25

Даня обхватывает свой прибор рукой и производит ошеломляюще-развратное движение. Резковато протягивает сжатой ладонью по вытянутому, внушительному стволу от верха до основания. Из курса биологии я, безусловно, знакома с элементарной анатомией - что и как называется, какую функцию исполняет и какие реакции выдает. Но я не предполагала, что когда-нибудь увижу все это воочию.

Двигая рукой, Милохин смотрит на меня. Бегло по груди и животу проходится, дольше на лице и глазах сосредотачивается. Это, конечно же, смущает, но вместе с тем вызывает бурю других эмоций. Восторг, возбуждение, удовольствие. Я не хочу, чтобы он останавливался. Желаю, чтобы продолжал так же откровенно.

- Озвучь, что думаешь, Дикарка, - выдыхает Даня тяжело и отрывисто.

По моему телу новая горячая волна летит и, после удушающего жара, раскидывает по раскаленной коже дивные мурашки дрожи. Милохин скатывает взгляд на мою грудь, видит, как она качается, и стонет. Прекращая движения, с силой сжимает пенис.

- Это доставляет тебе удовольствие? - шепчу задушено первое, что приходит в этот момент в голову.

- Что именно? - хрипит он, не спеша возобновлять процесс.

- То, как ты... - старательно подбираю слова, но их все равно не хватает. - То, как ты трогаешь свою твердость?.. И то, что ты с ней делаешь?..

- Твердость?

Не думала, что Даня сейчас способен смеяться, но именно это он и делает. Эти звуки не похожи на обычное веселье, конечно - слишком хриплые и отрывистые. Они меня... возбуждают.

- Почему твердость? Что за слово такое?

Я пожимаю плечами и мотаю головой.

- Не знаю... То есть... Я знаю, как он называется...

- Как?

Вторая ладонь Дани оказывается у меня на спине. Давит, вынуждая качнуться к нему. Только потому, что я сижу далеко, не удается столкнуться грудью. Но лицами соприкасаемся. Ловим дыхание друг друга и замираем.

- Почему ты остановился?

Милохин снова смеется.

- С тобой даже подрочить нельзя, - выдает он, а я едва сознания не лишаюсь. - Ты меня отвлекаешь. Сильно.

- Тебе не нравится, когда я смотрю? Смущает? Я... Э-э-э... Я могу выйти... Подождать... - предлагаю взволнованно.

И вновь этот сиплый хохот.

- Не смей даже думать, Дикарка. Мне нравится, когда ты смотришь, - подаваясь вперед, касается губами моих губ, но не целует. - Просто я слежу за твоими реакциями и, когда получаю их, подрывает инстинкты. Они толкают к действиям.

Я вздрагиваю. Дышу громче и чаще, больше не пытаюсь скрывать свое возбуждение.

- Хочешь я тебя поцелую?.. Хочешь?..

- Хочу... - хрипит Милохин. Каким же обжигающим и вкусным ощущается его дыхание. - А еще я хочу, чтобы ты сама меня потрогала.

- Прямо там?.. - охаю я.

- Угу, - усмехается Даня. - Мою «твердость».

- Мне... Мне страшно... - признаюсь честно. - Но если ты еще немножко покажешь, объяснишь...

Не успеваю закончить, как его ладонь поднимается к моему затылку. Стискивает и толкает ближе, пока наши полураскрытые губы не сливаются в страстном поцелуе. Мы оба на пределе, это чувствуется. Все движения и ласки становятся еще более откровенными, жадными и жаркими. Если до этого удовольствие казалось невероятно сильным, то в этот миг оно проносится по нашим телам как истинный пожар. Я прижимаю ладони к груди Милохина. Недолго выжидаю, прежде чем начать исследовать каждый сантиметр его сильного и горячего тела. Даня тоже не сидит без действий. Одна его рука так и остается в моих волосах, а вторая, бросив твердость, сминает мою грудь. Наслаждение, которое он мне дарит, буквально заставляет меня взвизгнуть, дернуться и... расслабиться. Насколько это возможно. Напряжение из-за возбуждения сохраняется, но вместе с тем тело как будто размякает. Становится податливым и горячим, словно растопленный воск.

Мои ладони плавно перебираются на каменный пресс Милохина. Половой орган я все еще боюсь трогать и, думаю, не скоро на подобное решусь. Понимаю, что опасаюсь даже случайного касания. Вот только Даня принимает решение за меня - в какой-то миг перехватывает одну из моих ладоней и тянет ее вниз. Направляя, вынуждает обхватить пальцами ствол. Я задыхаюсь и резко разрываю поцелуй, но обратного движения рукой совершить не удается. Милохин накрывает и сжимает мою ладонь своей.

Встречаемся взглядами и замираем. Ненадолго, потому что воздух вокруг нас продолжает взрываться. Даже бездействие не помогает успокоиться.

Его половой орган ощущается иначе, чем я могла бы представить, даже уже имея зрительное представление. Он больше, толще, жарче и... нежнее... У меня нигде нет такой бархатной кожи. Это просто невероятно. Шокирующе.

- Пожалуйста, не бойся, Дикарка... Не бойся, тебе понравится... - выдает Даня приглушенно. - Сначала только мне, а потом - и тебе.

Происходящее окончательно теряет реальность. Тогда что это? Бред? Наша параллельная Вселенная? Ни в одном сне мне такого бы не приснилось. Но сейчас я будто в мороке. Вязком и горячем. У меня кружится голова и двоится сознание. В груди продолжает что-то взрываться и разлетаться. Сердце без каких-либо ограничений по всему телу гуляет. А иногда кажется, что и вне его вырывается.

- Делать, как ты? - мой голос едва-едва качает воздух. Слабо уловим на слух. - Помоги мне... - прошу и чувствую, как глаза наполняются слезами. - Все нормально... Я не расстроена... - шепчу, когда они проливаются. - Просто взволнована...

Милохин шумно вздыхает и кивает. Качнувшись ко мне, собирает влагу языком. Меня пробивает током. Заметно и ощутимо. Я словно распадаюсь физически. Поражаюсь налетевшему на мой организм шквалу, но препятствовать ему не пытаюсь. Наслаждаюсь.

Благо новых слез не следует. Я о них забываю. Дрожу от удовольствия, потому что Даня не останавливается. Скользит языком к моему уху, под него, по шее - чувственно и жарко.

Одновременно с этим двигает своей ладонью, задавая определенный ритм моей руке. Я судорожно вдыхаю и тихонько стону.

Боже... Я не верю, что это происходит... Не верю...

Милохин стонет. Я стону.

Он заставляет меня трогать головку. Задерживаясь, сжимать ее. Достаточно быстро соскальзывать вниз по всей длине ствола. Стискивать там и снова подниматься.

Его ресницы опускаются, хотя он силится держать глаза открытыми. Я же все чаще смотрю вниз - на то, что вытворяют наши руки. Неосознанно ерзаю, когда понимаю, что между ног у меня все горит и буквально истекает теми самыми порочными соками, которые Даня во мне открыл. Пытаюсь его целовать, он же подтягивает меня ближе. Протяжно стону, когда припечатываюсь промежностью к напряженному бедру Милохина. Меня простреливает таким удовольствием, что в глазах темнеет. Огненная стрела, что влетела в мое тело, раскидывает по всему организму молнии и искры. Локально сводит мышцы спазмами. Я горю, задыхаюсь и вибрирую. От всего этого задыхаюсь - такие громкие звуки удовольствия выдаю, что в какой-то момент глохну.

Хорошо, что Даня контролирует движение моей руки. Ведь я сама перестаю понимать, что происходит. Осознаю лишь, что он в какой-то момент ускоряется. Твердость в моей руке идет пульсацией, я слышу хриплый и сдавленный стон Милохина, а потом чувствую, как наши пальцы заливает горячей и густой жидкостью.

Я ошарашено цепенею. Встречаясь с Даней взглядами, жутко краснею и как-то неожиданно выхожу из ступора.

- Это все? - не знаю, зачем спрашиваю.

Он же... Разжимает свою ладонь, небрежно вытирает ее о покрывало и под моим удивленным взглядом вдруг опрокидывает меня на спину. Я даже не успеваю отпустить твердость, как Милохин нависает сверху и... Он врывается мне в трусы. Надрывно тяну воздух и замираю, как раз тогда, когда его пальцы раздвигают мои половые губы. Там... хлюпает. Но переживать об этом у меня не получается. Не сводя с меня взгляда, Даня скользит средним пальцем выше и надавливает на какую-то сверхчувствительную точку, что заставляет меня закричать. Позже я пойму, что это был клитор, однако в то мгновение думать не способна. Только чувствовать. Все мои мышцы сжимаются, тело сотрясается в томительной дрожи. От этой точки и до самой головы прошивает таким удовольствием, что я попросту улетаю. Не замечаю ничего вокруг. Только эти спазмы ощущаю, одуряющие запахи вдыхаю - мой, его, нашего общего возбуждения.

Он меня трогает... Господи... Он меня трогает...

Даня целует шею и грудь. Не перестает массировать ту воспаленную точку. Я бьюсь и бьюсь в чувственных спазмах. Беспорядочно стону и инстинктивно сжимаю ладонью его твердость.

Мир застывает. На одно затяжное мгновение мне в нем становится тесно. А потом, я как будто поднимаюсь в воздух и с громким криком распадаюсь на искры, которые не спешат опадать. Продолжают взлетать фейерверками и множиться, множиться... А опадая, вынуждают меня долго-долго пульсировать. Последней неутихающей искрой остается та самая точка. Она горит и сжимается, даже когда Милохин убирает пальцы.

- Я люблю тебя, - хрипит он мне в губы и мягко целует.

Не придавая значения всем тем вязким интимным сокам, которые остаются на наших ладонях, поднимает мои руки и тянет себе за шею. Я колеблюсь просто с непривычки. Но, быстро понимаю, что никакой брезгливости не испытываю. Напротив, меня это по каким-то причинам пьянит. Обнимаю Даню и, крепко-крепко прижимая, отвечаю на поцелуй.

* * *

Мы опаздываем совсем немного... Приезжаем к моему дому в 4:45. И, честно признаться, попрощавшись с Милохиным, я продолжаю думать о нем. Сердце никак не хочет утихать. Усиленно стучит, выбивая головокружительные ритмы. Меня реально ведет, пока иду к своему окну. Я все еще будто пьяная. От любви, конечно.

Даня мне столько раз сказал о своих чувствах. Только сегодня раз десять.

Боже... Я такая счастливая!

Невозможно уместить внутри. Потому и штормит так сильно. Эмоциональная и гормональная передозировка - не справляюсь никак. Ведь я тоже очень люблю своего Даню Милохина. Чувствую, что готова сказать об этом вслух. Возможно, даже сейчас... Оборачиваясь, сходу ловлю взгляд Дани. Ждет, пока благополучно заберусь в окно своей спальни. Выкрикнуть «люблю», я, конечно же, не осмеливаюсь. Но, решаю, что напишу ему, как только окажусь в постели. Ежусь от бегущих по коже мурашек, улыбаюсь и отправляю Милохину воздушный поцелуй.

Он смеется. Он всегда смеется, когда счастлив. Открыто выражает свои эмоции.

Боже... Это я делаю его счастливым... Я!

Как же упоительно это осознавать! Никогда раньше даже не представляла, что взаимная любовь ­творит такое волшебство. Даня каждый день открывает во мне что-то новое, заставляет испытывать попросту невообразимые чувства. И сегодня случился по-настоящему ошеломляющий прорыв.

С трудом разрываю контакт и пробираюсь в окно. Сразу же его закрываю и плотно зашториваю, чтобы утром у мамы не возникло никаких лишних мыслей. Только вот, едва оборачиваюсь и совершаю несколько шагов к своей кровати, зажигается свет. Моргаю, пытаясь как можно быстрее привыкнуть к ослепляющей вспышке. И едва мне это удается, потрясено застываю - у двери стоит мама.

Оценив мой внешний вид, хватается за сердце. На ее лице столько эмоций высыпает... Ужас, горечь, стыд, боль... И во мне все этот с удвоенной силой отражается. Накрывает, сметая все хорошее, что буйно цвело лишь минуту назад. Я будто со стороны на себя смотрю. Это развратное платье, горящее лицо, оскверненное тело, виноватый взгляд. Мне вдруг в ту же секунду хочется умереть.