Глава 45? Милотаааааа и.. оу(///∇///)

🧼🛁🧴

Союз отнёс его в ванную, залитую мягким светом ночника.

Рейх в его руках был безвольным, тяжёлым, как мешок с костями. Его веки слипались, тело изредка вздрагивало остаточными судорогами наслаждения. Он бормотал что-то нечленораздельное и уже почти не реагировал на окружающий мир.

Союз набрал в широкую, глубокую ванну воды - не горячей, а тёплой, почти телесной температуры.

Осторожно, как драгоценную хрупкую вещь, он опустил в неё Рейха, поддерживая его голову.

Тот лишь сладостно вздохнул, погружаясь в тепло, и его дыхание окончательно выровнялось, углубившись в сон.

Союз сел на краешек ванны, расставив ноги, и притянул спящее тело Рейха к себе, устроив его спиной к своей груди, между своих колен. Голова Рейха запрокинулась ему на плечо, рот приоткрылся. Он был полностью беззащитен и доверчив.

💭💭💭

Внутренний монолог Союза (тихий, полный невыразимого умиления):

Вот так. Совсем мой. Сломленный не болью, а мной. Доведённый до предела и отпущенный в сон, как убаюканный ребенок. Смотрит на него сейчас - и не верится, что этот человек, спящий у меня на груди, тот самый, что наводил ужас на полмира. Щека прижата к моей коже, ресницы дрожат во сне. Вся его злоба, вся надменность, весь ужас - смыты. Осталась только эта... хрупкая, теплая сущность. Мой. Только мой.

🚫💭🚫

Он взял мягкую губку, намылил её и начал мыть. Движения его были бесконечно медленными, осторожными, почти ритуальными.

Он мыл его плечи, смывая пот и высохшие следы слёз. Провёл мокрой губкой по шее, по тому месту, где только что оставил свой влажный поцелуй.

- М-м... - промычал Рейх во сне, слегка ёрзнув.

-Тише, спи, - прошептал Союз ему в самое ухо, губами касаясь мочки. - Я тут.

Рейх послушно затих, ещё глубже уткнувшись носом в его шею.

Союз продолжал.

Он мыл его грудь, осторожно проводя вокруг сосков, которые ещё были чувствительными и приподнятыми после ласк.

Сполоснул живот, смывая с него следы их страсти. Его рука замедлилась, ладонь легла плашмя на тёплую, гладкую кожу, чувствуя лёгкое дыхательное движение.

Мой.

Весь.

Каждый сантиметр.

И снаружи, и внутри. Я отметил его. Наполнил. И теперь мою, как своё законное приобретение. Какая же это... святотатственная, божественная милота.

Самым трогательным был момент, когда он начал мыть его между ног. Он делал это с такой нежностью, с такой почтительной осторожностью, будто совершал что-то священное.

Смывал с него смазку и свою же сперму, бережно промывая каждую складку, каждый нежный участок воспалённой кожи.

Рейх даже во сне почувствовал прикосновение - не боль, а заботу. Он сладко потянулся, бедра чуть раздвинулись, облегчая доступ, и прошептал:

- Союз... хорошо...

-Знаю, знаю, - бормотал ему в ответ Союз, чувствуя, как у него самого сжимается горло от нахлынувшего чувства. - Спи, глупый. Я всё сделаю.

Он вымыл его длинные, изящные ноги, каждую ступню, каждый палец. Перевернул к себе на живот, чтобы вымыть спину, покрытую сетью шрамов от вырванных крыльев.

Здесь его прикосновения стали ещё нежнее, почти боязливыми. Он мыл эти страшные рубцы, как будто пытался смыть с них не грязь, а самую память о боли.

Потом он вылил воду, завернул Рейха в огромное, пушистое полотенце и вытер насухо, промакивая каждую каплю.

Рейх во всём этом процессе так и не проснулся по-настоящему. Он был как кукла - податливый, тёплый, полностью отдающий себя в его руки.

Завершив.

Союз взял его на руки - чистого, пахнущего мылом и сном - и отнёс обратно в спальню, в свою постель. Уложил, укрыл одеялом. Рейх тут же свернулся калачиком на его половине кровати, уткнувшись носом в его подушку.

Союз стоял и смотрел на него. На это мирное, безмятежное лицо. На ресницы, отбрасывающие тени на щёки. На руку, сжатую в кулачок у самого рта.

💭💭💭

внутренний монолог перед сном:

Вот и всё. Я завоевал. Не страну. Не идеологию. Этого одного, спящего человека. Самым подлым, самым прекрасным способом. Я вломился в его крепость, не пушками, а... этим. Жалостью, которая стала любовью. Гневом, который стал страстью. Силой, которая стала заботой. И теперь он здесь. Мой. Даже не подозревая, насколько полностью. И я... я буду охранять этот его сон. Этот его покой, который я сам же и подарил ему, отняв всё остальное. Это страшно. Это прекрасно. Это навсегда.

🚫💭🚫

Он тихо лег рядом, притянул спящего к себе, обнял, вдохнул запах его чистых волос.

Рейх, даже не просыпаясь, прижался к нему, устроившись в изгибе его тела, как идеально подходящий фрагмент пазла.

И в этой тишине, в этой абсолютной, доверчивой близости спящего тела, была такая вселенская, пронзительная милота, что у самого

Союза, железного великана, на мгновение затуманилось зрение. Он крепче обнял его и закрыл глаза.

Всё было.

Больше ничего не нужно было завоевывать.

🌄 НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ 🌄

Рейх проснулся от странного, приятного ощущения. Его тело было... другим. Мягким, чистым, укутанным в невероятно нежную ткань. Он открыл глаза, и первое, что он увидел - это знакомый потолок, но свет в комнате был мягким, утренним. Затем ощущения нахлынули волной. Ныло всё. Спина - оттого, что её долго выгибали. Бёдра и ягодицы - там была глубокая, тянущая, почти сладкая боль.

Внутри... внутри было ощущение приятной заполненности, лёгкой чувствительности, напоминающей о вчерашнем. И кожа. Кожа горела в десятках мест - на шее, на груди, на внутренней стороне бёдер.

Он приподнял край огромного, мягкого свитера (это был свитер Союза, он узнал запах) и ахнул.

Целый сад из алых засосов и следов от зубов цвёл на его животе и груди.

Память ударила, как молния. Тёмный кабинет. Влажные поцелуи, от которых перехватывало дыхание. Голос, хриплый от страсти. Огромные, властные руки, поворачивающие его, как тряпичную куклу. Боль, смешанная с невероятным удовольствием.

Четыре... четыре раза.

Он застонал, но не от боли, а от стыда и смущения, и уткнулся лицом в подушку. Подушка пахла свежестью. И... мылом. Им самим, но чистым.

Он медленно приподнялся, огляделся. Он был в чистой, выглаженной пижаме (тоже явно союзной, рукава были засучены).

Простыни под ним были свежие, хрустящие. Волосы его... он потрогал их. Они были мягкими, чисто вымытыми, даже слегка влажными у корней.

Его вымыли. Полностью. Пока он спал мёртвым сном после... всего.

В дверь постучали. Негромко, почти вежливо.

-Можно? - раздался низкий голос Союза.

Рейх сглотнул, пытаясь собрать своё достоинство в крохотный комочек.

-В-войди.

Дверь открылась.

Союз вошёл, держа в руках поднос. На нём дымилась кружка какао и лежала пара гренок с маслом. Он выглядел... обычным. Нет, не обычным. Спокойным. Умиротворённым. И его глаза, когда они упали на Рейха, сидящего в постели, закутанного в его свитер, с лицом, пылающим от воспоминаний, наполнились таким тёплым, таким принадлежащим светом, что у Рейха снова перехватило дыхание.

Союз поставил поднос на тумбочку и сел на край кровати. Кровать прогнулась под его весом.

-Доброе утро, - сказал он просто. Его взгляд скользнул по его шее, где самый тёмный засос был на самом виду. - Как самочувствие?

🌄утреннего послесловия (очень тихий, очень тёплый):

Рейх (смотрит в сторону, играя рукавом свитера):

- Ты... ты что, меня...

Союз(кивает, не дожидаясь конца вопроса): - Вымыл. Переодел. Постель перестелил. Ты спал как убитый. Даже не пошевелился.

- И... и всё видел?

Союз(уголок его рта дрогнул):

- Всё. Каждый сантиметр. Каждый... мой шрам на твоей коже. - Он протянул руку и большим пальцем, бесконечно нежно, провёл по самому яркому засосу на его ключице. - Красиво. Моё клеймо.

Рейх вздрогнул от прикосновения, но не отстранился. Напротив, он наклонил голову, подставляя шею.

-Свитер... твой, - пробормотал он.

-Знаю. На тебе сидит лучше. На тебе всё сидит лучше, - сказал Союз, и в его голосе зазвучала та самая, знакомая собственническая нотка, но теперь она была мягкой, как этот свитер.

- А простыни... зачем менял? Там же... мы...

Союз(прервал его, взяв его руку в свою, переплетая пальцы):

- Потому что ты заслуживаешь чистоты и свежести. Всегда. Особенно после такого. - Он помолчал. - Не жалеешь?

Рейх поднял на него глаза.

Смущение ещё было там, но его затмевало что-то большее. Что-то тёплое и светлое, пульсирующее глубоко внутри, рядом с той самой приятной ноющей болью.

-Нет, - выдохнул он честно. - Не... не жалею. Просто... я... я не помню, как меня мыли.

Союз(хрипло рассмеялся):

- И хорошо . А то бы умер от стыда на месте, наверное. Ты храпел, как трактор, и мылился подмышки.

Рейх(возмущённо):

- Я не храплю! - Храпишь. Мило. Как щенок. - Он потянулся, взял кружку с кофе и протянул ему. - Пей. Тёплое. Для восстановления сил.

Рейх взял кружку в обе руки, чувствуя тепло через фарфор. Он сделал глоток. Сладкий, сливочный вкус разлился по рту.

-А ты... ты не спал? Всё это делал?

Союз(пожимает плечами): - Час-другой. Мне... нужно было убедиться, что с тобой всё в порядке. Что ты дышишь. Что тебе не холодно.

Он сказал это так просто, как будто говорить о том, что провёл ночь, охраняя сон своего бывшего врага, которого только что трахнул до потери пульса, - это самая естественная вещь на свете.

Рейх поставил кружку.

Внезапное, острое чувство переполнило его - благодарности, нежности, какой-то абсолютной, детской защищённости.

Он был разобран, помыт, одет в чистую одежду любимого человека и уложен в свежую постель.

Это было больше, чем просто секс. Это было... заботой. Самой интимной, самой пошлой и самой нежной заботой на свете.

Он откинул одеяло и, превозмогая ломоту в мышцах, перебрался через кровать, чтобы оказаться ближе к Союзу.

Потом просто привалился к нему боком, уткнувшись лицом в его плечо, обняв одной рукой.

-Спасибо, - прошептал он ему в ткань рубашки. - За... за всё. Даже за храп.

Союз(обнял его в ответ, его огромная ладонь легла на его спину, точно над ноющими мышцами, и начала медленно, снимающе массировать):

- Не за что. Это теперь... мои обязанности. Мыть, кормить, переодевать и... изнашивать.

Он сказал последнее слово прямо ему в ухо, и Рейх снова покраснел, но засмеялся - счастливо, беззаботно.

Они сидели так, в тишине утра, в лучах солнца, падающих на свежие простыни. Рейх чувствовал каждую ноющую мышцу, каждый след на коже, и каждый из них был как тихое, тёплое напоминание: он был здесь.

Он был любим.

Он был чужой, в самом прекрасном смысле этого слова. И это ощущение - быть вымытым, одетым в чужой свитер и пригретым у чужого плеча - было самым тёплым, самым милым чувством в его жизни.

☀️☀️☀️

День тянулся лениво и блаженно. Рейх, несмотря на ломоту, чувствовал себя удивительно легко, почти паряще.

Он бродил по дому, закутанный в тот самый свитер, как в облаке, и каждый раз, проходя мимо зеркала, задерживался, разглядывая «последствия».

Засосы действительно были повсюду. Он ворчал, краснел, но в глубине души это его дико тешило.

🌅🌙🌅

К вечеру, когда они устроились в гостиной - Рейх лежал на диване, подложив под поясницу подушку, а Союз сидел в кресле с газетой, - терпение Рейха лопнуло. Он повернулся на бок, устроившись поудобнее, и уставился на Союза.

- Эй, - начал он с наигранной невинностью.Союз опустил газету,подняв бровь.

-М-м?

-У всех русских... ну, в общем... такой... гигантский член? - Рейх сделал глаза пошире. - И все так... трахают? Пока другой не откинется? Или мне таааааак повезло?

Союз сначала просто смотрел на него, потом газета задрожала в его руках.

Он издал звук, среднее между фырканьем и хриплым смехом, и отложил газету.

- Тебе, - сказал он медленно, с расстановкой, - не повезло. Тебе досталось. Всё самое лучшее, самое большое и самое... требовательное. - Он обвёл его взглядом с ног до головы, и в его глазах вспыхнул знакомый огонёк.

- И что, жалуешься?

-Жалуюсь? - Рейх приподнялся на локте, изображая возмущение, но губы его дрожали от смеха. - Смотрю я на себя! Я как... как географическая карта твоего аппетита! Шея, ключицы, плечи... Грудь! - Он оттянул ворот свитера, демонстрируя очередной багровый след. - И даже... бёдра, Союз! Бёдра! Ты что, проверял, съедобен ли я целиком? Ты должен был поужинать прежде, чем мы... э-э-э... занялись основным блюдом!

Союз встал с кресла. Он подошёл к дивану и навис над ним, загораживая свет от лампы. Его тень накрыла Рейха целиком.

-А я и ужинал, - сказал он голосом, от которого по спине у Рейха побежали мурашки. - Ты был аперитивом. Каждым этим... укусом. - Он протянул руку и провёл пальцем по цепочке засосов на его шее. - А потом было основное блюдо. Глубокое, сытное, многоразовое. И, судя по твоим... отзывам, - он кивнул в сторону его всё ещё болезненной осанки, - ужин удался.

Рейх (пытается сохранить серьёзность): - Многоразовое? Ты это... как консервы, что ли, рассматриваешь? Открыл, поел, закрыл, на завтра оставил?

Союз(садится на край дивана, его рука ложится ему на живот, ладонь тёплая и тяжёлая):

- Нет. Скорее как... любимый ресторан. Куда возвращаешься снова и снова. Потому что шеф-повар - гений, а блюдо - уникальное. И его нужно... тщательно продегустировать. Со всех сторон.

Рейх(фыркает, но прижимается к его ладони): - Шеф-повар-садист. Оставляет синяки на посуде.

Союз(наклоняется, его губы в сантиметре от его уха):

- Это не синяки. Это... знаки качества. Гарантия того, что никто другой это блюдо даже пробовать не будет. Потому что оно помечено.

Рейх(шепотом, уже не смеясь):

- Помечено... как скотина на аукционе.

- Как сокровище в личной сокровищнице. - Его рука под свитером скользнула ниже, к тому месту на бедре, где был особенно ярый след. - И знаешь что?

Рейх(замирает, дыхание сбивается):

- Что?

- Шеф-повар уже проголодался снова. И думает, не подать ли... десерт.

Рейх ахнул, когда его пальцы впились в чувствительную кожу внутренней стороны бедра.

-Союз! Мы же... мы только... я ещё ходить нормально не могу!

-А десерт, - продолжал Союз, как будто не слыша, целуя его в шею, прямо поверх вчерашнего засоса, обновляя метку, - обычно едят... в постели. Лёжа. Так что ходить тебе не понадобится.

Рейх засмеялся, смесь протеста и предвкушения.

-Ты извращенец. Ненасытный, властный извращенец.

-Твой ненасытный, властный извращенец, - поправил его Союз, уже поднимая его на руки с дивана, несмотря на слабые тычки кулаками в грудь. - И сейчас я докажу это на практике. С повторением пройденного материала и... углублённым изучением новых участков карты.

И понеся его наверх, под смех Рейха, который уже и не думал по-настоящему сопротивляться, он добавил уже совсем тихо, на ушко:

-И да. Только у меня такой. Потому что только для тебя. Всё самое большое, самое тяжёлое и самое бесконечное - только для тебя. Чтобы хватило на всю оставшуюся жизнь, мой помеченный, мой съедобный, мой единственный ужин.

И в этих словах, смешных, пошлых и невероятно трогательных, была вся странная, извращённая и прекрасная правда их новой жизни.

🫣🔞*снова*🤯

На этот раз всё было иначе. Не было яростного захвата в кабинете, не было порыва животной страсти.

Союз уложил Рейха на кровать с такой почтительной нежностью, будто раскладывал на алтаре самое дорогое приношение.

Он не срывал с него одежду.

Он расстёгивал пуговицы на том самом свитере медленно, следя за реакцией, целуя кожу под тканью каждый раз, когда открывался новый участок. Каждый поцелуй был долгим, влажным, исследующим.

- Союз... - вздохнул Рейх, когда губы коснулись его соска, уже чувствительного от вчерашнего внимания.

-Тихо, - прошептал Союз, обводя кончик языком. - Я вспоминаю вкус. Твой вкус.

Он снимал с него одежду, как будто разворачивая подарок, и каждый дюйм обнажённой кожи встречал лаской.

Его губы скользили по шее, задерживаясь на старых засосах, как будто обновляя печать.

Пальцы, тёплые и шершавые, поглаживали бока, живот, бедра, но не хватали, а ласкали, заставляя Рейха выгибаться не от грубой силы, а от нарастающего, сладкого томления.

- Вчера... было как шторм, - сказал Союз голосом, густым от желания, но сдержанным. - А сегодня... сегодня будет как долгий, тёплый дождь. Заполняющий каждую трещинку.

Он взял масло, согрел его в ладонях и начал готовить его. Но не так, как вчера. Не с целью быстро растянуть.

Его палец вошёл так медленно, что Рейх не сразу понял, когда это случилось. Это было похоже на проникновение тёплого масла, а не на вторжение.

Он двигал им нежно, почти лениво, массируя внутренние стенки, растягивая их с бесконечным терпением.

- А-ах... так... так хорошо... - застонал Рейх, его тело растаяло под этими неторопливыми ласками.

Боль от вчерашнего растворилась в новой, более глубокой волне удовольствия.

-Я знаю, - прошептал Союз, добавляя второй палец, двигая ими так, как будто изучал на ощупь шелк. - Ты внутри... как горячий шёлк. Обтягивающий каждый палец.

Он находил ту самую точку не резким нажимом, а медленным, круговым поглаживанием.

И когда он коснулся её, Рейх издал не крик, а долгий, дрожащий стон, который вырвался из самой глубины его груди.-О-о-о, да... вот... вот там... не останавливайся...

Союз не останавливался.

Он растягивал его дальше, третий палец присоединился к двум, но это не было болезненно. Это было... наполняюще.

Невероятно интимно. Рейх лежал, раскинувшись, глаза закатившись под веки, и только стонал, низко и непрерывно, как мурлыкающий кот.

Его член, твёрдый и уже подтекающий, лежал на животе, подрагивая в такт движениям пальцев Союза.

Когда подготовка была закончена, Союз вынул пальцы и нанёс масло на себя.

Он стоял на коленях между его ног, и Рейх, приоткрыв глаза, видел его - огромного, могучего, с лицом, искажённым не яростью, а такой концентрацией нежности и желания, что на глаза снова навернулись слёзы.

- Готов принять меня? - спросил Союз, голос его был хриплым, но мягким. - Всю? Медленно?-Да... - выдохнул Рейх. - Пожалуйста... всю...

Союз приник к нему, поддерживая его под бёдрами, и начал входить.

Не толчком.

А бесконечно медленным, неумолимым скольжением. Дюйм за дюймом. Сантиметр за сантиметром. Рейх чувствовал, как его раскрывают, заполняют, растягивают до предела, но на этот раз это не было шоком.

Это было глубоким, почти мистическим проникновением. Каждая складка внутри него приспосабливалась к этой огромной, тёплой, пульсирующей массе.

- А-ах... Союз... - он закинул голову назад, когда тот вошёл до конца.

Чувство полноты было ошеломляющим. Он был заполнен им целиком.

-Всё... всё твоё... - прохрипел Союз, замирая, позволяя ему привыкнуть.

Он наклонился и начал целовать его. Глубоко, влажно, но без жадности. Целовал, как будто пил из его глотки самую чистую воду. Его язык скользил по нёбу, по зубам, заставляя Рейха стонать прямо в его рот.

И только когда их дыхание сплелось в один влажный клубок, Союз начал двигаться.

Медленно.

Так медленно, что можно было различить каждую стадию движения: лёгкое выскальзывание, едва уловимая пауза, и затем плавное, глубокое возвращение домой.

Каждый толчок был точным, размеренным, направленным не просто внутрь, а как будто в самое нутро.

Рейх не кричал. Он стонал. Длинно, мелодично, почти плача от наслаждения.

-А-а-а-ах... да... так... именно так... глубже... - он бормотал, его руки скользили по мощной спине Союза, впивались в плечи, притягивая его ещё ближе.

Союз ускорялся, но лишь чуть-чуть. Его ритм оставался неспешным, но неумолимым, как морской прилив.

Каждое движение доводило Рейха до нового витка блаженства.

Он чувствовал, как внутри него всё закручивается в тугой, горячий узел. Волна подступала медленно, не сокрушительным цунами, а широкой, полноводной рекой.

- Я... я скоро... - предупредил он, голос срываясь на высокую, беспомощную ноту.

-Кончай, - разрешил Союз, и его собственный голос дрогнул от нарастающего напряжения. - Кончай для меня. Медленно. Дай мне почувствовать, как ты сжимаешься.

И Рейх кончил. Не взрывом, а долгой, изнурительной пульсацией. Его тело выгнулось, не дёргаясь в конвульсиях, а изгибаясь плавной, непрерывной дугой.

Тихий, протяжный стон вырвался из его губ, и слёзы потекли из закрытых глаз.

Он чувствовал, как его внутренности сжимаются вокруг члена Союза в ритме его собственного оргазма, и это было невыразимо.

Союз наблюдал за ним, за его лицом, искажённым экстазом, и этого зрелища хватило, чтобы снести ему голову.

Он вогнал в него ещё несколько глубоких, мощных толчков и замер, изливаясь в него горячим потоком.

Его стон был низким, рычащим, полным абсолютного, животного удовлетворения.

Он рухнул на него, но тут же перекатился на бок, не выходя из него, всё ещё держа его в объятиях.

Они лежали, тяжело дыша, сплетённые воедино, мокрые от пота и слёз.

Мягкий, тёплый, сладкий финал, полный не стонов исступления, а тихих вздохов и взаимных, благодарных поцелуев в мокрые от слёз щёки.

Это был не захват, а... возвращение...

домой.

Конец.

Продолжение конечно следует ‼️‼️‼️

Ха шучу😄 вы же не поверили да🤨? Ещё будет главы потом конец 🤔, так если вы заметили то когда меня долго нет то главы намного длинее это я извиняюсь😊 за то что не было долго здесь более 3000 слов😌 , и надеюсь вам понравилось🤭.

До встречи 👋🏻