16

Pov Даня.

- Ты с ума сошёл... - Отрывисто выдыхает Юля после затяжной паузы. - Я не могу принять...Извини...

Стоим в ее палате у окна, так она в него и утыкается. А у меня складывается ощущение, что просто не может смотреть ни на меня, ни на мой подарок.

- Цветы ты раздаёшь медперсоналу. Фрукты и сладкое тебе нельзя. - перечисляю, как аргументы. - Эта побрякушка - единственный вариант.

Дёрнувшись, Юля снова ко мне поворачивается.

- Это очень дорого. - высекает достаточно громко. Никак не пойму, оскорблена или просто возмущена моим подкатом. - Не надо так делать, пожалуйста. Ничего не приноси, иначе... Мы не сможем дружить и общаться.

- Почему? - из меня тоже какая-то обида и упрямство прут. Задевает моментами капитально то, что Гаврилина постоянно отталкивает. Любой жест с моей стороны с настороженностью, а то и в штыки принимает. - Что плохого? Я не понимаю.

- Не понимаешь? - вот теперь она точно оскорбляется, бля. Приехали. - Наверное, потому что ты привык к определённым отношениям.

- Каким? - выпаливаю незамедлительно. - Что за намеки? Говори прямо.

Она краснеет, и я, конечно же, догадываюсь, почему. Но тянуть на себя и облегчать ей путь сейчас не хочу. Вперившись взглядом, жду.

- Когда девушки делают всё, что ты захочешь, а ты их за это благодаришь. - выговаривает Дикарка задушенным шёпотом великую и ужасную тайну.

С головы до ног красная. Вот вот свалится без чувств.

Стискивая челюсти, закатываю глаза. На какое-то время замираю, чтобы тормознуть ускорившееся сердцебиение и придумать ответ, который будет более менее правдивым, и при этом не шокирует Гаврилину.

Сосредотачивая на ней взгляд, ещё пару секунд молчу. А потом по привычке развожу руками и выдаю:

- Мне не нужно никого благодарить. И с тобой,  - делая паузу, невольно зрительно выкатываю больше, чем следует. Юля, конечно, не большой эксперт, но похоть всегда улавливает. Она ее смущает, даже если посыл не до конца понимает. - С тобой - это не подкуп. Я хочу... - приличные слова ускользают. И какое-то мгновение я просто взглядом давлю. - Ты мне нравишься, разве ещё не понятно? -  получается грубее, чем я хотел бы. Не из робких, но с Дикаркой, когда она включает полное неприятие ситуации, чувствую себя каким-то бараном. И от этого вроде как смущаюсь. Скулы жжет. На хрен - Я хочу за тобой ухаживать. Хочу, чтоб ты улыбалась. Хочу, чтобы у тебе было что-то... - дыхание срывается. Упирая руки в бёдра, переминаюсь, глядя на Дикарку из подо лба и закусывая губы изнутри. Она и вовсе не дышит. Понимаю, что нужно кончать, иначе она точно откинется. - Хочу, что-бы что-то моё оставалось у тебя всегда. - выдавливаю со второй попытки.

И вновь застываю. Жду ответ.

- Одну розу я засушила. Заберу домой. - Признаётся Юля, как в чем-то чрезвычайно постыдном. Что бы она не вкладывала, эта информация окликается в моей груди жаркой дрожью. - Но этот кулон очень дорогой. Извини.

- Нет. Это не драгметалл. Так... дешёвая побрякушка. Мне она просто показалось красивой, я подумал о тебе и захотел купить.

Да, блять, снова вру. Когда-нибудь покаюсь. Но не раньше, чем она станет моей.

- Честно?

- Честно. Не видишь разве, что никаких пломб и этикеток нет?

Озаботился всё снять. Не дурак ведь.

- Ладно... - Тихо шелестит Юля. Берёт с подоконника коробку, вынимает кулон вместе с цепочкой. Некоторое время рассматривает два увесистых серебряных крыла, а потом снимает с ушка одно и протягивает мне. - Пусть одно крыло будет у тебя.

Идя на уступки, принимаю. Сразу же вешаю его на цепочку, хотя до этого никогда никаких крестов и прочих подвесок не носил.

Юля, оглядывая меня, наконец, улыбается.

Свою половину не надевает. Возвращая коробку, просто сжимает в руке.

- У тебя будут проблемы, если твои увидят? - догадываюсь я.

Она смущается и всё же не отрицает.

- Носить не смогу, Дань, - честно говорит. - но буду беречь, как... - не договаривает, и мы вместе замираем.

Даже дышать перестаёт.

- Как? - повторяю с вопросительными интонациями.

Хочу, чтобы она продолжила.

- Как самое дорогое, что у меня есть.

После этого окончательно теряюсь. Не знаю, какую реакцию выказать, если прикасаться мне к ней просто так до сих пор нельзя. Во сне или невзначай прокатывает. А вот так вот нагло, когда вздумается - нет.

- Так, когда тебя выписывают? - хрипло тяну, закладывая ладони в карманы штанов. - Я имею ввиду, во сколько? Помню, что завтра.

Все десять дней, что Юля находилась в больнице, приходил каждый день. Спать с ней привык. Точнее, контролировать свой стояк и прочее. Обнимать типа без претензий на секс.

Ладно, хрен с ним, с сексом. Я теперь не понимаю, что делать следующей ночью, когда Гаврилина будет дома.

- Сказали, примерно после трех. Но родные, наверное, раньше приедут. Ты не приходи больше.

Говорит Юля спокойно, без какого либо намерения оттолкнуть, поэтому я подавляю все свои реакции. Иду с ней к кровати. Она, подбивая подушку, садится в свой угол, я - в противоположный. Все последние вечера так провели.

- Почему ты молчишь? - спрашивает Дикарка, пару секунд спустя, и я понимаю, что тупо завис, разглядывая её. - Расскажи что-нибудь. - просит и отводит взгляд.

Ненадолго. Почти сразу же возвращает. И снова отводит... Возвращает... Отводит... Никак не свыкнусь с этой её манерой. Отчего-то взрывает она меня капитально. На ровном месте возбуждаюсь. А ведь сегодня одежда на Дикарке даже та самая затрапезная - широкие штаны и длиннющий свитер. Комплект с претензией на пижаму, но, честно, не уверен, что такое в принципе где-то продают. Словно кто-то специально на дому сшил это уродство. Возможно, мать Дикарки. Видел её мельком - впечатления не самые радужные.

- Что рассказать? - хриплю, не отрывая от Юли взгляда.

- Ты же всегда находишь, что... - бросает неопределённо.

Перебирает пальчиками цепочку с кулоном и, черт возьми, улыбается.

Дух захватывает... Да, блять, у меня и давление и температура подскакивают. Если она продолжит - лечить нужно будет меня.

- Артур Бабич - твой самый близкий друг? - прилетает от Гаврилиной до того, как я успеваю собраться с мыслями и выдать хоть что-то.

- Да. Он мне как брат.

- А остальные? Я думала все, как братья.

- Нет... Конечно да. - путаюсь не только в словах, но и в эмоциях. - просто Бабич ближе всех.

- А его сестра? - спрашивает и выразительно краснеет. - ты с ней много времени проводишь...

Только после этого догоняю, к чему завела этот разговор. В груди резко горячо становится. Неужели ревнует?

Невольно ухмыляюсь. Не могу сдержаться.

- Почему ты смеешься? Почему... - вспыхивает пуще прежнего.

Делает попытку соскочить с кровати, однако я оказываюсь быстрее. Ловлю её за руку и осторожно заваливаю обратно. Нависаю, сохраняя максимально возможное расстояние. Пугать не хочу, но улыбаться не прекращаю. Меня буквально накрывает какая-то неадекватная степень радости.

Юля замирает. Дышит взволнованно и неотрывно смотрит мне в глаза.

- Аня такой же друг, как и Бабич. Не больше. - заверяю я с той же ухмылкой. - более того, они влюблены.

- В кого? - не понимает Юля.

Мне нравится, что сейчас она, какие бы эмоции ее не одолевали, пересиливает свои страхи и всё, что не понимает, спрашивает.

- Друг в друга. - выдыхаю значительно тише. - но это пока секрет.

- Пока?

- Ну да..Думаю, ненадолго.

- Я понимаю, - шепчет Дикарка. Громко сглатывает и кивает. - тайна из-за того, что их родители женаты.

- Нет, не поэтому. - отвечаю я. Хмурюсь и, зная все её загоны, зачем-то уточняю: - Ты счетаешь подобное грехом?

- Не знаю...

Видно, что она даже думать об этом боится. Не то что делать какие-то выводы.

- Сводные - не родные по крови. Это не инцест. В их любви нет никакого греха. - объясняю серьёзно. Хочу, чтобы услышала меня. - Ровно, как и в любом другом. Например...

- Например?

- Например, - выдыхаю, приближаясь к ее лицу. - В нашей...

Я буквально чувствую, как её жесткий диск летит. С диким скрежетом, буксует и в конечном итоге перегорает. Как чинить, если меня самого кроет? Гаснет свет, и я даже не соображаю, что сам глаза закрываю. Тычусь в её губы своими, вместо этого попадаю в шею. Вероятно, Дикарка в последний момент увернулась. Но меня, блять, и ее шея более чем устраивает. Жадно впиваюсь и захватываю нежную кожу губами.

Юля так сильно дергается, что меня подбрасывает.

- Не надо... - этот прерывистый шёпот прорезает моё сознание, подобно острому, как лезвие, клинку ножа. - Перестань...

Приоткрывая веки, отстраняюсь, чтобы застыть на ней взглядом.

- Ты обещал, что не будешь меня трогать...

Долго молчу. Не способен говорить.  Что-то пережимает в груди и встаёт клином.  Сердце, зверски намахивая, раскатывает по телу бешеную гормональную смесь.

- Обещал. - Выдыхаю за ней. Для себя. Отталкиваюсь и сажусь. Веду по лицу ладонью. - Извини. Не хотел тебя испугать. Больше не повторится.

Какой раз я лгу? Сколько раз ещё солгу?

- Ты просила, что нибудь рассказать. - говорю типа беззаботно. - Так вот, слушай. - улыбаюсь, будто и правда легко переключаюсь. - Когда мне было четырнадцать...

* * *

Pov Юля

- Ух, Даня, какой-ты... - как ни отгораживаюсь, улавливаю восхищенный возглас одной из девочек, что обступили Милохина, едва он зашёл в спорт зал. - Подстригся? Очень круто тебе! Я б дала. - после этого откровенного и не менее громкого признания, вся собравшаяся компания взрывается хохотом. И сам Даня нисколько не смущается. Смеется, будто речь идет не о самом сокровенном, что может быть между мужчиной и женщиной, а о чем-то... простом и обыденном. - Это хештег, если что! Ничего личного! - вроде как оправдывается девушка, но это лишь сильнее веселит компанию. - Хотя... а давай сфоткаемся, красавчик! Хочу тебя в свой Инстаграм.

Отворачиваюсь, когда она виснет на Милохине, а он, продолжая смеяться, обнимает ее в ответ.

- Классно смотритесь! - одобрительно выкрикивает одна из подружек. - Не упусти!

- Держу!

Грудь с такой силой сжимается, кажется, что все рёбра будут сломаны, а внутренности раздавлены. Куда вдыхать? Мне больно.

Заставляю себя двигаться. Отдаю Кирилюку справку, молча выслушиваю все его ехидные комментарии - сейчас они меня совсем не трогают. - и, не глядя больше по сторонам, торопливо покидаю спортзал.

Сама просила Милохина не проявлять ко мне внимание в академии. Нельзя, чтобы кто-то видел нас вместе. Он отнесся с понимание, я порадовалась. А теперь что? Даня продолжает жить обычной жизнью, а я... Я ревную его? Смертельно! Застилает это чувство всё благоразумие. Не могу я оставаться рассудительной. Не могу не думать о том, что такая, как эта девушка, не станет отталкивать его. Позволит не только целовать, но и всё остальное.

Нервно сглатываю и усиленно моргаю, чтобы не дать скопившейся в глазах влаге пролиться.

«Ты мне нравишься, разве ещё не понятно?»

Даже если Милохину сейчас нравлюсь я, очевидно, что долго без близости он не выдержит. И что тогда?

По коже такая мощная волна мурашек летит, не получается не содрогнуться. Обхватываю себя руками. Пытаюсь вернуться к рациональным мыслям. Чем себя занять до следующей пары? Пойти в кафе и выпить горячего чая? Вдруг станет легче...

- Юля!

От этого приглушённого окрика меня резко бросает в жар. Потому что это... Он. Ещё до того, как обернуться и встретиться с Милохиным взглядом столько эмоций выдаю, что и распознать трудно.

- Привет. - шепчет, напирая.

Мне не хочется отшагивать и увеличивать дистанцию. Команда разума проходят в пустую.

- Привет. - отзываюсь так же тихо.

В глаза ему смотрю и мир вокруг существовать перестаёт.

- Как ты себя чувствуешь? - спрашивая, оглядывает меня насколько это возможно при столь близком расстоянии.

- Прекрасно! - отвечаю немного взвинченным тоном.

Не хочу выдавать какие-то плохие эмоции. Это ведь моя проблема. Милохин не виноват. Он нормальный. Это я... странная.

- Хорошо. - растягивает это слово. Смотрит так, словно тоже взгляд оторвать от меня не способен. - Я... Дикарка, я соскучился. - выпаливает и улыбается. Так свободно, волнующе и заразительно. Я не могу сдержать ответную улыбку. - Едем со мной. - предлагает так же открыто, без колебаний. - обещаю, ничего такого... - только в этом моменте выдаёт какую-то взбудораженность. Прочёсывая ладонью по своим волосом, смеётся. - Просто потусим, побудем вместе, лады? Никто не узнает.

«Никто не узнает» - как же мне надоела эта фраза.

А ему? Наверняка ещё больше.

Ох, как бы мне хотелось согласиться и ни о чем не думать. Прыгнуть в омут головой! Но, увы, я так не умею.

- Не знаю... А куда мы поедем? За час успеем вернуться?

- За час не успеем, но если захватим следующую пару - вполне. Ко мне на дачу поедем. Там безопасно.

- Для тебя всё так просто... - говорю я, разрывая затянувшийся зрительный контакт.

- А что сложного? - выдыхает Даня. А потом, качнув головой,  пронизывает меня каким-то особенно пылким взглядом и просит: - Не начинай.

«Ух, Даня, какой ты... Я б дала...» - проносится у меня в голове.

И я вдруг, не задавая больше вопросов, киваю.

- Да? Это да? Едем? - удивляется и радуется Милохин.

- Да. Только сразу после звонка, я должна быть у расписания... Ждать Соню...

- Понял. - вовсю улыбается.

И я не могу не улыбнуться в ответ.

Даня хватает меня за руку и увлекает к выходу. Несёмся по пустому фойе очень быстро. Почти бежим. Сердце заходится, но и это мне сейчас нравится. Большей частью от счастья оно колотится.

У машины несколько теряюсь. Никогда не доводилась садиться к кому-то, как принято выражаться, в тачку. Для меня только одно это уже не прилично. Но я ведь знаю, что Даня меня не обидит. Поэтому, когда он открывает для меня дверь, мнусь недолго. Глубоко вдыхаю и забираюсь в салон. Пока Милохин обходит машину, выдыхаю и с удовольствием вдыхаю. Пахнет им. Так насыщено и терпко. Только от этого мурашки выступают и низ живота превращается в хлипкое желе.