3

- Не рассказывай, пожалуйста, - Сонька едва не плачет. И боится явно не наказания. Подсела она на эту фальшиваю литературу, настолько, что как только отбираю какой-нибудь романчик, плачет. - Я без этих книг двинусь!

- А по моему ты уже двинулась.

- Ну и пусть. Может у меня только одна радость в жизни - чужие эмоции!

- Ты что такое говоришь, родная? Одна радость! Чем это тебя твоя жизнь не устраивает?

- Всем! - шепчет выразительно, будто кричит.

И крутанувшись, быстро идёт к воротам академии.

Громких скандалов по среди улицы мы, конечно же, не устраиваем. Не хватало, чтоб кто-то из знакомых увидел и донёс родителям. Склоки и истерики - это не прилично. Это порочит честь семьи.

Молча догоняю Соню и примирительно беру за руку. Она не обижается. Сжимает мою ладонь в знак тех чувств, которые, не смотря на все различия, неизменно будут между нами.

Только мне удаётся немного расслабиться, как мы приближаемся к элите. И моё сердце снова снова срывается с положенного места. Запрещаю себе смотреть в их сторону. Строго перед собой. Шаги до корпуса считаю. Однако, как я не сражаюсь с внутренними ощущениями, зарождается уже знакомая буря. Колотит в груди. Разлетается бурными вихрями по всему телу. Сознание захватыевает шум беспорядочных мыслей. Оглушающе стучит пульс.

И элита эта, как назло, замолкает, едва мы оказываемся рядом. Чувствую, что всё внимание на нас обращают. Меня такой вихрь захватывает, кажется, что за секунду попросту какой-то приступ получу и свалюсь бездыханно.

- Эй, девчонки, за ручки ходите? Может вы ещё друг другу и вылизываете? Я бы посмотрел, - жёсткий насмешливый голос прорезает воздух подобно молнии.

И, едва он стихает, пространство взрывает хор не менее грубого гогота.

Я вздрагиваю и неосознанно веду взглядом на этот звук.

- Ты дебил что-ли? - Выдаёт Милохин с какой-то неоднозначной ухмылкой и толкает друга в плечо.

Я чувствую, как внутри меня, вместо со стыдом взвивает злость. Очень сильная, нехарактерная и практически не контролируемая. Когда встречаемся с Даней взглядами, выдаю эти чувства с лихвой. Он тот час принимает и отражает с соответствующей мощью. Я всего распознать не могу. Просто ощущаю, как меня накрывает с головой. Захлёбываюсь. И резко отворачиваюсь.

Второй день на нервах проходит. А я просто пытаюсь понять, за что мне это всё? Ежеминутно сокрушаюсь. В прошлом году меня ведь никто не цеплялся. Почему этот симестр начался так странно? Что я сделала не так? Чем заслужила?  Соньке-то безразлично. Она откраснелась и, судя по всему, забыла. А я не могу. Ещё и этот Милохин... Сидит в голове, хоть ты убейся.

Почему?

Я не хочу о нём думать. Не хочу всё это испытывать. Хочу быть спокойной и уравновешенной, как раньше. Идти по коридору и никого не замечать. Не искать намеренно глазами... Ну, вот что за напасть?

Господи, пожалуйста, пусть побыстрее пройдет.

Мысли резко обрываются, когда на одной из перемен, я вижу Милохина с девушкой. Они стоят очень близко, и он ей улыбается. Не так, как утром своим дружкам. Она...она ему дорога. Я... Я не понимаю, что происходит. Но у меня вдруг с такой силой сжимается сердце, что дышать возможности не остаётся. Ещё и Милохин... он вскидывает взгляд и ловит меня на том, как я пялюсь на них.

И стремительный разворот, конечно же, не стирает выказанной перед этим реакции. Судорожно прижимаю к груди папки и быстро иду в сторону лестницы, чтобы спуститься на цокольный этаж.

Коридор большой. Большая перемена - все слились на перекус. Только я в кофитерий передумала протискиваться. Да и аппетит пропал. Какая еда? Мне бы дыхание нормализировать.

Только шум в голове стихает, улавливаю позади себя шаги. Не оборачиваюсь, каким-то образом знаю, кто позади меня идёт. Ускоряюсь, конечно. Но не думаю, что мне это даёт хоть какие-то шансы.

Приближается.

Тело разбивает дрожь. Дыхание с шумом срывается. Напряжение достигает невыносимого предела. Но вот она - дверь. Влетаю в аудиторию. И, поддаваясь не ясному порыву, быстро бью пальцами по выключателю. Будто поглотившая помещение темнота способна меня спасти... Крадусь в глубь аудитории, но шаги не стихают.

Он идёт за мной.

Я оборачиваюсь и вжимаюсь спиной в стену. Разглядеть ничего не могу и от этого мне почему-то вдруг становится страшно, хотя темноты я не боюсь. Просто где-то рядом он...Из-за этого все эти эмоции и вскипают. Я не могу их хоть как-то контролировать.

Отрывисто охаю, когда с очередным вдохом втягиваю запах Милохина.

- Что тебе надо? - шепчу в темноту.

Язык с трудом шевелится. Губы дрожат.

- Ты, - заявляет он.

Тон уверенный, густой и тяжёлый. Проникает внутрь меня, беспрепятственно захватывает мою нервную систему, Дыхание сбивается и переходит на частые поверхностные рывки. Сердце безумно скачет по груди.

Даня Милохин...рядом с ним я попросту схожу сума.

- Что бы это не значило, я против. Не заинтересована прости. - не смотря на его поведение, пытаюсь быть вежливой. Жду, что уйдёт. Но он, судя по всему, не двигается. Дернувшись, тут же врезаюсь в него. Врезаюсь и, поражённая физическим контактом, замираю. Меня колотит настолько, что он, как мне кажется, это ощущает. - Дай пройти, пожалуйста. - на этой простой просьбе ещё и голос выдаёт всю силу моего волнения.

- Юля, - тянет Милохин с каким-то нездоровым паралитическим внушением. - Спорим, будешь моей?

Пытаюсь понять, как на это реагировать. Дополнительный всплеск эмоций - явно не правильный вариант. Но именно его выбирает мой органтзм, наплевав на риск погибнуть.

Упираюсь ладонями в его грудь. Кожу сразу жжет, будто не человека, а огня касаюсь. Только Милохин не двигается. Собираю мысли, чтобы выразить ещё какую-то просьбу.

Как вдруг... В двери трижды проворачивается ключ.

Нас закрыли.

Pov Даня

«Мне срочно нужно потрахаться.» - тряскучей молнией проносится  по моим запревшим мозгам, едва я слышу, как в двери проворачивается ключ.

Учащённое дыхание Гаврилиной резко обрывается. Секунд пять сохраняется полная тишина. Я даже начинаю подозревать, что она «отстегнулась». Чтобы проверить, трогаю ладонями лицо. Она вздрагивает, будто током прикладывает.

Дикарка...

Блять, да меня самого нехарактерной дрожью пробирает. Рубит, словно первый раз к девушке прикасаюсь. Смешно, сука. Смешно? На самом деле шокирующие открытие. И я его умышленно задвигаю куда подальше.

- Ты.. - бурный горячий выдох прилетает мне прямо в подбородок. Ловлю и там приход мурашек и вновь удивляюсь столько острой реакции. Как это работает? - Не смей меня трогать...Пусти.. - толкается сжатыми кулаками мне в грудь. Больше даже локтями, они зажаты между нашими телами. На деле кажется, что попросту боится нормально ко мне прикоснуться. - Пусти, сказала...

У меня нет природной тяги делать хоть что нибудь с девочками против их воли. Обычно я не веду себя с ними, как отморозок. Посткоитальный похуизм - самое страшное преступление, которое я переодически совершаю. Намеренно не обижаю. Целок избигаю. Но Гаврилину, как бы она не билась, отпустить не могу. Плющит от ее реакций настолько, что сознание плывёт. Знаю, что любое моё действие Юлю шокирует. Догадываюсь, что любой контакт для нее - первый опыт. И жадно хочу сорвать это первенство. По всем, мать вашу, пунктам. Понимаю это и сам от себя охреневаю.

«Что за инфекция Бабич?» - ошарашенно друга, блять, лучшего вспоминаю, и его нездоровое желание быть во всём первым.

Это хуже Эболы. Кому как не мне понимать.

С трудом сглатываю и пытаюсь вернуть сознанию трезвость. Но, сука... меня буквально бомбит.  Каждую клетку пронизывает судорогой и воспламеняет какой-то бешеной горючей смесью. Дыхание сгущается, становится через чур резким, хриплым и частым. Мозги вместе с кровью сливаются в пах. Стоит на Гаврилину по полной уже. Максимальный раскат, хотя по факту толком не касался. Распирает член до боли. Шевелиться опасно. Каждое движение огненной пульсацией отзывается.

Впервые мне кажется, что я от своей похоти попросту взорвусь.

Наверное всё дело в дикости Гаврилиной. Таких неправильно правильных я не то что не встречал, я и подумать не смог бы.

Каждое утро она будто из каменного века является. Каждое утро я без каких либо объяснений на ней зависаю. Каждое утро у меня случается остановка и перезапуск всех систем, стоит ей лишь мимо пройти.

Притягивает взгляд не только своей естественной красотой. Хотя и ей, блять, тоже. Но больше всего меня торкает то, как Гаврилина держится. Со скромности монашки. С достоинством  принцессы. С осторожностью мелкого, но крайне умного зверька.

Да, мать вашу, у нас та ещё Саванна.

Только я никогда не считал себя хищником. Возможно, потому что всегда сытый ходил. Местные самочки сами всегда в руки падали. Успевай обрабатывать. А потом появилась Гаврилина и взбудоражила во мне самые низменные инстинкты. Первый из распознанных - выйти на охоту.

Игнорируя её судорожное сопротивление, веду ладонями к шее - задыхается. Затем так же медленно обратно к лицу - всем телом дрожит.

- Не трогай... - в нежном голосе почти ужас звучит.

- Я хочу тебя трогать... - сиплю в ответ приглушённым голосом.

- Я не разрешаю, - выпаливает до смешного строго.

- Не разрешай. Меня это только сильнее заводит. - отвечаю жёстче и откровеннее, чем следует.

Гаврилина замолкает. Верняк, думает, как поступить дальше. А я, чёрт возьми, прусь от ее беспомощности. Знаю, что любой ответ в свою пользу обыграю. И как бы ублюдочно это ни было, задавить своё преимущество и  проявить должное благородство к тому, кто заведомо слабее - не могу.

- Отпусти, иначе я буду кричать. - взволнованно выдвигает после паузы.

Хорошая попытка.

- Не будешь.

- Буду, конечно!

- Уверен, что ты не хочешь, чтобы нас здесь кто-то обнаружил, - выдаю свои предположения и она снова резко замолкает.

Получаю возможность усилить контакт. Дёргаю ее руки в стороны и толкаюсь ближе. Юля от неожиданности действительно вскрикивает. Но не так громко, чтобы это мог услышать хоть кто-нибудь, кроме меня. Задушенный и короткий этот звук. Очевидно, что инстинктивный. Я с небывалым кайфом принимаю эту и продолжаю. Припечатываюсь так, словно слепок её тела хочу сделать на своём. Под теми тряпками, что она носит, невозможно ничего рассмотреть, но чувствовать они, на её беду, нисколько не мешают. Примеряюсь и запоминаю все её изгибы. Совпадаем идеально.

- Прекрати...остановись...отпусти.

По эмоциям кажется, что она на грани какого-то срыва. Но, блять, я то понимаю, что так её бомбит только потому, что пугается своего отклика.

- Потерпи. - давлю, когда у самого в глазах какие-то искры проскакивают.

- Не хочу я ничего терпеть! Мне такое вообще не интересно. - тарабанит резким, будто бы сердитым тоном. Но уже через мгновение срывается: - Не трогай меня, пожалуйста...