Запертая пантера

Прошло четыре дня.

Т/и не выходила из своей комнаты.

Впервые за все годы, что они жили в общем доме, она закрылась от всех. Заперла дверь изнутри, задвинула тяжёлый засов - тот самый, который устанавливали на случай вторжения. Никто не мог войти без её разрешения.

Она пила.

На столе стояли пустые бутылки из-под виски, текилы, вина. Всё, что было в мини-баре, она опустошила за первые двое суток. На третий день Чимин принёс новую партию, оставил у двери и ушёл, не дожидаясь ответа. Бутылки исчезли.

Она не ела. Подносы с едой, которые приносили Розэ или Лиса, стояли нетронутыми. Иногда она брала фрукт, откусывала кусочек и откладывала. Иногда пила воду. Но в основном - алкоголь. Только он помогал заглушить то, что она видела в глазах Айлин.

Тот взгляд.

Взгляд страха.

Взгляд, который она носила в себе с тринадцати лет. Взгляд, который она видела в зеркале после каждого убийства. Но тогда она могла закрыть глаза. А сейчас - не могла.

Она лежала на кровати, уставившись в потолок. Шторы были задёрнуты, в комнате царил полумрак. Ей не нужно было солнце. Она не хотела света. Она хотела, чтобы всё исчезло.

- Т/и, открой, - раздался голос за дверью. Юнги. Он стучал уже час. - Я знаю, ты слышишь меня. Я не уйду.

Она не ответила.

- Ты не можешь так продолжать, - сказал он тише. - Ты убьёшь себя. Ты нужна нам. Ты нужна мне.

Молчание.

Юнги прижался лбом к двери и закрыл глаза. Он чувствовал её боль через дерево, через сталь засова.

- Я буду здесь, - сказал он. - Я буду ждать.

Он сел на пол, прислонившись спиной к косяку. И остался там.

---

На втором этаже, в гостиной, собрались все остальные.

Айлин сидела в углу, сжавшись в комок. Она слышала о том, что Т/и не выходит, не ест, пьёт. И она знала, что виновата в этом. Именно она отшатнулась тогда, в парке.

- Я должна пойти к ней, - сказала Айлин, поднимая голову.

- Нет, - резко ответил Тэхён. - Ты только сделаешь хуже. Она не хочет, чтобы ты видела её в таком состоянии.

- Но это из-за меня! - голос Айлин дрогнул. - Она спасла меня, а я испугалась её. Я оттолкнула её. Я сделала ей больно.

- Ты не виновата, - сказала Лиса мягко. - Ты не привыкла к насилию. Мы все через это проходили. В первый раз я тоже испугалась Т/и. А потом поняла: она - не монстр. Она - та, кто защищает.

- Но она не выходит уже четвёртый день, - прошептала Дженни. - Это не похоже на неё. Она никогда не сдавалась.

- Она не сдаётся, - сказал Чонгук, стоя у окна. - Она просто... отдыхает. По-своему. Она всегда так делает после тяжёлых операций. Но обычно это длилось один день. Не четыре.

- Мы должны что-то сделать, - твёрдо сказал Хисын. - Если она не откроет, мы выломаем дверь.

- Не выломаете, - покачал головой Намджун. - Она установила засов. Вы его снесёте только с ломом. И она убьёт любого, кто войдёт без её разрешения. Это Т/и. Она не шутит.

- Тогда что? - спросил Чимин. - Мы будем смотреть, как она умирает?

- Нет, - сказал Юнги, входя в гостиную. Он выглядел измученным. - Я поговорю с ней. Если нужно - я пробуду там всю ночь. Ей нужен кто-то, кто не боится её крови.

- Ты уже пытался, - сказала Джису.

- Я попробую снова, - ответил Юнги. - И буду пробовать, пока она не откроет.

---

Ночь.

Юнги снова сидел у двери. Заслышав шаги, Т/и замерла внутри. Она слышала его голос, его дыхание, его настойчивость. Четвёртый день подряд.

- Оппа, уйди, - сказала она наконец. Голос был хриплым, опустошённым.

- Нет, - ответил Юнги. - Я не уйду. Я буду сидеть здесь, даже если ты никогда не откроешь.

- Я не хочу, чтобы ты видел меня такой.

- Я уже видел тебя всякой, - сказал он. - Ты думаешь, я не помню, как ты плакала в подвале, когда тебе было тринадцать? Как ты просыпалась с криками и цеплялась за меня, потому что боялась темноты? Я всё помню, Т/и. И я люблю тебя. Всех тебя. Даже ту, кто боится быть монстром.

Внутри послышался звук - слёзы. Т/и заплакала. Она рыдала так, как не рыдала много лет. Сдавив руками голову, сжавшись в комок на полу.

Юнги слышал это. Он не мог войти, но мог быть рядом.

- Я люблю тебя, - повторил он. - Мы все любим тебя. И Айлин тоже. Она просто... она не знала, как реагировать. Но она пришла, Т/и. Она стоит за углом и ждёт, когда ты сможешь её простить. А ей не за что просить прощения. Это ты прости себя.

Дверь открылась.

Т/и стояла на пороге - опухшая, с красными глазами, в мятой одежде, с запахом алкоголя и пустотой во взгляде. Она посмотрела на Юнги, и её губы дрогнули.

- Я не могу больше, - прошептала она. - Я не могу быть монстром. Я устала.

- Ты не монстр, - сказал Юнги, поднимаясь и обнимая её. - Ты - та, кто защищает. И ты всегда будешь ею.

Айлин вышла из-за угла, подошла ближе, остановилась на расстоянии шага.

- Т/и, - позвала она тихо. - Я не боюсь тебя. Я боялась крови. Но не тебя. Пожалуйста... пожалуйста, вернись к нам.

Т/и подняла на неё глаза. Слёзы всё ещё текли, но в них появился свет.

- Прости, - прошептала она.

- Не за что, - ответила Айлин. - Ты спасла меня. Ты спасла всех нас. И ты заслуживаешь быть счастливой.

Т/и шагнула к ней и обняла - крепко, как в тот день в парке, но без крови. И Айлин обняла её в ответ.

Вся семья стояла в коридоре и смотрела на это. Дженни плакала, прижимаясь к Хисыну. Лиса вытирала слёзы. Чонгук и Тэхён переглянулись и облегчённо выдохнули.

Юнги держал Т/и за плечо, пока она отпускала Айлин.

- Я больше так не сделаю, - сказала Т/и, глядя на всех. - Я не буду закрываться. Простите меня.

- Прощаем, - ответил за всех Намджун. - Но если ты ещё раз запрёшься - мы выломаем дверь вместе с тобой.

Т/и усмехнулась - слабо, но искренне.

- Договорились.

И дом снова стал домом.

Конец главы.