Ответ на вопрос и Глава 26. название украли

Вопрос от Asr_34:

   Вопрос к рейху:— рейх можно тебя обнять пожалуйста..

(Рейх)

Он резко вздрагивает, словно от удара током. Его глаза, широко распахнутые, полные паники и чего-то дикого, мгновенно находят говорящего. Он инстинктивно отползает по кровати к стене, прижимая здоровую руку к груди, как щит. Дыхание срывается.

Рейх: Нет! Я сказал... нет! Не подходи! Не трогай меня!

Он почти рычит, голос срывается на высокой, истеричной ноте. В его взгляде — первобытный ужас, смешанный с отчаянной мольбой. Он сжимается в комок, пытаясь стать меньше, незаметнее.

Рейх: Отстань... пожалуйста... просто... отстань...

▪️▪️▪️

вопрос к совку:

— союз а если бы ты узнал что с рейхом делали в больнице(ты имела ввиду тюрьму или всё же больницу , потому что я больницу не помню😅) ты бы что сделал?

             (Союз)

          Услышав вопрос, Союз замирает. Сначала его лицо ничего не выражает, но затем на нем медленно, словно ядовитая жидкость, расползается мрачная, холодная ярость. Когда он наконец говорит, его голос — низкий, гортанный, опасный гул, полный невысказанной угрозы.

Союз: — Что бы я сделал?

         Он медленно поворачивает голову, и его взгляд, тяжёлый, как свинец, останавливается на спрашивающем.

Союз:   — Я бы нашел каждого. Кто к нему прикоснулся. Кто посмотрел на него с усмешкой. Кто просто стоял рядом и позволял этому происходить.

         Он делает паузу, и в тишине слышно, как сжимаются его кулаки.

Союз:   — И я бы стёр их имена. С лиц. Со стен. С памяти. Чтобы от них не осталось даже пыли. Чтобы никто и никогда не вспомнил, что они существовали.

        Он отворачивается, его спина — напряжённый камень.

Союз:      — А теперь... больше никогда не задавай таких вопросов. Понял?

(Сцена)

          Комната погружена в полумрак. Рейх лежит, отвернувшись к стене, но по напряжённой линии его плеч видно, что он не спит.

Автор (тихо, почти шёпотом, с мольбой):      — Да ёп твою! Рейх... Пожалуйста. Позволь Asr_34 обнять тебя. Хотя бы на секунду.

         Рейх замирает. Долгая-долгая пауза. Кажется, он даже перестал дышать. Потом слышен сдавленный, горловой звук — смех, плач, или просто выдох отчаяния.

Рейх (голос хриплый, пробивающийся сквозь ком в горле):    — Ты... ты не отстанешь, да? Никогда не отстанешь...

        Он медленно, с невероятным усилием, переворачивается. Его лицо залито слезами, которые он даже не пытается смахнуть. Он смотрит куда-то в пространство перед собой, не в силах поднять взгляд.

Рейх:       — Ладно... — это слово вырывается у него с таким трудом, будто он отдаёт последнее, что у него есть. — Ладно. Только... только не надолго. И... не сжимай сильно. Всё ещё... больно.

        Он закрывает глаза, словко готовясь к удару, его тело напряжено в ожидании прикосновения, но он не отползает.

       Где-то в тени, прислонившись к косяку двери, Союз наблюдает. Он не шевелится, но его собственная, стальная осанка чуть смягчается.

         И в глазах, всего на мгновение, вспыхивает что-то сложное — не ревность, не гнев. А тихая, горькая надежда.

      Возможно, для его друга ещё не всё потеряно, если в мире остались те, кто способен обнять монстра, не боясь быть укушенным.

      ‼️‼️ ПРОДОЛЖЕНИЕ ‼️ ‼️

         Спустя несколько часов Союз снова поднялся в комнату, на этот раз с подносом, на котором стояла тарелка с горячим куриным бульоном, ломтик подсушенного хлеба и кружка слабого чая.

       Он постарался подобрать то, что будет легко есть даже с одной рукой и больным горлом.

            Он вошёл тихо, но Рейх, казалось, не спал, а просто лежал, уставившись в окно. При звуке шагов он медленно перевёл на него взгляд.

         Панического страха в его глазах уже не было, но была глубокая, укоренившаяся настороженность. Он следил за каждым движением Союза, как загнанный зверь.

     Союз поставил поднос на тумбочку.        — Еда, — коротко сообщил он, отодвигая её поближе. — Бульон. Должно быть легче, чем каша.

         Рейх молча посмотрел на тарелку, потом снова на Союза. Он не двигался.

       —Я... не голоден, — тихо сказал он, и его голос был хриплым от слёз и безмолвных криков.

          — Ешь, — ответил Союз, не как приказ, а как констатацию необходимости. Он остался стоять рядом, скрестив руки на груди. — Тебе нужны силы.

        — Для чего? — в голосе Рейха снова прозвучала знакомая, горькая ирония. — Чтобы продолжать лежать здесь?

       — Чтобы жить, — просто сказал Союз.

       Рейх фыркнул и отвернулся к стене.

      —Оставь. Я не буду это есть.

        Воцарилось напряжённое молчание. Союз понимал, что это не просто каприз. Это был акт неповиновения. Последняя, жалкая попытка сохранить хоть какой-то контроль над своей жизнью. Контроль над тем, чтобы не есть.

        Он тяжело вздохнул и потёр переносицу. Угрозы не работали. Приказы — тоже. Он попробовал другой подход.

          — Хорошо, — сказал он. — Тогда я посижу тут. Пока не остынет. Может, передумаешь.

          Он отодвинул кресло и уселся в него, демонстративно взяв со стола какую-то папку с бумагами.

        Он не смотрел на Рейха, делая вид, что погрузился в чтение.

           Минуту, другую, третью в комнате царила тишина. Союз украдкой наблюдал.

         Рейх лежал неподвижно, но по напряжённой линии его спины было видно, что он не спит. Затем раздался тихий, предательский урчащий звук. Его желудок, пустой и измученный, подавал голос.

         Рейх сжался, словно пытаясь подавить этот звук.

        — Слышишь? — тихо произнёс Союз, не отрывая глаз от бумаг. — Даже твой собственный организм со мной согласен. Он хочет жить. В отличие от тебя.

      — Заткнись, — прошипел Рейх в подушку.

         — Нет, — так же спокойно парировал Союз. — Ты либо ешь, либо мы так и просидим до вечера. А потом я принесу новую порцию. И так до тех пор, пока ты не съешь хоть ложку.

       Рейх резко перевернулся, его глаза горели.

        —Это что, ещё одна пытка? Морить меня голодом, пока я не сломаюсь?

         — Наоборот, — Союз наконец поднял на него взгляд. — Я пытаюсь не дать тебе уморить себя голодом. Это большая разница.

          Они смерили друг друга взглядами — один с вызовом, другой с непоколебимым, усталым упрямством.

          — Я ненавижу тебя, — снова, по привычке, выдохнул Рейх, но в его голосе уже не было прежней силы. Была лишь усталость.

          — Список моих прегрешений перед тобой уже достаточно длинный, — ответил Союз. — Прибавь к нему и это. Но сейчас ты будешь есть.

         Он снова сделал вид, что читает.

          Прошло ещё несколько минут. Бульон на столике медленно остывал. Наконец, с тихим, сдавленным стоном отчаяния и капитуляции, Рейх медленно приподнялся.

          Он не смотрел на Союза. Он потянулся к ложке дрожащей, но уже более уверенной рукой. Он неловко зачерпнул немного бульона и поднёс ко рту.

           Первый глоток дался ему трудно. Второй — чуть легче. Он ел медленно, механически, но он ел.

           Союз не подавал вида, что наблюдает, но уголек напряжённости внутри него медленно угас. Это была маленькая победа.

          Ничтожная. Но в этой войне на истощение, в которой они оба были и солдатами, и полем боя, даже такая победа что-то значила.

        Он не сказал ни слова. Просто сидел и ждал, пока тарелка не опустеет.

П😀р😃о😄д😁о😆л😅ж🤣е😂н🙂и🙃еС🙃л🫠е😉д🤗у🤭е🤫т

✨️Asr_34✨️ 🎉ПОЗДРАВЛЯЮ ТЕБЯ С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ🥳!!!🎉 желаю здоровья🩺 и счастья в жизни🤑🍀 , и что бы не наступил день когда я и мой рассказ тебе наскучит🙃

И так мои любимые читатели🫂🥰 , надеюсь вам понравился это глава , как вы видите я посторалась🤗