глава 6

Настойчивый стук в дверь оторвал Ната, Сэта и Мэтта от субботнего ланча перед телевизором. Мэтт полез искать между подушками пульт, а Нат отставил тарелку и вскочил с дивана. Девушки знали, что Мэтт никогда не запирается на ключ, если он дома, поэтому Нат ожидал увидеть какого-нибудь студента, заблудившегося по пути к соседям. Вместо этого за дверью оказался Ники, который смотрел на него выпученными от волнения глазами.

— Ох, слава богу, — выдохнул Ники, умоляюще протягивая к Натаниэлю руки. — Нужна твоя помощь.

Мэтт наконец отыскал пульт и поставил фильм на паузу.

— Что ещё за хрень? В чём дело?

— Я на волоске от смерти. Только что звонила мама - поздравляла Эндрю и Аарона с днём рождения.

— Разве это плохо? — Не понял Мэтт.

Ники поражённо вытаращился в ответ, однако его недоверчивость быстро сменилась удивлением. Он смущённо почесал затылок, хотя Нат ожидал, что тот отшутится. При любых личных проблемах кузены в первую очередь объединялись против старшекурсников. Ники раз за разом воздвигал эту стену на протяжении всего сезона, даже если ему самому это не нравилось, поэтому услышать ответ на вопрос парни никак не ожидали.

— Ну да, — уклончиво произнёс Ники. — Так-то мы с моими родителями не общаемся. Отец перестал со мной разговаривать, как только узнал, что Эрик для меня не просто лучший друг. Мама звонит каждое Рождество проверить, не встал ли я на путь истинный, и кладёт трубку, когда я отвечаю «нет». Аарон, по-моему, не разговаривал с ними с похорон тёти Тильды, а Эндрю и вовсе шарахается от них, как от чумных. У него с моим отцом тоже не заладилось, ещё когда они впервые увиделись в колонии.

— Не может быть, что всё так безнадежно. — Сказал Мэтт. — Это же твой отец добился досрочного освобождения Эндрю, так?

— Да, но… — замялся Ники.

— Так зачем она звонила? — осведомился Нат.

— Чтобы пригласить на обед по случаю Дня благодарения.

— И?

— И я повесил трубку! — простонал Ники. — Что мне ещё оставалось? Не мог же я отказать.

— Так согласился бы, — фыркнул Мэтт. — Какого черта, Ники?

— Всё не так просто, — жалобно проговорил Хэммик. — Приглашены мы все, то есть я, Аарон и Эндрю. Мама выразилась предельно ясно. Но Эндрю ни за что не согласится!

— Ты его ещё даже не спрашивал, — возмутился Мэтт.

— Вы не представляете, как сильно Эндрю ненавидит моих родителей, — сказал Ники.

— И чем я могу помочь? — нахмурился Нат.

— Поддержи меня, стань моральной опорой, — попросил Ники. — Если с этой новостью к Эндрю приду я, он либо отделается шуткой, либо притворится глухим. А тебя он послушает. Ну, ты же уговорил его отпраздновать Хэллоуин всей командой. Может, и насчёт семейного обеда уговоришь.

— Я не уговаривал, — поправил его Натаниэль. —Просто высказал идею, и он согласился. А тут вопрос серьёзный, и мне вообще не следует вмешиваться. Я, конечно, могу сказать Эндрю, что для тебя очень важно помириться с родителями, но мы оба знаем, как он на это отреагирует.

Ники совсем приуныл. — Я вырос в этом доме, а отец не пускает меня на порог с тех самых пор, как я признался в своей ориентации, — жалобно проговорил он. — Знаю, они считают меня безбожником, обречённым гореть в адском пламени, и мне давно пора отстать от них, но я не могу. Может, этот звонок означает, что они хотят наладить отношения. Я должен это выяснить. Ну пожалуйста, Нат. Мне плохо без мамы. Мне страшно её не хватает.

Натаниэль понимал его. Он страшно привязан к матери. Иногда она кричит и даже может ударить, но всегда защищает его и любит всем своим сердцем.

Почти отчаявшийся Ники замер в безмолвном ожидании.

— Стой здесь, — наконец бросил Натаниэль.

По лицу Ники вихрем пронеслось удивление, смешанное с надеждой. Нату стало ещё тоскливее; он не хотел этой преждевременной благодарности. Проскользнув мимо Хэммика в коридор, он направился в комнату братьев. Уходя, Ники не закрыл дверь, и Натаниэль, для приличия небрежно стукнув, вошёл.

Аарон развалился в кресле-мешке с джойстиком в руках. Судя по вмятине на втором таком же кресле и застывшей картинке на экране телевизора, звонок миссис Хэммик прервал игру. Кевин сидел за столом, перед ним лежала газета: он изучал результаты вчерашних матчей по всей стране. Эндрю взгромоздился на стол у окна.

Противомоскитную сетку он снял, как только въехал, и теперь мог спокойно курить в помещении.

— А, Нат. — Эндрю приветственно махнул сигаретой. — Здорово.

— Надо поговорить, — сообщил Натаниэль.

— Не, сегодня неудачный день. Попробуй завтра.

— Я бы не стал вламываться на вашу вечеринку по случаю дня рождения, если бы это не было важно.

Эндрю ухмыльнулся. — Сарказм из уст Ната? Твой список талантов расширяется.

— Всего две минуты.

— Какой настойчивый.

Нат подождал, пока Эндрю примет решение. Не выпуская из зубов сигарету, Добсон что-то мурлыкал себе под нос. Прошла почти минута, пока любопытство победило привычку создавать окружающим сложности. Он щелчком выбросил окурок на улицу, хлопнул фрамугой и спрыгнул со стола. Натаниэль вслед за ним вошёл в спальню и плотно закрыл дверь. Не проходя вглубь комнаты, Эндрю развернулся к нему лицом.

— Тик-так, часики тикают, — сказал он. — Мое внимание ты привлёк, теперь постарайся удержать интерес.

— Звонила мать Ники.

— Ой-ёй, время вышло.

Эндрю шагнул вперёд. Натаниэль рукой преградил ему путь, хоть и знал, что не сможет помешать, если Эндрю действительно захочет выйти. Он видел, какой вес выжимает Эндрю на тренировках в зале. Жест Ната был просто демонстрацией, Эндрю это знал и всё же остановился.

— Приглашала его отметить День благодарения, — сообщил Нат.

— И он согласился, — сказал Эндрю - не вопросительно, а скорее утвердительно. — Ох, Ники, Ники, неисправимый оптимист. Казалось бы, знает этих людей как облупленных и всё равно побежит, а обратно вернётся в слезах и соплях. Квак-плак. — Эндрю изобразил, будто трёт кулаками глаза. — Их любовь имеет цену, которую он не в состоянии заплатить. Ради них Ники не расстанется с Эриком.

— На этот раз Эрик их не интересует. Условие другое: вы. Ники разрешено прийти, только если он приведёт тебя и Аарона.

— Вопрос решён. — Эндрю сверкнул улыбкой. — Отказать. Может, Би снова приготовит нам индейку, как в прошлом году. Она отлично готовит, только вот выпечка ей не даётся. Опять придётся покупать замороженные пироги. Или просить Рене.

Нат на уловку не поддался.

— Почему ты не хочешь идти?

— А с какого мне туда идти? Мы с Лютером не большие друзья.

— Насколько я понимаю, нас всех тоже нельзя назвать твоими друзьями. Если ты как-то терпишь нас, почему бы не потерпеть Лютера? Ники считает, всё дело в обстоятельствах, при которых вы познакомились, но ведь именно Лютер вытащил тебя из колонии.

— Ты просто не знаком с Лютером.

— А познакомишь?

Неожиданный вопрос позволил Нату привлечь внимание Эндрю.

— Что? На кой тебе сдался этот святоша? Если с Рене вы не разлей вода, то тут совсем другое. Он же помешан. Чуть огрызнешься, и он устроит тебе обряд экзорцизма.

— Это может быть интересно. Может изгонит из меня демонов.

— Может. — Фыркнул Эндрю.

— Давайте пойдём все вместе, — предложил Нат. — Аарон согласится ради Ники, а для Ники это шанс увидеть, изменились ли его родители. Раз уж ты всё равно не отпускаешь от себя Кевина, бери и его. Вместо Лютера сможешь кидаться на меня. Представь, как трудно будет родителям Ники выдерживать нас пятерых разом!

— Есть ещё вариант никуда не ходить.

—Но это не так интересно, согласись.

—Я вообще не способен долго удерживать внимание, так что попытка вызвать у меня интерес - дешёвый трюк.

— Но действенный.

— Фиг там.

— Ники обязан дать родителям ещё одну возможность. Если всё сложится удачно, эта встреча сломает лёд. Ники очень надеется, что мать изменит своё мнение. В противном случае он может окончательно порвать с семьёй.

Эндрю надолго задумался, что-то фальшиво напевая себе под нос. С каждой секундой Нату всё больше казалось, что у него ничего не вышло.

— Последний шанс, Абрам — сказал он. — Я даю Ники единственный и последний шанс. Но в День благодарения я к ним не поеду и паинькой тоже не буду. Скажи Ники, пусть перенесёт дату и договорится, чтобы пригласили всех. Идёт?

— Идёт, — подтвердил Нат.

— Мы все об этом горько пожалеем. А больше всех Ники, если его папаша прямо из-за стола отправится на небеса.

Натаниэль кинул пачку сигарет в Эндрю и молча повернулся в сторону двери.

Когда Натаниэль вышел из спальни, Эндрю за ним не последовал. Он покрутил в руках пачку шоколадных сигарет и усмехнувшись прочитал записку прикреплённую к ней «Для Джозефа», положил их в карман.

Нат предполагал, что Ники болтается где-нибудь в коридоре, однако тот дожидался его возвращения на дальнем краю дивана в их с Мэттом и Сэтом комнате. Завидев Ната, Ники улыбнулся - одними губами. От волнения и затаённой надежды он казался почти больным.

— Два вопроса, — начал Нат, подойдя к нему. — Возьмёшь с собой меня и Кевина, если мы пообещаем не вмешиваться в ваши семейные дела?

Такого Ники точно не ожидал. Удивление и замешательство на его лице слегка потеснили страх. Он неуверенно кивнул, и Нат продолжил: Как думаешь, твоя мама не будет против перенести обед на другую дату? Эндрю отказывается ехать к вам в праздник.

— Пожалуй, не будет, — сказал Ники. — Надо перезвонить и спросить, но… Погоди. Эндрю что, согласился? Не может быть.

Натаниэль перевёл взгляд на соседей по комнате, потом обратно на Ники.

— Ты разве не этого хотел?

Ники вскочил с дивана.

— Этого, но я не верил, что у тебя получится, тем более с первого раза. Просто знал, что Эндрю если кого и выслушает, то только тебя. Ты красава, чёрт побери! — Он сгрёб Ната в охапку, прежде чем тот успел опомниться. — Ты - лучшее, что вообще случалось с Лисами!

— Сильно сомневаюсь.

— А я - нет! — Сверкнув улыбкой, Ники выпустил Натаниэля из объятий. — Как тебе это удалось?

Благоразумно опустив девяносто процентов правды, Нат ответил: Я его попросил.

— Ну да, конечно. А знаешь, что ждало бы меня, если бы я подошёл к нему с просьбой? Насилие. Жестокое и необоснованное.

Нат лишь пожал плечами. Выпытывать, как именно он сумел убедить Эндрю, Ники не стал - видимо, на радостях. Он вытащил из кармана мобильник и показал на дверь. — Пойду позвоню ей. Может, договорюсь на следующие выходные. Пожалуй, на воскресенье, раз в субботу мы только к вечеру вернёмся из Флориды. Лучше разобраться с этим пораньше, так? А то Эндрю не дай бог передумает.

— Удачи, — пожелал Натаниэль. Ники расплылся в красноречивой улыбке от уха до уха и вышел в коридор. Проследив за закрывшейся дверью, Нат вопросительно посмотрел на Сэта, который изучал его с напряжённым любопытством.

— Что в тебе такого особенного? — спросил Мэтт.

— Ничего, — смутился Нат.

— Эндрю никому не делает уступок, а тебе раз за разом говорит «да». Почему?

— Не знаю.

Парни задержали на нём взгляд ещё ненадолго, затем Мэтт покачал головой и расслабленно откинулся на спинку дивана. Нат занял прежнее место, и Бойд включил прерванный фильм. Довольно скоро телефон Ната завибрировал: пришло сообщение от Ники. Мария согласилась перенести обед на другой день и принять всю компанию. Эсэмэска на добрую половину состояла из смайликов и восклицательных знаков.

В груди Ната тихим теплом растекалось удовлетворение. Он отогнал непривычное ощущение, и всё же оно оставило в душе осадок смутной тревоги. За Ники следовало порадоваться, однако Нат не был дураком. Он сам шёл на эту встречу, только чтобы присматривать за Эндрю. Таблетки вызывали у Добсона  кайф, но отнюдь не делали его безобидным. Стоит Лютеру перейти грань, и Эндрю причинит ему вред. По закону Эндрю упрячут в тюрьму, и на этом игровой сезон для Лисов закончится. Допустить этого Натаниэль не мог. Оставалось рассчитывать лишь на то, что он успеет предотвратить худшее.

***

Встречаться с родителями Ники Кевину совсем не хотелось, однако он прекрасно понимал, что его мнение в этом вопросе никого не волнует. Кевин не выносил одиночества - отчасти потому, что вырос бок о бок с Рико и толпой Воронов, отчасти из-за смертельного страха оказаться беззащитным перед врагом. К счастью для всей компании, он перестал язвить насчёт поездки.

Когда Ники заглушил мотор, воцарилась гробовая тишина, молчал даже Эндрю. Ники побарабанил пальцами по рулю.

— Пожалуй, зря мы приехали.

— Ну надо же, дошло, — фыркнул Эндрю, выбираясь из машины. — Поздняк метаться.

Нат и Кевин пересекли двор и встали неподалёку от крыльца. Аарон и Эндрю остановились на мощёной дорожке. Ники почти минуту медлил на крыльце, прежде чем решился позвонить в дверь, а сделав это, сразу шагнул назад. Эндрю через плечо сверкнул Нату улыбкой, Нат в ответ лишь отрицательно качнул головой.

Дверь открыла Мария Хэммик. Она оказалась выше, чем представлял Нат, но сходство между ней и сыном сразу бросалось в глаза. Эндрю и Аарон были бледными и светловолосыми, тогда как Николас унаследовал смуглую кожу матери-мексиканки, а ещё - её глаза и изгиб рта. Правда, сегодня Ники улыбался не так, как обычно: слишком скупо и вежливо, почти натянуто.

— Мог бы и не звонить, — вместо приветствия сказала Мария.

— Это больше не мой дом, — напомнил Ники.

Мария поджала губы, но спорить не стала. Отошла в сторону, впуская гостей с холода в тёплый коридор. Когда все вошли, она закрыла дверь и повернулась к ним лицом. Теперь ближе всех к хозяйке стояли Нат и Кевин. Она дружелюбно кивнула им, хотя узнавания в её взгляде и не мелькнуло.

— Вы, должно быть, Кевин и Натаниэль. А меня зовут Мария.

Кевин растянул губы в профессиональной, предназначенной для публики улыбке и произнёс:

Приятно познакомиться.

Натаниэль тоже ослепительно улыбнулся женщине: Приятно познакомиться.

Далее Мария посмотрела на близнецов и, ни секунды не задержав глаз на Аароне, сразу улыбнулась Эндрю.

— Аарон, давно не виделись.

— Аарон - это я, — обиженно сообщил Аарон.

Взгляд Марии переместился с улыбающегося Эндрю на  Аарона и обратно.

— Да, разумеется, — сказала она, хотя прозвучало это неуверенно.

— Мама, Эндрю уже третий год проходит лечение, — с лёгким оттенком раздражения напомнил Ники.

Эндрю немедленно расставил всё по местам, одарив Марию самой яркой и хищной улыбкой, на какую был способен под действием таблеток.

— Здравствуй, Мария. Какая чудесная встреча. До чего приятно, что ты снова впускаешь нас в дом. Мне казалось я тебе не нравлюсь.

— Эндрю, — сквозь зубы простонал Ники.

— Верхнюю одежду можете оставить здесь. — За узкой дверцей справа от неё оказался шкаф с дюжиной свободных плечиков.

Когда гости разделись, Мария жестом пригласила их следовать за ней.

— Сюда, пожалуйста.

— Неужели ты даже не скажешь племянникам… — начал было Ники, но вопрос замер у него на губах, как только он вошёл на кухню и увидел отца.

Лютер Хэммик был высоким, худым как щепка мужчиной с суровым лицом. Волос у него на голове осталось немного, однако он носил аккуратно подстриженную, тёмную с проседью бородку. Даже на расстоянии Нат разглядел, как напряжены плечи Лютера - воссоединение с родственниками явно радовало мистера Хэммика не больше, чем Ники. Нату хотелось надеяться, что волнение Лютера связано с его намерением отринуть старые предрассудки.

Мария сразу направилась к плите и занялась угощением, быстренько избавив себя от необходимости поддерживать беседу. Даже не посмотрев в сторону жены, Лютер сосредоточил всё своё внимание на гостях. По Кевину и Нату он лишь скользнул равнодушным взглядом.

Натаниэль определённо заметил, что Эндрю Лютер рассматривал дольше, чем родного сына.

Нат попытался отвлечься, разглядывая обстановку.

— Ники, — наконец поприветствовал Лютер. — Аарон, Эндрю.

Ники словно язык проглотил, тогда как Аарон проявил вежливость: Привет, дядя Лютер.

Лютер тускло улыбнулся и вновь посмотрел на Ната и Кевина.

— Я отец Ники. Можете звать меня Лютером. Добро пожаловать в мой дом.

— Спасибо за приглашение, — откликнулся Кевин.

Хэммик жестом указал на заднюю дверь. — Проходите, располагайтесь. Обед будет с минуты на минуту.

Ники вывел всех на заднее крыльцо.  Он сел посередине, оставив стулья слева и справа свободными, Аарон занял место между Ники и Марией. Кевин и Нат усадили Эндрю между собой, чтобы за ним присматривать; Нат сидел ближе к Лютеру, Кевин - к Марии.

За угощением хозяевам пришлось ходить на кухню трижды. Сев за стол, они склонили головы. Лютер  начал молиться. Нат тоже опустил голову и исподлобья покосился на Эндрю. Тот даже не делал вид, что молится, в то время как Кевин с другой стороны от него и сам Натаниэль из вежливости повторяли слова молитвы. Закинув одну руку на спинку стула, второй рукой Эндрю постукивал зубцами вилки по столу, откровенно перебивая Лютера.

Конечно, Лютера это выводило из себя, но, видимо, он давно научился не ждать уважительного отношения со стороны Эндрю. Завершив молитву, Лютер выпрямился и начал накладывать себе еду с ближайшего блюда. Остальные восприняли это как знак к началу трапезы, а Нату пришлось ждать, пока наполнят свои тарелки либо Лютер, либо Эндрю. Заметив, что он сидит сложа руки, Лютер спросил: Ты верующий?

— Нет, - сказал Нат — Максимум в кого я верю это в себя.

Лютер помолчал, ожидая продолжения, однако Нат смотрел на него, не говоря ни слова. Наконец Лютер неодобрительно нахмурился:

Почему?

— Я бы предпочёл не поднимать этой темы, — ответил Нат. — Это моё дело.

— Пап, ты вправду хочешь начать именно с этого? — вмешался Ники. — Может, спросишь, как у нас дела, как успехи в учёбе или как продвигается сезон? Вчера у нас была выездная игра во Флориде. Кстати, мы победили.

— Поздравляю, — механически проговорил Лютер.

— Ага, от всего сердца, — заметил Ники скорее с грустью, чем с обидой.

Повисла неловкая тишина. Ники прервал её, вяло поинтересовавшись: Когда перекрасили кухню?

— Два года назад, — ответила Мария. — Человек, который делал ремонт, - прихожанин нашей церкви. Симпатично получилось, да? — Когда Ники одобрительно кивнул, она перевела взгляд на мужа, ища в нём поддержки, потом сказала: Так какая у тебя специализация, Николас?

Где-то в глубине души Нат считал, что Ники преувеличивает, рассказывая об отчуждении между ним и родителями, однако вот, пожалуйста: он уже на втором курсе, а отец с матерью до сих пор не знают, какое направление он выбрал. Непонятно, задала ли Мария свой вопрос, потому что действительно хотела получше узнать сына, или просто поддерживала беседу. Нат надеялся на первый вариант; второй выходил каким-то уж совсем тоскливым. Пускай у его собственной матери был жёсткий характер и тяжёлая рука, но она любила Ната, яростно и преданно. Они были двумя половинками несчастного целого, неразлучными сообщниками.

— Маркетинг, — сказал Ники. — Двоюродная сестра Эрика работает в PR-компании в Штутгарте. Она сказала, что устроит меня в свою фирму, если я окончу универ с хорошими баллами.

— Ты собираешься вернуться в Германию? — Мария бросила на мужа встревоженный взгляд.

Подбородок Ники окаменел, и всё-таки, глядя в глаза матери, он сказал: Да. Там у Эрика карьера. Я не вправе просить его всё бросить ради меня, да и сам бы этого не хотел. Мне нравится жить в Германии, это потрясающая страна. Вам стоит как-нибудь навестить нас.

— Нас, — эхом отозвалась Мария. — Значит, вы всё ещё… — Она растерянно умолкла.

— Да, мы все ещё вместе, — закончил за неё Ники. — Я вернулся, чтобы присмотреть за Эндрю и Аароном, а не потому, что расстался с Эриком. Я его люблю. Всегда любил и буду любить. Когда вы уже это поймёте?

— Когда уже ты поймёшь, что это дурно? — Подал голос Лютер. — Гомосексуализм - это…

— Лютер, — вмешался Эндрю. Он больше ничего не сказал, но Лютер покосился на него с опаской.

— Я его люблю, — решительно повторил Ники. — Неужели для вас это ничего не значит? Почему вы не можете порадоваться за нас? Почему не даёте ему ни единого шанса?

— Мы не можем потворствовать греху, — сказала Мария.

— Вы не обязаны любить грех, но вам ведь полагается прощать и любить грешников. Разве не в этом суть веры?

— Суть веры в том, чтобы следовать заповедям божьим, — отрезал Лютер.

— Но человек не бывает однозначно плохим или хорошим, — жалобно проговорил Ники. — Я тоже не такой и таким не буду. Зачем вы нас позвали, если опять заводите старую песню? —

Глубокая печаль в голосе Ники нисколько не тронула Лютера.

— Недавно выяснились кое-какие обстоятельства, которые заставили нас пересмотреть ситуацию, — сухо произнёс он. — Мы решили восстановить добрые отношения между всеми членами нашей семьи. — Он посмотрел на Марию, та радостно закивала. — Хотя и понимаем, что этот путь будет долгим и тяжёлым. И сегодня мы пригласили вас сюда, чтобы вместе обсудить первые шаги.

— Просвети-ка нас. — Эндрю подался вперёд, словно ему не терпелось услышать ответ. — Если первый шаг не в том, чтобы проявить терпимость, то каким же его видит парочка ханжей?

Лютер спокойно выдержал пристальный взгляд племянника.

— Первый шаг - исправление ошибок прошлого. Именно поэтому вы здесь.

— Ну нет, — возразил Эндрю. — Я здесь только потому, что Нат всё приставал и приставал ко мне, пока я не согласился поехать. Так что меня вы можете вычеркнуть.

Лютер нахмурился. Мария на другом конце стола примирительно подняла руки и сказала: Давайте поедим. На пустой желудок такие разговоры идут тяжело. Пообедаем и тогда поговорим. А потом всем в награду десерт. Пирог уже в духовке. Яблочный, Николас, твой любимый.

После суровых слов Лютера это предложение перемирия выглядело жалким, однако Ники был готов отчаянно цепляться за любой проблеск надежды. Он кивнул и уткнулся носом в тарелку. За столом какое-то время царила тишина, которую в конце концов нарушил Аарон. Он принялся расспрашивать родственников о неизвестных Нату местах и людях - очевидно, тех, с кем познакомился восемь лет назад, когда Тильда перевезла его в Колумбию. Тема была нейтральная, поэтому Лютер и Мария с лёгкостью её поддержали, а у Ники появилось время успокоиться.

Ближе к концу обеда Эндрю встал и ушёл в дом. Лютер отодвинул стул и последовал за ним, чтобы поговорить наедине. Нат слышал их голоса через сетчатую ширму и только иногда мог слово разобрать. Он напряжённо прислушивался, опасаясь стычки, и порывался даже пойти к ним, но понимал, что его появление положит конец разговору. Лютер сказал, что хочет исправить ошибки прошлого, и если он намеревался принести извинения, то Эндрю следовало их выслушать, желал он того или нет.

Видимо, всё-таки не желал, догадался Нат, потому что Эндрю постепенно повышал голос. До Натаниэля долетали уже пара слов подряд, однако Мария тоже начала говорить громче, чтобы заглушить их ссору. Нат едва не шикнул на неё, но в этот момент сообразил, что она интересуется у Ники, как проходит игровой сезон. Как бы ни стремился он узнать, о чём говорит Эндрю, ещё сильнее ему хотелось, чтобы Ники помирился с матерью, поэтому он не вмешивался и молча сверлил глазами заднюю дверь. Если Лютер закричит от боли, они в любом случае услышат.

Лютер вернулся на террасу один, угрюмый и подавленный, но в остальном невредимый. Эндрю не пришёл. Лютер снова сел за стол и сосредоточил внимание на Аароне. Нат ждал возвращения Эндрю, мысленно отсчитывая секунды, а затем спустя минуту он встал. Он услышал отдалённые звуки ударов о стену. Напрягся и удостоверился что ему не показалось; узнал где здесь уборная и ушёл. Он вышел в спешке, но так чтобы не выглядеть подозрительно.

На втором этаже были открыты все двери, кроме одной. Где-то слышались глухие удары о стену. Нат подёргал ручку закрытой двери, обнаружил, что она заперта, и рванулся к следующей - посмотреть, из какого материала она сделана. Выяснил: обычная фанера, облицованная оргалитом, - пробить несложно. Он достал два ножа из повязок и потратив полсекунды на подготовку, ударил ногой в дверь возле самого замка. Щепки разлетелись во все стороны; он рывком выдернул застрявшую в острых обломках пятку. Нат со всей силы ударил снова.

На этот раз дверь распахнулась, и он ввалился внутрь. Спотыкаясь, сделал два шага, восстановил равновесие, а когда поднял голову, его глазам открылось побоище.

Дрейк что-то сказал - Натаниэль не понял что. Его глазам открылась картина того как Эндрю яростно сопротивлялся мужчине. Было много крови: на лице Дрейка, на руках Эндрю. Повязки которые были как намертво приклеены к Добсону, сейчас валялись на полу и Эндрю мог пользоваться только своим телом для защиты. Что он собственно и делал, он расцарапал всё что мог. Особенно лицо Спира.

У Эндрю волосы были в крови и это свидетельствовало о том, что у него рана на голове. Штаны были приспущены показывая ужасные намерения Спира.

Натаниэль набросился на Дрейка. Никогда в жизни он не хотел так сильно убить человека. Не считая отца.

Он с такой силой вонзил ножи в правую сторону груди и правую руку мужчины, что думал и рука пройдёт насквозь. Спир закричал и уши Натаниэля болели от этих громких звуков. Он вынул ножи и хотел воткнуть в шею, но мужчина столкнул его с себя и Веснински ударился затылком о кровать. Он лишь надеялся что не разбил её.

Дрейк несмотря на боль набросился на Натаниэля. Однако Нат перекатился в бок и избежал столкновения. Он сообразив как будет лучше - превратился в лиса и набросился на шею Дрейка как на добычу. Своими острыми зубами он перегрыз ему глотку. Добившись смерти Спира он посмотрел на Эндрю и запрыгнул на кровать ожидающе смотря на него. Добсон посмотрел на лиса, а потом на Дрейка и начал истерически смеяться. Как раз в этот момент в комнату вбежали остальные.

— Господи боже! — Воскликнул Ники смотря на шею Дрейка.

— Твою мать! — Воскликнул одновременно с ним Аарон.

— Эндрю, что произошло? — взволнованно спросил Ники. — Как ты? Господи, сколько кровищи! Ты…

Натаниэль зарычал на пытавшегося подойти ближе Николаса и тот остановился.

— Откуда здесь лис? — Спросил Лютер, а потом вспомнил о рыжем парне.

— Ники, — произнёс Эндрю, — мне надо поговорить с твоим отцом. У тебя две секунды, чтобы убраться с дороги. — Ники перевёл взгляд с лица Эндрю на окровавленное тело на полу. Увидев, что стало с Дрейком, Ники болезненно поморщился и издал какой-то нечеловеческий звук, а Эндрю лишь засмеялся.

— Раз, — начал он отсчёт.

— Ники, отойди, — посоветовал лис-Натаниэль.

Ники тяжело осел на колени перед кроватью. Теперь Эндрю без помех видел Лютера и, хотя знал, что тот уже здесь, притворился удивлённым. В следующий миг на его лице расцвёл почти восторг.

— А, Лютер, — бодро произнёс он, — хорошо, что сам пришёл. Избавил меня от необходимости спускаться. Слушай, может, по такому случаю расскажешь, как тут оказался Дрейк? Прямо не терпится услышать объяснение. Надеюсь, причина веская.

— Во имя Господа, что здесь… — хрипло начал Лютер.

— Нет, нет, — перебил Эндрю, 

— даже не спрашивай. Тебе лучше знать. Тебе лучше знать, — со злостью повторил он. — По всему выходит, я был прав насчёт него. Или ты до сих пор считаешь это чудовищным недоразумением? Давай, повтори ещё разок, что из-за расшатанной психики я просто не понимаю, что такое настоящая братская любовь. Убеди меня, что такие отношения нормальны. — Он указывал пальцем на свои приспущенные штаны, а кровь стекала по его шее.

Ники выглядел так, будто его ударили поддых. Аарон вздрогнул всем телом. Кевин с другого конца комнаты смотрел на Эндрю как на привидение. Сам же Эндрю словно не замечал, какой эффект произвели его слова, и, глядя на Лютера, злобно ухмылялся.

— Кстати о недоразумениях, — продолжал он. — Скажи-ка, я что-то путаю или ты обещал мне поговорить с Кэсс? Уверял, что я буду последним из приёмных детей, но, если не ошибаюсь, после она взяла ещё шестерых. Шестерых, Лютер! В математике я не силён, но даже мне кажется, что шесть - это сильно больше, чем ноль. Как по-твоему, сколько из них было дома, когда Дрейк приезжал на побывку? А теперь ты впустил его в свой дом, пустил под одну крышу с родным сыном и с моим братом. Как только я оклемаюсь, Лютер, я порву тебя на куски. Считай это единственным предупреждением.

Аарон побелел от ужаса.

— Значит, это случалось и раньше… — Он произнёс это тихо, точно боялся, что слова обернутся правдой, и уставился на брата так, словно видел впервые в жизни. Эндрю не удостоил его ответным взглядом, и в конце концов Аарон опять перевёл глаза на Лютера. — Это уже случалось, и ты об этом знал. Ты знал, что он творит, и всё равно привёл его.

— Это правда? — Прошептал Ники, не в силах отвести взгляд от Эндрю и посмотреть на отца.

Лютер открыл рот, потом снова закрыл. Его лицо ничего не выражало. Выждав ещё несколько секунд, Аарон процедил: Пошёл вон отсюда. — И, видя, что Лютер мешкает, рявкнул: Вон, я сказал!

Под смех Эндрю Лютер попятился к выходу. Разбитая дверь не закрывалась полностью, и всё же он как мог попытался приладить её на место. Нат расслышал отдалённый вой сирен. Пару секунд позже Эндрю тоже обернулся на звук.