на встречу со Светлой Яростью. Это было глупо, он знал. Но ему всё равно было больно от осознания того, что он никогда не был первым выбором для тех, кто был ему дорог. Если бы он только родился драконом, у него был бы шанс с Беззубиком. Он спрашивал себя, что может предложить королю драконов жалкий человек, чего не могут другие драконы. Единственный ответ, который он мог придумать, — ничего. Он не мог предложить Беззубику ничего полезного.

Кто-то похлопал его по плечу, выводя из оцепенения, и он поспешно вытер слёзы. Это была Астрид, одна из немногих жителей деревни, кто знал о его чувствах к дракону. Он не хотел, чтобы она узнала, просто признался в момент слабости. Он ожидал, что она испытает отвращение и побежит рассказывать всем в деревне. Вместо этого она утешила его и заверила, что всё в порядке.

После Астрид об этом узнали ещё несколько человек. Их реакция была разной: кто-то перестал с ним общаться, кому-то просто нужно было время, а кто-то отнёсся к этому совершенно спокойно. К счастью, все, кто знал об этом и чьё мнение было для него важно, в конце концов приняли это и поддержали его.

— Иккинг, — сказала Астрид с беспокойством в глазах. Она знала. — Ты нужен в большом зале. Судя по всему, за последние несколько дней было замечено несколько охотников.

Кивнув, Иккинг направился туда, но Астрид схватила его за плечо, чтобы остановить. «Иккинг… Просто знай, что если ты захочешь поговорить об этом или тебе что-то понадобится, я всегда рядом». Она ободряюще сжала его плечо, а затем, обведя рукой вокруг, добавила: «Мы все здесь, мы рядом с тобой».

Иккинг на мгновение замер, а затем коротко кивнул Астрид и продолжил свой путь в Большой зал. Надев маску, он приготовился стать вождём, в котором нуждалась деревня. У него ещё будет время оплакать отношения, которых у него никогда не было с Беззубиком.

Тем временем на острове, расположенном далеко от Олуха, находился Гриммл Ужасный. Он стоял в своём кабинете и слушал, что говорят его разведчики, но с каждой минутой его лицо становилось всё более раздражённым.

— Хватит. Что значит, ночная фурия не отвечает на её заигрывания? — Гриммел начал расхаживать по кабинету, пытаясь придумать, как решить эту проблему. Ему нужно было, чтобы этот проклятый дракон попался на удочку, тогда он смог бы уничтожить этот вид раз и навсегда.

— То, что я только что сказал, сэр. Как мы и ожидали, он общается с ней и всё такое… но он просто не отвечает на её заигрывания. Вообще. Мы даже не уверены, замечает ли он, что она делает.

Гриммель попытался рационально объяснить поведение дракона. Затем ему в голову пришла идея: ему не нужно ничего понимать, он может просто ускорить процесс. Несмотря на то, что брачный сезон ещё не наступил, не было ничего такого, чего нельзя было бы добиться с помощью правильного сочетания ингредиентов.

Повернувшись к своему подчинённому, он изобразил на лице непринуждённую улыбку. «Что ж, если он не спаривается с ней по своей воле, то нет ничего плохого в том, чтобы немного… вмешаться, тебе не кажется?» Он мрачно усмехнулся, и другой охотник странно посмотрел на него, но не осмелился ничего сказать, опасаясь того, что может сделать его напарник, если решит, что с ним играют.

«Подготовьте разведчика и приведите его ко мне. Я дам ему стрелу, покрытую веществом, которое... Зачем я вообще объясняюсь? Просто приведите ко мне разведчика, и я всё устрою». Затем он повернулся к собеседнику спиной, показывая, что разговор окончен и он ожидает, что его просьба будет выполнена в кратчайшие сроки.

Через несколько мгновений в его покоях раздался звук открывающейся и закрывающейся двери, и Гриммель снова коварно улыбнулся. Он был уверен, что его план сработает и он наконец избавит мир от этой проклятой расы.

Через неделю после того, как Гриммель приступил к осуществлению своего нового плана, Иккинг последовал за Беззубиком туда, где тот собирался встретиться со светлой фурией. Если бы вы спросили человека, как он оказался в такой ситуации, он бы ответил, что просто хотел помочь своему другу. Но на самом деле он просто не смог устоять перед щенячьими глазами дракона. Поэтому, когда человек проснулся и увидел, что Беззубик смотрит на него таким взглядом, он не смог устоять и просто согласился пойти с ним.

И всё же он не мог отделаться от мысли, что это ужасная идея. Ему и так было больно от того, что Беззубик ухаживает за другим, но наблюдать за этим? Он знал, что это его сломает. Но он всегда будет рядом с Беззубиком. Ему слишком нравилось видеть его счастливым, чтобы отказывать ему в этом.

Иккинг медленно шёл за своим драконом, волоча ноги и уныло опустив голову. Было очевидно, что он расстроен. Несмотря на то, что он хотел, чтобы Беззубик был счастлив, и был готов помочь всем, чем мог, он мечтал о том, чтобы всё было по-другому. Но не было смысла мечтать о том, чего никогда не случится.

Чириканье вывело его из оцепенения, и он поднял голову, чтобы посмотреть вперёд. Он увидел, что Беззубик смотрит на него, склонив голову набок, с вопросительным взглядом в глазах. Иккинг чуть не утонул в этих глазах, но сейчас было не время и не место, поэтому он просто покачал головой, уже зная, о чём тот спрашивает. «Я в порядке, дружище. Просто… нервничаю перед встречей с ней, вот и всё. Она, кажется, важна для тебя».

Беззубик подошёл к Иккингу сзади и начал подталкивать его мордой вперёд. Иккинг прекрасно понял намёк: он тоже был важен для Беззубика, поэтому тот хотел, чтобы они встретились. Это вызвало улыбку на лице Иккинга: рядом с этим драконом он никогда не грустил подолгу, тот просто всегда знал, как поднять ему настроение. Улыбка переросла в тихий смех, и Иккинг продолжил идти к месту их встречи. Он знал, что это причинит ему боль, но ради Беззубика стоило потерпеть.

Через час они добрались до небольшого пляжа, спрятанного в лесу. Иккинг решил подождать за деревьями, чтобы не спугнуть её, ведь в те несколько раз, когда он её видел, она всегда настороженно относилась к людям. Он вышел только тогда, когда Беззубик подал ему знак, что можно показываться, и не раньше.

Тем временем он развлекался, наблюдая за взаимодействием двух драконов. Было до боли очевидно, что светлая фурия ухаживала за Беззубиком, хотя тот не знал, как реагировать, и часто поглядывал на Иккинга в поисках подсказки. Можно с уверенностью сказать, что Беззубик не понимал, что означают жесты Иккинга.

В конце концов Беззубик начал рисовать морду светлой фурии, и Иккинг невольно вспомнил, как всё начиналось их дружбы, как в тот день Иккинг нарисовал ночную фурию, а Беззубик в ответ попытался нарисовать его самого. Это воспоминание он хранил в глубине души, считая его своим. От того, что Беззубик сделал то же самое для светлой фурии, у Иккинга засосало под ложечкой, и он не мог не отвести взгляд, хотя бы для того, чтобы скрыть слёзы.

Именно из-за этого движения он заметил что-то странное среди кустов. Казалось, из-за них выглядывал какой-то деревянный инструмент, желая узнать, что это было, он решил подкрасться поближе. И вот, вытирая слезы с лица, он направился к нему, стараясь быть как можно более незаметным.

Приближаясь, он начал различать то, что казалось стрелами и флаконами. Тем не менее он смог убедиться в этом, только подойдя к ним. Присев на корточки, он начал осматривать стрелы, которые, судя по всему, были покрыты веществом со сладким запахом. Не успел он продолжить осмотр, как услышал позади себя хруст ветки и обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть охотника, который в шоке смотрел на него.

Они двинулись одновременно. Иккинг потянулся за Инферно, а охотник — за своим заряженным арбалетом. Иккинг первым успел вооружиться, но охотник был уже близко, и между ними завязалась борьба. Всадник на драконе быстро одержал верх благодаря своему огненному оружию и начал теснить охотника.

Иккинг продолжал атаковать с бешеной скоростью, вынуждая охотника отступать. В какой-то момент он был вынужден бросить лук и схватиться за меч. И только когда Иккинг споткнулся о корень и потерял равновесие, охотник смог дать отпор. Воспользовавшись этим, охотник бросился на него с карманным ножом. Иккинг едва успел парировать удар. Они ещё несколько раз обменялись ударами, но было ясно, что Иккинг проигрывает.

Охотник решил схватить Иккинга за руку, чтобы вырвать Инферно из его хватки. К счастью, Иккинг предвидел это и тоже успел схватить вооружённую руку своего соперника. В результате они тянули друг друга на себя, и это длилось всего несколько секунд, но для них обоих казалось вечностью. В конце концов они оба выронили оружие, и Иккинг решил просто отпустить его и успокоить противника.

Охотник не ожидал такого и, застигнутый врасплох, не успел среагировать. Они оба продрались сквозь кусты и вывалились на небольшой пляж, где находились драконы, чем привлекли их внимание. Иккинг посмотрел на обоих драконов и увидел, как замешательство Беззубика быстро сменилось гневом, а у Яростного — защитной реакцией.

К несчастью для человека, это кратковременное отвлечение дало охотнику возможность схватить арбалет, который лежал рядом. Решив, что сначала нужно убить молодого вождя, он отказался от своей миссии и быстро прицелился в человека. Где-то рядом раздался рёв, но он не обратил на него внимания и выпустил стрелу в оболочке.

Иккингу показалось, что время замедлилось, когда он увидел летящую в него стрелу. Он всё ещё сидел на земле, и как бы он ни старался пошевелиться, его мышцы словно онемели. За мгновение до того, как стрела попала в него, он краем глаза увидел чёрную вспышку, и его отбросило в сторону.

Он слегка пошатнулся от удара, но быстро восстановил равновесие. Обернувшись к тому месту, где он сидел, он увидел Беззубика, который рычал на охотника. В боку у него торчала стрела. Охотник побледнел, но прежде чем он успел что-то предпринять, ночная фурия выстрелила в него плазмой, заставив его отшатнуться, а затем быстро убежать в сторону леса.

Беззубик ещё несколько мгновений не сводил глаз с того места, куда убежал охотник, и только убедившись, что тот не вернётся, позволил себе рухнуть на землю. Иккинг поспешил к нему и, опустившись на колени рядом с раной, вздохнул с облегчением, увидев, что она не задела жизненно важный орган. Рана была не слишком глубокой, а драконы исцеляются быстрее людей, что, вероятно, связано с их территориальными схватками. Он решил вытащить его и дать Беззубику возможность вылечиться самостоятельно.

Аккуратно и бережно он вытащил стрелу и, стараясь не обращать внимания на последний болезненный стон Беззубика, положил стрелу куда-то в сторону и придвинулся ближе к его голове. Он протянул руку, чтобы погладить чешую между его глаз, пытаясь утешить его. Дракон на мгновение открыл глаза, но он так хотел спать... Он снова закрыл глаза и с тихим вздохом уснул.

На мгновение Иккинг забеспокоился, что неправильно оценил тяжесть раны, но потом вспомнил, что стрелы, похоже, были чем-то покрыты. Он решил, что это, должно быть, обычная стрела с транквилизатором, и не придал этому особого значения. Тем не менее он убедился, что Беззубику максимально комфортно, прежде чем взять своё оружие и встать на стражу рядом с драконом.

Осмотревшись, он заметил, что светлой фурии нигде не видно, и это показалось ему странным, ведь он не видел и не слышал, как она улетала. Посмотрев на песок, он не увидел там следов. Он подумал о том, чтобы отправиться на её поиски, но тут же отбросил эту мысль, ведь ему нужно было убедиться, что Беззубик в безопасности, пока он сам так уязвим.

Он вернулся на своё место, положив руку на Инферно и вглядываясь в деревья и кусты в поисках охотников. Беззубик получил стрелу вместо него, так что теперь была его очередь убедиться, что он в безопасности.

Он стоял на страже у дракона чуть больше часа, пока тот не начал подавать признаки пробуждения. Беззубик просыпался медленно, несколько раз моргая, прежде чем его глаза наконец открылись. Иккинг поспешил к нему, окликая его по имени и спрашивая, всё ли с ним в порядке, но Беззубик не ответил.

Забеспокоившись, он положил руку на голову Беззубика, и тот резко повернулся к нему, принюхиваясь и щурясь. Заметив, что что-то не так, он попытался отступить, но Беззубик быстро прыгнул на него и повалил. Его голова с глухим стуком ударилась о песок. Он попытался пошевелиться, но понял, что Беззубик прижал его к земле.

— Беззубик? Что случилось, дружище? Я не смогу тебе помочь, если ты не попытаешься со мной заговорить. Дай мне сдвинуться с места, и мы поговорим об этом. Хорошо? — умолял Иккинг, который уже начал по-настоящему беспокоиться из-за происходящего. И тут он снова вспомнил, что стрела была чем-то покрыта, но чем именно, чёрт возьми, и почему это происходило?

Беззубик, в свою очередь, снова начал двигаться. Его грудь тяжело вздымалась, он тяжело дышал, и его дыхание достигало лица Иккинга. Он вцепился когтями в грудь человека и сорвал с него одежду.

— Ч-что? Беззубик, что ты делаешь? Прекрати! — Человек попытался выбраться из-под него, но хватка одной из лап была нерушима. Поскольку Беззубик никак не показывал, что слышит его, он решил, что нужно найти другой способ привести его в чувство.

Теперь Иккин понял, что дракон ведёт себя странно из-за того, чем была покрыта стрела, но он не знал, как ему помочь и можно ли вообще что-то сделать. Он отбросил эти мысли. Должен же быть какой-то способ помочь.

Он вышел из оцепенения, когда почувствовал, как морда дракона уткнулась ему в грудь. Он снова начал извиваться, но рычание дракона заставило его остановиться. Придя к выводу, что лучше не двигаться и позволить дракону делать то, что он хочет, он решил перестать вырываться. К тому же это был Беззубик, он бы никогда не причинил ему вреда.

И вот дракон мог свободно исследовать тело человека, сколько душе угодно. Беззубик сразу заметил эту перемену, и его рычание сменилось мурлыканьем, когда он уткнулся мордой в живот Иккинга. Удовлетворившись этим, он начал спускаться всё ниже и ниже.

Иккингу потребовалось немало времени, чтобы понять, куда он направляется. Если бы вы спросили его, почему он так долго этого не замечал, он, скорее всего, ответил бы, что был занят мыслями о том, как вернуть Беззубика в нормальное состояние, но на самом деле он наслаждался вниманием, которое уделял ему дракон. Тем не менее, поскольку он заметил это слишком поздно, у него не было времени возразить, прежде чем с него сорвали большую часть оставшейся одежды.

Как только они оказались вне поля зрения, Альфа, не теряя времени, опустил голову к нижнему белью Иккинга — единственному предмету одежды, который остался на человеке, — и несколько раз experimentally принюхался, а затем с любопытством лизнул его. В ответ Иккинг издал звук, похожий на смущенное иканье, и попытался пошевелиться, но еще одно тихое рычание заставило его снова замереть.

Как только Беззубик увидел, что Иккинг снова не двигается, он продолжил исследовать его тело и в конце концов вернулся к нижнему белью. Тем временем Иккинг напряжённо размышлял, пытаясь понять, что происходит. Он предположил, что это как-то связано с тем, чем была покрыта стрела, но не мог придумать, как ему помочь. Не помогало и то, что какая-то часть его не хотела его останавливать.

После стольких лет, в течение которых он смирялся с тем, что у него никогда не будет Беззубика, ему было трудно отказаться от, возможно, единственного шанса почувствовать, каково это — быть объектом его привязанности. И всё же он был не настолько глуп, чтобы обманывать себя, думая, что это происходит по какой-то другой причине, а не из-за зелья в стреле. Он знал, что поступает неправильно, что ему следовало бы приложить больше усилий, чтобы остановить его, но он так сильно этого хотел…

Очередное рычание вернуло его в реальность. Судя по всему, Беззубику не понравилось, что мысли Иккинга были где-то далеко. Прежде чем человек успел осознать, что происходит, дракон уже разорвал его нижнее бельё в клочья, обнажив его возбуждённый член. Беззубик приблизил свою морду и, прежде чем Иккинг успел возразить, обхватил его губами, заставив Иккинга тихо застонать.

Дракон без колебаний обхватил его языком, отчего ощущения Иккинга стали ещё сильнее. Этот человек был на седьмом небе от счастья. Даже в самых смелых мечтах он не мог представить, что однажды Беззубик будет ему отсасывать. И всё же внутренний голос напоминал ему, что это происходит только из-за стрелы и что, когда Беззубик придёт в себя, он будет в ужасе от того, что Иккинг не только не остановил его, но и получил от этого удовольствие.

Он отбросил эти мысли. В конце концов, они ему сейчас не помогут. Кроме того, было трудно думать, когда рот Беззубика ощущался так приятно. Одного ощущения того, что он находится внутри этой влажной, горячей пещеры, было достаточно, чтобы свести его с ума, но в сочетании с раздвоенным языком дракона результат был просто греховным.

Иккингу не потребовалось много времени, чтобы достичь кульминации. Он бы, наверное, смутился, но не мог думать ни о чём, кроме того, как ему хорошо. Как только Беззубик убедился, что человек достиг оргазма, он выпустил член изо рта. Затем он заставил Иккинга повернуться к нему спиной.

Иккинг всё ещё пребывал в посткоитальном блаженстве, когда Беззубик придвинул свою морду к его заднице. Только почувствовав язык дракона в своей девственной дырочке, он пришёл в себя и испуганно застонал. На этот раз, несмотря на то, что он хотел, чтобы Беззубик продолжил, чувство вины взяло верх.

— П-подожди, Беззубик, не надо. Мы должны остановиться, это неправильно. Ты делаешь это только из-за токсинов в твоём организме, — сказал Иккинг, и по его лицу потекли слёзы. Он попытался убежать от дракона.

Беззубик, похоже, не находил забавным то, что его партнёрша пыталась убежать и несла чушь о том, что он этого не хочет, потому что вместо того, чтобы остановиться, как просил Иккинг, он начал лизать её ещё усерднее, мешая человеку сосредоточиться.

Беззубик не ограничился простым облизыванием и, убедившись, что яйцо исключительно чистое, решил проникнуть внутрь. Именно в этот момент Иккинг пожалел, что накануне играл сам с собой, потому что язык дракона проник в него и мгновенно нашёл его простату.

«Проклятые драконы с их длинными языками», — была последняя мысль Иккинга перед тем, как он сдался, хотя и знал, что потом пожалеет об этом.

Беззубик вылизывал его, казалось, целую вечность, доводя до исступления и заставляя Иккинга стонать, всхлипывать и бесконечно дрожать. Когда дракон насытился, он отпрянул, вызвав протестующий вой у своего партнёра. Иккинг повернул голову, чтобы посмотреть, почему Беззубик остановился. От увиденного у него перехватило дыхание.

Беззубик вытащил свой член из «оболочки» и гордо встал между передними лапами. У него был заострённый конец, с которого капала предэякулят. Он был огромным и толстым, что пугало. Иккинг даже не был уверен, поместится ли он в него, но в любом случае член был ему нужен. Беззубик продвинулся вперёд, пока его член не оказался на одном уровне с входом, и тогда Иккинг заметил узелок. Он был толщиной с его сжатый кулак и, как он был уверен, мог увеличиться ещё больше. Было неразумно пытаться засунуть его без должной подготовки, но они оба уже давно не думали о разумности.

Иккинг принял позу «попой вверх, головой вниз», раздвинув ягодицы, чтобы показать дракону свою дырочку, которая всё ещё была скользкой от слюны. Беззубик не стал терять времени и быстро приступил к делу, приставив свой член ко входу в человека. Альфа в последний раз взглянул на человека, чтобы убедиться, что тот готов, и начал входить.

Иккинг застонал в тот момент, когда она вторглась в него, и поначалу это вторжение показалось ему невероятно приятным. Он не мог не задаваться вопросом, каково это — быть связанным ею, и осознание того, что ему не придётся долго ждать ответа, наполнило его возбуждением.

Он не мог ждать.

«Беззубик, пожалуйста»

Дракону не пришлось повторять дважды, он подался бёдрами вперёд и вошёл в неё на всю длину, оставив снаружи только узел. Иккинг наградил его громким стоном, пытаясь справиться с вторжением. К счастью, Беззубик был доволен и просто мурлыкал, пока человек привыкал к нему.

Иккингу потребовалось некоторое время, чтобы подготовиться к следующему движению, но человеку было всё равно, он просто наслаждался тем, что полностью завладел вниманием дракона. Он чувствовал, как его дыхание достигает затылка, вызывая мурашки по всему телу и дрожь. Как только Иккинг дал ему зелёный свет, он тут же начал отстраняться, оставив внутри только головку члена, а затем резко подался бёдрами вперёд.

Этого было достаточно, чтобы они вошли в ритм: Беззубик отстранялся, а затем резко подавался вперёд, встречая движения Иккинга, что делало их близость ещё более интенсивной. Член дракона невероятно эффективно доводил Иккинга до исступления, но ему хотелось большего.

Если бы у него в тот раз был беззубик, он бы им воспользовался.

Двойное ощущение от того, как Беззубик сжимает его простату, заставляя удовольствие разливаться по всему позвоночнику и телу, и от тепла его члена внутри него было настолько безумно приятно, что он знал, что долго не продержится. Но больше всего его заводило то, насколько внимательным и нежным был дракон: он следил за тем, чтобы не причинить ему боль, облизывал его шею и спину, чтобы охладить его, а иногда делал перерыв, чтобы просто уткнуться в него носом и замурлыкать.

Иккингу не хотелось, чтобы это заканчивалось, но с каждой секундой знакомое ощущение становилось всё сильнее; с каждым толчком набухший узел Беззубика проникал всё глубже. Он знал, что ни один из них долго не продержится, но ему нужно было увидеть Беззубика, чтобы понять, что это реально, что это не галлюцинация. Он заставил Беззубика отстраниться, тут же лишившись этого ощущения, но не обратив на это внимания. Он быстро перевернулся на спину и встретился затуманенным взглядом с прекрасными изумрудными глазами дракона. Затем он позволил Беззубику снова войти в неё, и они продолжили в том же ритме.

Иккинг не знал, в чём дело — в позе или в том, что теперь он мог наблюдать за работой каждой мышцы Беззубика, — но ощущения стали намного ярче. Но он бы ни за что на свете это не изменил.

Человек позволил своему голосу зазвучать свободно, приближаясь к кульминации. Он издал удивлённый, но довольный крик, когда Беззубик наконец вошёл в него, соединив их обоих. Узел был как раз таким, чтобы касаться его простаты, заставляя его сжиматься и, в свою очередь, доставляя ему ещё больше удовольствия в этом, казалось бы, бесконечном цикле.

Как только узел оказался внутри, ощущения стали слишком сильными для них обоих, и всего через несколько секунд они достигли оргазма. Иккинг издал беззвучный крик, когда его сперма брызнула на живот, а Беззубик окрасил его внутренности в белый цвет. Однако сочетание члена Беззубика с узлом и его спермы, похоже, оказалось для него слишком сильным, потому что на его животе появилась небольшая выпуклость.

Они оставались в таком положении, казалось, целую вечность, но на самом деле всего несколько секунд, в течение которых навязчивые мысли Иккинга вернулись с новой силой. Вот и всё, он никогда не почувствует, каким внимательным, заботливым и нежным был Беззубик. Он никогда не почувствует, каково это — быть в его объятиях, никогда больше не ощутит исходящее от него тепло. Эти и другие мысли были единственными, о которых он мог думать.

Но, похоже, Беззубик ещё не закончил с ним, потому что он поднял голову к тому месту, где шея Иккинга соединялась с плечом. Он лизнул это место один раз, второй, а затем укусил. Человеку потребовалось несколько миллисекунд, чтобы осознать, что он сделал, но как только до него дошло, он не смог сдержать слёз.

Беззубик только что пометил его.

Удовольствие от того, что его признали, смешивалось с чувством вины. Он был уверен, что это его вина. Он знал, что драконы — умные и чувствительные существа. Беззубик, вероятно, почувствовал его состояние и решил утешить того, кого считал своей парой, единственным известным ему способом. Но дело было в том, что, когда действие стрелы закончится, он останется с тем, кого не любит.

Хуже всего то, что ночные фурии спариваются на всю жизнь. То, что он только что сделал, уже не исправить. Беззубик никогда не будет с тем, кого он по-настоящему хочет. От этих мыслей слёзы потекли ещё сильнее. Насколько же эгоистичным был Иккинг, если из-за своего желания заполучить Беззубика он принудил другого к нежелательным отношениям?

Он уже собирался продолжить свои самоуничижительные размышления, как вдруг услышал в своей голове чей-то голос: «Не плачь, Иккинг». Потрясённый, он быстро вытер слёзы и стал лихорадочно оглядываться, пытаясь понять, кто это сказал. Он попытался сесть, чтобы лучше видеть, но узел Беззубика всё ещё был у него внутри. Он немного запаниковал: нельзя было, чтобы кто-то увидел его в таком состоянии. Что бы они подумали?

«Всё в порядке. Здесь никого нет, только мы вдвоём», — прозвучал тот же голос в его голове. Ему потребовалось мгновение, чтобы осознать, что именно он услышал, но как только он это сделал, то медленно повернул потрясённое лицо к Беззубику, который просто улыбнулся той улыбкой, которую Иккинг так любил.

— Т-ты можешь говорить? Нет, это невозможно, у меня что, галлюцинации? Должно быть, я... — Иккинг не смог продолжить свою тираду, потому что Беззубик начал облизывать его лицо, чтобы успокоить. Им обоим потребовалось несколько мгновений, но как только человек наконец расслабился, дракон снова заговорил. — У тебя не галлюцинации. Думаю, это потому, что я тебя пометил.

Иккинг ничего не понимал. У него в голове роился миллион вопросов, но один из них беспокоил его больше всего: почему Беззубик, казалось, был в порядке? Предположив, что Беззубик всё ещё мог находиться под воздействием токсинов, он начал искать улики, которые могли бы подтвердить это подозрение. Но его взгляд не был затуманенным, дыхание было нормальным, и, что самое важное, он казался спокойным и действительно слушал его.

Тогда почему он, казалось, был этому рад? Сколько бы он ни думал об этом, он просто не мог понять, почему Беззубик не злился на него. Впрочем, ему не пришлось долго гадать, потому что дракон снова заговорил: «Почему ты плакал, ты что, не рад?»

Иккинг сглотнул, немного поколебавшись, прежде чем решил, что лучше покончить с этим и быть честным. «Дело не в том, что я не рад, что ты сделал меня Беззубиком. На самом деле всё совсем наоборот, и в этом проблема. Ты был вынужден сделать это из-за того, чем была покрыта та стрела. Я воспользовался этим, когда узнал, что ты ухаживаешь за той светлой фурией. Прости, я просто… Мне так жаль». По щекам Иккинга текли слёзы. Он не смел поднять взгляд на Беззубика, боясь того, что мог увидеть.

Несколько мучительных мгновений никто не произносил ни слова. Иккинг ждал, что Беззубик закричит, разозлится, спросит, как он мог, но ничего этого не произошло. Вместо этого он вздрогнул, когда дракон начал нежно тыкаться в него носом. Пытаясь успокоиться, Иккинг протянул руки, чтобы погладить его. Он не знал, почему дракон не злился, но был рад любой проявленной доброте, пока не наступил неизбежный гнев.

В конце концов Беззубик сказал: «Иккинг, ты меня ни к чему не принуждал, и я не ухаживал за светлой фурией. С чего ты вообще это взял? Я просто был рад наконец-то встретить кого-то своей расы…» Он сделал паузу и, поколебавшись мгновение, продолжил: «На самом деле… я думал, что мы пара или, по крайней мере, ухаживаем друг за другом. Ты… не хочешь этого?»

Иккинг был ошеломлён. Ему, должно быть, это снится, но, быстро пересчитав пальцы и ущипнув себя за руку, он понял, что всё происходит на самом деле. «Не хочешь? Беззубик, я любил тебя много лет. Я даже не заметил, что ты хочешь вернуть меня. Потому что ты так делаешь, верно? Я ведь не ошибаюсь?»

Беззубик лишь фыркнул, и на мгновение Иккин испугался, что дракон просто насмехается над ним, хотя и знал, что Беззубик не злой и никогда бы так не поступил. «Конечно, ты правильно понимаешь эту любовь. На самом деле, если кто-то и понял это неправильно, так это я. Я думал, что мы ухаживаем друг за другом, но не целовались и всё такое из-за этих глупых человеческих обычаев. Я даже не заметил, что тебе было больно». При звуке этого ласкового прозвища сердце Иккинга подпрыгнуло. Неужели это происходит на самом деле? Неужели у него действительно будет Беззубик?

Он вглядывался в лицо дракона, пытаясь понять, настоящее ли оно. И нашёл гораздо больше: в беззубых глазах читались любовь и нежность, а губы дрогнули в неуверенной улыбке, доказывающей, что он чувствует себя немного виноватым. Иккингу пришла в голову странная мысль: будь он человеком, он бы сейчас точно покраснел. «Думаю, мы оба кое-что надумали, не так ли, дружище? Может, нам пора сосредоточиться на общении?»

Лицо Беззубика немного вытянулось при этих словах, но он быстро кивнул. Иккинг немного посмеялся, прежде чем продолжить: “О, не делай такое лицо бесстрастным. Я имею в виду, что мы должны сосредоточиться на нашем общении как пара. То есть, если ты захочешь ”. Услышав это, Беззубик немедленно потянулся к нему носом и радостно лизнул, сделав так, что Иккинг был прижат драконом к земле.

— Да, да, да, — возбуждённо приговаривал Беззубик, облизываясь, и Иккинг радостно рассмеялся. Тем не менее какая-то часть его сознания всё ещё не могла поверить в происходящее; он не обращал на это внимания. Он хотел верить, что это происходит на самом деле, и сделает всё возможное, чтобы это сработало.

Как только они оба спустились с высоты, то решили, что пора возвращаться. Они попытались сдвинуться с места. И только когда Беззубик попятился и потянул Иккинга за собой, они заметили, что человек всё ещё связан. Они ничего не сказали, просто уставились друг на друга, а потом расхохотались. «Что ж, думаю, мы останемся здесь ещё ненадолго. Что скажешь, дружище, воспользуемся тем, что ты теперь можешь со мной разговаривать?» Я хочу поговорить о многом». Беззубик с радостью согласился.

Беззубику потребовалось некоторое время, чтобы наконец спуститься. Как только он это сделал, они пробрались в деревню, чтобы раздобыть одежду для Иккинга, поскольку некая «переросшая ящерица» разорвала ту, что была на нём, в клочья. Иккинг сердито посмотрел на него, но дракон лишь смотрел на него щенячьими глазами, пока человек не вздохнул и не сменил тему с нежной улыбкой на лице.

Следующие несколько дней они привыкали к тому, что теперь они пара, больше общались и старались не допустить, чтобы из-за выходок близнецов взорвался весь остров. И всё же Иккинг не мог до конца поверить в происходящее, постоянно боясь, что однажды он проснётся и обнаружит, что всё это было сном или затяжным побочным эффектом того, чем была покрыта стрела.

Если подумать, то после инцидента на пляже охотники вели себя на удивление спокойно. Ему стало не по себе. По опыту он знал, что такое бездействие предвещает только плохое.

Как будто в ответ на эту мысль, на следующий день охотники начали действовать. Гриммель появился на Олуде и злорадствовал, что собирается убить Беззубика и что это будет легко, ведь он проник не только на Олуд, но и в дом вождя. Иккинг пытался его вразумить, но тщетно. Гриммель ушёл, оставив в душе вождя мрачные мысли.

Вот почему он решил, что им нужно двигаться дальше, уйти до того, как охотники начнут действовать, и сам того не подозревая сделал именно то, чего они ожидали. Возможно, если бы новость о том, что Беззубик хочет его вернуть, не была такой свежей, он бы поступил иначе. Но необходимость заботиться о драконе и сохранять их крепнущие отношения заставила его броситься прямо в их ловушку.

Вскоре им пришлось остановиться на острове, чтобы дать драконам отдохнуть. Иккинг видел, что жители деревни были недовольны тем, что им пришлось покинуть свои дома, и бросали на него осуждающие взгляды. Поэтому он решил уйти подальше от них, чтобы, по крайней мере, не иметь с ними дела. Беззубик последовал за ним, как и следовало ожидать. Он всегда поддерживал Иккинга и был рядом с ним. Это только укрепило решимость Иккинга защищать его. А потом, когда они отошли от остальных как можно дальше, появилась светлая ярость.

Беззубик первым заметил её, подал сигнал Иккингу о её присутствии и направился к ней, а за ним по пятам шёл человек. С тех пор как Иккинг чуть не столкнулся с ней на пляже, у него не было возможности встретиться с ней, потому что Беззубик был там всего один раз, и это была спонтанная встреча. Он переживал из-за их отношений, пока дракон был в отъезде, но он так доверял Беззубику, что знал: тот никогда его не предаст. Но было ли это предательством, если всё произошло из-за токсинов?

Он покачал головой, ему нужно было сосредоточиться на том, что происходит сейчас. Он медленно пошёл за Беззубиком, держа руки на виду, чтобы не выглядеть угрожающе. Когда они уже почти подошли к ней, Иккинг заметил на полу странные отметины. К сожалению, он не успел предупредить Беззубика, прежде чем сработали двойные ловушки и оба дракона оказались в клетке.

Он даже не успел осмыслить эту информацию, как появился Гриммель верхом на Смертохвате со зловещей ухмылкой на лице. «Должен сказать, я ожидал большего от так называемого Повелителя драконов. Тебя было слишком легко раскусить. И, как видишь, ещё легче заманить в ловушку», — сказал охотник, указывая на драконов, спешился и беззаботно направился к Иккингу.

Беззубик взревел и выстрелил в клетку, но это не принесло результата. Иккинг лихорадочно соображал. Он должен был что-то сделать. И тут его осенило. У него всё ещё был Инферно, а Беззубик был близко. Не теряя времени, он решил просто сделать это, пока охотник не взялся за арбалет.

Он выбрал «Инферно», поджёг его и быстро направил на спусковые механизмы ловушки. Если он угадал, то ловушка откроется и Беззубик сможет разобраться с Гриммелем.

Он был прав. От удара по спусковым крючкам ловушка раскрылась, и Беззубик быстро прыгнул вперёд. Гриммель наконец отреагировал и направил арбалет на светлую фурию, ухмыльнувшись. Все замерли. «А, хорошая попытка, Иккинг, но ты же знаешь, что ночные фурии создают пары на всю жизнь, так что он не стал бы причинять ей вред». Иккинг широко раскрыл глаза: о чём он говорит?

«Должен признать, было непросто заставить его сотрудничать. Мне пришлось раздобыть препараты, вызывающие течку, афродизиаки и другие средства, чтобы он спарился с ней. Оставалось только ввести ему токсины, и процесс спаривания ускорился бы».

Иккинг рискнул бросить быстрый взгляд на Беззубика, но тут же снова сосредоточился на Гриммеле. Так вот что это была за смесь... Это объясняло странное поведение дракона на пляже, но также означало то, чего он боялся: Беззубика действительно заставили спариться с ним. Он сдерживал слёзы: сейчас было не время и не место. Ему нужно было придумать что-то, что угодно, лишь бы помочь.

Гриммель свистнул, и вскоре на сцене появились два Смертохвата. Приказав им забрать лёгкую фурию, он направился к той, с которой слез ранее. И тогда Иккинг решил, что нужно действовать быстро. Он побежал к Инферно, подобрал её и бросился на охотника, прежде чем тот успел запрыгнуть на своего Смертохвата.

Беззубик быстро понял, что он задумал, и тут же взмыл в небо, привлекая к себе внимание всех загипнотизированных драконов, и начал свою собственную битву в небесах.

Тем временем Иккинг и Гриммель тоже начали борьбу. Прежде чем Иккинг успел добраться до охотника, тот выхватил собственное оружие и увернулся, сбив с ног вождя и разочарованно цокнув языком. «Ах, неужели ты не понимаешь, что тебе не победить? Мне достаточно пригрозить ей, и твой дракон прибежит, чтобы сдаться в обмен на её безопасность». Иккинг не ответил и снова бросился на него, но позволил эмоциям взять верх. Его удары были небрежными, в его форме были огромные пробелы, а работа ног отсутствовала как таковая.

Гриммель воспользовался этим, чтобы медленно подвести его к краю обрыва, продолжая насмехаться над ним. Молодой вождь старался не обращать на это внимания, но после особенно меткого удара он не выдержал: «Разве ты не видишь? Ты ему больше не нужен. Просто сдайся и покончи с этим». Он вышел из себя, бросился на охотника и застал его врасплох, после чего они сцепились на земле.

Гриммель быстро перехватил инициативу и навалился на Иккинга, всё ближе и ближе поднося пылающий клинок инферно к его груди и разрубая большую часть его доспехов. В этот момент в небе прогремел гром, и они оба отвлеклись, глядя на приближающихся Смертохватов. Иккинг пришёл в себя первым, сбросил с себя охотника и поднялся.

Гриммель был совсем рядом, но, прежде чем он успел возобновить драку, он увидел след от укуса на обнажённой шее Иккинга. Они оба замерли, и Иккинг быстро попытался прикрыть след рукой. Гриммель ничего не говорил несколько мучительно долгих секунд, а потом его глаза расширились от ужаса. «Ты… Ты переспал с драконом?! Он пометил тебя как свою пару?! Но это невозможно, нет. Если только… Если только вы не были связаны узами брака до появления светлой фурии.

Лицо охотника выражало отвращение с каждым словом, он отступал от собеседника, как будто от одной мысли о близости с ним его тошнило. Иккинг, со своей стороны, заметил эту реакцию и шагнул вперед. “Не смей подходить ближе. Ты хуже драконов, на которых я охочусь, ты добровольно переспал с ними. Взял одного в пару. Отвратительно. Неудивительно, что дракон никак не отреагировал, когда я пригрозил светлой фурией. Это тебя я должен был посадить в клетку. ”

Иккинг сделал растерянное лицо, не совсем понимая, о чем говорит охотник. “Я не понимаю. Разве ты не говорил, что светлая фурия была его парой?”

“Ты смеешься надо мной? На тебе его метка, он любит тебя, а не ее. Он не стал бы жениться на ком-то другом, даже если бы я дала ему еще одну дозу этой смеси ...” Голос Гриммеля стал мягче, когда он понял, что это за собой влечет. “Ты переспала с ним, когда я послал того разведчика. Ты не заслуживаешь жизни”. Он приготовил Инферно – когда он его получил? – и приготовился нанести ему удар.

Инстинкт самосохранения Иккинга взял верх, и он сделал единственное, что пришло ему в голову: он изо всех сил толкнул Гриммела, заставив его споткнуться, и, поскольку он уже отступил назад, охотник упал со скалы на камни внизу. Он навсегда запомнил выражение лица охотника в тот момент, отвратительный звук его крика, глухой удар и, что хуже всего, наступившую после этого жуткую тишину.

Молодой вождь стоял в оцепенении, осознавая, что он только что сделал. Он кого-то убил. Его начало трясти, и он смутно понимал, что у него паническая атака, пока не началась гипервентиляция.

Он не помнил, как Беззубик подоспел к нему, просто в какой-то момент тот оказался рядом и помог ему справиться с этим. Постепенно Иккинг начал успокаиваться в объятиях Беззубика, и вскоре его уже лишь слегка трясло. «Я... я убил его», — сказал Иккинг дрожащим голосом, и его глаза наполнились слезами. Не потому, что Гриммель умер, а потому, что теперь его руки были запятнаны кровью.

Беззубик продолжал успокаивающе мурлыкать, придвигая Иккинга ближе, чтобы погладить его лапой по голове, а затем заговорил тихим голосом: «Всё в порядке, Иккинг. Он собирался убить тебя, так что либо ты, либо он». Так продолжалось до тех пор, пока из глаз человека не перестали течь слёзы и он не перестал дрожать. Но они ещё долго сидели в тишине.

Иккинг слегка отстранился, чтобы посмотреть Беззубику в лицо. «Спасибо», — Беззубик в замешательстве наклонил голову, не понимая, за что его благодарят. Иккинг, увидев это, глубоко вздохнул и продолжил: «Спасибо, что защищаешь меня, что ты моя опора, что ты всегда рядом со мной… За то, что любишь меня, за то, что выбрал меня своей парой, за то, что позволяешь мне любить тебя. — Он сделал паузу, глядя прямо в беззубый глаз и пытаясь дать ему понять, как много он для него значит.

Он думал, что всё это из-за стрелы, и в каком-то смысле так оно и было, но он доказал ему, что это не просто побочный эффект токсинов. Это было по-настоящему, и он скорее умрёт, чем упустит это.

Беззубик оглянулся на Иккинга, его глаза были полны любви к нему. Он приблизил свою голову к Иккингу, столкнув их лбами, прежде чем заговорить, обращаясь к разуму другого. “Это я должен благодарить тебя, Иккинг. Все эти годы с тобой были потрясающими. Я не могу представить, что люблю кого-то другого, ты - это для меня. ” Они оба отстранились ровно настолько, чтобы еще раз взглянуть в лица друг друга, их улыбки достигли предела. К сожалению, прежде чем кто-либо из них смог продолжить, раздраженный визг нарушил их покой, и они обернулись, чтобы обнаружить светлую фурию, пристально смотрящую на них из своей клетки… Упс.

Иккинг еще раз взглянул на Беззубика, прежде чем разразиться смехом. Не все было в порядке: охотники по-прежнему представляли угрозу, его воспоминания о том, что он сделал сегодня, определенно всплывут и будут преследовать его позже, и им нужно было решить, стоит ли им возвращаться или попытаться найти другой остров для Олуха. Тем не менее, ничто из этого по-настоящему не имело значения, по крайней мере, когда Беззубик был рядом, он был уверен, что ничто не сможет одолеть их обоих, вместе взятых.

И вот они направились к светлой фурии, чтобы освободить ее, оставив прошлую неуверенность позади. Только несколько часов спустя, когда светлая фурия ушла после того, как она, наконец, поняла их отношения – очевидно, она наблюдала за ними в тот день на пляже и была крайне смущена – и они направились обратно к остальным, он вспомнил, что его метка была видна.

Первой его мыслью было скрыть это, но он тут же отказался от этой идеи. Рано или поздно они узнают, и он не хотел скрывать их отношения. Он был уверен, что они поймут — по крайней мере, те, кто имеет значение, — поэтому он выпрямился и, бросив последний взгляд на Беззубика, вошёл в лагерь.______________________________________

6804, слов