Глава 49

Прошла неделя. Неделя странных, вибрирующих мыслей и намеренно обыденных дней.

Они гуляли, читали, Союз работал, а Рейх сидел у него на коленях, но теперь в его молчаливой задумчивости чувствовалось что-то новое.

Он часто ловил на себе его взгляд - нежный, но полный какого-то глубокого, почти научного любопытства. Он трогал свой живот, как будто пытался нащупать что-то сквозь кожу.

Однажды вечером, когда они сидели в гостиной, а за окном бушевала настоящая весенняя гроза, Рейх нарушил тишину.

Он сидел, прижавшись к Союзу боком, его пальцы перебирали складки на его рубашке.

- Союз?

-М-м? - тот оторвался от книги.

-А давай... проверим.

Союз медленно опустил книгу. Гром грохнул за окном, осветив его лицо на мгновение резким белым светом.

-Проверим что? - спросил он, хотя прекрасно понял.

-Ну... ребёнка. Или... не-ребёнка. То, о чём говорил Григорий.

Он сказал это так просто, как будто предлагал заварить ещё чаю.

Но его глаза, огромные и тёмные в полумраке комнаты, выдавали нервное напряжение.

Союз положил книгу на стол. Повернулся к нему, взял его лицо в свои ладони.

-Ты это серьёзно? Ты хочешь... сознательно?

-Я хочу знать, - поправил его Рейх. - Я не могу так жить. В постоянном «а что если». Каждый раз, когда ты... когда мы... я буду об этом думать. Это как мина. Лучше... обезвредить. Или подорвать. Но знать наверняка.

Союз(вздыхает, проводит большими пальцами по его скулам):

- А если... если окажется, что это возможно? Что тогда? Рейх(пожимает плечами, но его губы дрогнули):

- Тогда... будем думать. Вместе. Но сейчас мне нужно знать. Пожалуйста.

Союз смотрел на него долго, будто читая что-то в глубине его зрачков. Потом кивнул, один раз, коротко и решительно.

-Хорошо. Проверим. - Он встал, протянул ему руку. - Но не здесь. И не сейчас, в грозу. Завтра. Утром. С ясной головой.

На следующее утро небо было чистым и голубым, словно вчерашней бури и не было. Они позавтракали почти молча. Напряжение витало в воздухе, густое и сладкое.

Это было не похоже на страсть. Это было похоже на приготовление к ритуалу. К эксперименту.

После завтрака Союз без лишних слов поднял Рейха на руки и понёс в спальню. Уложил на кровать.

Раздевал его медленно, с какой-то новой, почти церемониальной бережностью. Рейх лежал и смотрел на него, не смущаясь, только сердце колотилось где-то в горле.

- Ты уверен? - спросил Союз в последний раз, уже стоя над ним на коленях, его руки лежали на его бёдрах.

-Да, - выдохнул Рейх. - Я уверен. Сделай... сделай так, чтобы... чтобы наверняка.

Их близость в этот раз была иной. Не нежной, как «тёплый дождь», и не животно-страстной, как «шторм».

Она была... целенаправленной. Медленной, глубокой, невероятно сосредоточенной. Каждое движение Союза было выверенным, каждое проникновение - до самого основания, будто он хотел оставить свою метку, своё семя в самой сердцевине его существа.

Он смотрел ему в глаза, и в его взгляде была не просто страсть, а какая-то тёмная, первобытная решимость - засеять, оплодотворить, оставить часть себя внутри.

Рейх принимал его, обхватывая ногами, притягивая глубже, и его стоны были тихими, прерывистыми, полными не только наслаждения, но и какого-то священного трепета.

Он чувствовал его, каждого сантиметра, каждую пульсацию, и думал: «Пусть. Пусть будет. Пусть эта часть его останется во мне навсегда. В любом виде».

Когда Союз достиг кульминации, он издал низкий, сдавленный стон и замер, вонзившись в него, вливая в него всё себя.

Он не выходил сразу, а оставался внутри, прижимая Рейха к себе так сильно, будто хотел вдавить его в матрас, впечатать в него своё семя.

Рейх чувствовал, как его заполняет тепло, и закрыл глаза, цепляясь за его спину.

Они лежали так долго, пока дыхание не выровнялось. Потом Союз осторожно вышел, но сразу же притянул его к себе, обнял, прикрыл одеялом.

- Всё, - прошептал он ему в волосы. - Теперь... ждём.

Следующая неделя стала для них адом и раем одновременно. Рейх ловил себя на том, что постоянно прислушивается к своему телу, ищет малейшие изменения.

Он стал раздражительным, плаксивым, то набрасывался на еду, то отказывался от неё. Союз наблюдал за ним, как ястреб, каждое изменение в настроении отмечал про себя. Он был настороже, но старался не давить.

На седьмой день, вечером, Рейх сидел на кухне, уставившись в стену. Союз подошёл сзади, обнял его.

-Ну что? - тихо спросил он. - Чувствуешь что-нибудь?

Рейх медленно покачал головой.

-Ничего особенного. Тошноты нет. Головокружения нет. Только... - он положил руку на низ живота, - ...какое-то странное тепло. И тяжесть. Но это, наверное, от нервов.

-Или не от нервов, - также тихо сказал Союз.

Он повернул его к себе,приподнял его майку и приложил свою огромную, тёплую ладонь к его плоскому, гладкому животу. Подержал так.

-Здесь, - прошептал он. - Если что-то и есть, то здесь.

Рейх смотрел на его руку на своём животе, и вдруг его глаза наполнились слезами. Не от страха. От чего-то другого.

-Союз... а если... если там действительно кто-то есть... что мы скажем Григорию?Союз хрипло рассмеялся,но в смехе тоже слышались слёзы.

-Скажем, что его предупреждение было... услышано. И... принято к исполнению. - Он наклонился и поцеловал его живот, прямо над тем местом, где лежала его ладонь. - А пока... просто будем ждать. Вместе. Как и договаривались.

И они ждали. Сидя в тишине кухни, в круге света от лампы, с рукой одного на животе другого. Это было страшно, безумно и бесконечно трогательно.

Они проверяли не миф. Они проверяли пределы своей связи. И даже сама эта неопределённость, этот совместный, трепетный путь к возможному чуду (или его отсутствию) сближал их сильнее, чем любая определённость.

Потому что теперь они были связаны не только прошлым и болью, но и этим странным, немыслимым, общим будущим, которое могло - или не могло - пустить корни прямо здесь, под ладонью Союза, в тепле тела Рейха.

🎉🎄Продолжение следует 🎆🎄