17 глава

*Ангелина*

Я так и не развязалась.

Час. Два. Верёвки только глубже впивались в кожу, оставляя красные пятна после себя. Марк стоял у стены и молча смотрел. Ни слова поддержки. Ни намёка на помощь. Только этот тяжёлый, изучающий взгляд, от которого хотелось провалиться сквозь землю.

Когда я совсем обессилела, он подошёл. Медленно. Как назло. Узел за узлом распускал так, будто у нас была вечность. Я чувствовала каждое его движение - пальцы скользили по верёвкам, иногда касались моей кожи, и от этих случайных прикосновений по спине бежали мурашки. Он не спешил. Наслаждался. Или проверял моё терпение.

В ту ночь я не спала. Красные полосы горели огнём, но в голове крутилось другое: почему он развязывал меня так долго? Почему его пальцы задерживались на каждом узле дольше необходимого?

На следующий день парней не было. Дом опустел, и впервые за долгое время я выдохнула полной грудью.

- Давай приведём себя в порядок, - предложила Аня, заглянув в мою комнату. В её глазах мелькнуло что-то похожее на жалость. Или понимание.

Я согласилась. Позвали девушек из салона красоты, их визитки нам оставили ещё в первый день нахождения в этом доме, поэтому охрана пропускала их без проблем. Пришли две молодые девушки с огромными сумками - лак для ногтей, краска для волос, маски, пилочки, блески для губ. Мы устроились в гостиной на мягких подушках, заварили душистый чай с мятой, включили тихую музыку.

Одна девушка красила мне ногти в тёмно-вишнёвый - почти чёрный, как засохшая кровь. Другая колдовала над моими волосами: отросшие корни, тусклый цвет от постоянного стресса, секущиеся концы.

Впервые за эту выжженную тренировками неделю я чувствовала себя человеком. Женщиной. Не куском мяса, который вяжут, мучают и проверяют на прочность. Мои руки перестали дрожать. Сердце билось ровно.

- Ну вот, - Девушка повернула меня к зеркалу. Удовлетворённо улыбнулась. - Смотри.

Волосы перелились живым блеском. Глубокий шоколадный оттенок, почти чёрный - как я любила. С тёплым каштановым отливом при свете. Глаза на похудевшем лице казались огромными. Аня присвистнула:

- Вот это да. Ты будто оживилась.

Я улыбнулась первый раз за много дней. Настоящей улыбкой.

Вечером хлопнула дверь. Парни вернулись.

Марк был слегка пьян. Не шатался, но глаза блестели тем особенным маслянистым блеском, который появляется после нескольких стаканов виски. Походка стала мягче, опаснее - как у хищника, который притворяется расслабленным, но в любой момент готов броситься.

Он скользнул по мне взглядом. Задержался дольше обычного. Сначала на волосах. Потом на губах. Потом - на руках, на этом тёмно-вишнёвом лаке. Я отвернулась первой. Но спиной чувствовала его взгляд до самых позвонков.

Аня пихнула меня локтем. Я сделала вид, что не заметила.

Ночью меня мучила жажда. Горло пересохло, как после долгой пробежки. Я лежала, смотрела в потолок, боролась с желанием выйти. Но вода манила. Я накинула халат и выскользнула в коридор, стараясь ступать бесшумно.

Кухня тонула в полумраке. Только свет из открытого холодильника рисовал на полу бледный прямоугольник.

И в этом прямоугольнике - силуэт.

Марк сидел за столом. Не зажигал свет. В руке - стакан с виски. Лёд уже растаял, оставив на поверхности маслянистые разводы. Он не спал. Может, вообще не ложился.

Я замерла на пороге.

- Не бойся, - сказал он тихо. Голос хрипловатый, полусонный. Или просто уставший. - Я не кусаюсь.

Я молча потянулась к стакану с водой на столешнице.

- Воды захотелось? - спросил он, хотя ответ был очевиден.

- А тебе не кажется, что это не твоё дело? - ответила я резче, чем хотела. Так, чтобы спрятать дрожь в пальцах.

- Кажется, - он усмехнулся, и усмешка вышла кривой. - Мне много что кажется в последнее время. Например, кажется, что ты сегодня выглядишь иначе.

- Я всегда выгляжу одинаково.

- Врёшь. - Марк отставил стакан. Повернулся ко мне всем корпусом. - Волосы другие. Ногти. Губы...

- И что? - я сжала стакан крепче. - Девушкам иногда хочется быть красивыми. Тебе это чувство незнакомо?

- Знакомо, - он встал. Медленно. Так, что я услышала, как скрипнул стул. - Я как раз смотрю на красивую девушку.

Сердце пропустило удар.

- Марк, ты пьян.

- Немного. - Он сделал шаг ко мне.

- Я не собираюсь слушать этот бред. - Я сделала шаг назад. И упёрлась спиной в холодильник. - Доброй ночи.

Попыталась обойти его. Но он вдруг оказался рядом. Его рука легла на моё запястье - не сильно, но так, что я не могла вырваться.

- Отпусти.

- Сначала ответь.

- На что? - голос сел до шёпота.

- Почему ты весь вечер избегала моего взгляда? - спросил он. Серьёзно. Без насмешки. - Я видел. Каждый раз, когда я смотрел на тебя, ты отворачивалась. Это страх? Или что-то другое?

Я молчала. Потому что не знала ответа.

- Вот поэтому, - тихо сказал он и поднял руку к моему лицу.

Его пальцы скользнули по щеке. Коснулись краешка губ. Я не дышала.

- Ты сегодня другая, - повторил он, как заклинание. - Красивая. Живая.

И поцеловал.

Не нежно. Не требовательно. Как-то... обречённо. Словно знал, что нельзя, но всё равно сорвался. Словно этот поцелуй был последним, и ему нечего было терять.

Губы у него пахли виски. Я замерла на секунду. Одну. Эту секунду я не закрыла глаза. Я смотрела на него - на ресницы, на тени под глазами, на то, как он зажмурился, будто ему больно.

А потом моя рука взлетела сама.

Пощёчина хлестнула по тишине кухни. Громко. Ярко. Словно разорвалась струна, которую слишком долго натягивали.

Марк не двинулся. Не отшатнулся. Только открыл глаза и посмотрел на меня - спокойно, даже с каким-то странным облегчением. По щеке расползалось красное пятно.

- Выстрел засчитан, - сказал он тихо. - Иди. Пока я не передумал.

Я вырвалась и побежала.

По коридору. Мимо дверей. В свою комнату. Захлопнула дверь, заперла на щеколду, прижалась спиной к холодному дереву.

Сердце колотилось где-то в горле. Губы горели - от его губ. Ладонь саднила - от пощёчины. Я медленно сползла по двери на пол и закрыла лицо руками.

Что это было? Зачем он это сделал? Проверка? Игра? Или правда?

Я провела пальцами по губам. Всё ещё чувствовала его вкус - горький, тёплый, чужой.

И поймала себя на мысли, что ищу его снова.

Что мне понравилось. Сила в том, что он не сопротивлялся, когда я ударила. Покорность в его глазах. И то, как он сказал: «Иди».

Почему?

Почему мне понравилось, как он меня целовал? Почему сердце до сих пор выпрыгивает из груди, как бешеное? Почему я злюсь не на него, а на себя за то, что не оттолкнула раньше?

Или за то, что не ответила?

Я зажмурилась и уткнулась лицом в колени.

Марк - враг. Марк - холодный, расчётливый, опасный. Я не должна думать о его губах...