Трещина

Она не заметила, когда это случилось.

Может быть, в тот день, когда он впервые назвал её «красивой» не для чужих ушей. А может, когда ловил подушку и их пальцы встретились. Или когда он сказал, что не притворялся насчёт её злости.

Дженни перестала анализировать. Она просто чувствовала.

Каждое утро, когда Хисын приносил ей кофе - не потому что она заставила, а потому что «ты невыносима без кофеина». Каждый взгляд, которым он обменивался с ней на переменах - прежде чем наклониться к уху с очередной «подсказкой» о наблюдающих. Каждые его действия и слова сказанное с лёгкой усмешкой.

Она знала, что это игра. Но её сердце перестало слушать голову.

---

Утро. Общий дом.

Дженни спустилась к завтраку раньше обычного. Хисын уже сидел за столом с ноутбуком - работал над отчётами для «Elite Holdings». Увидев её, он кивнул и подвинул чашку кофе на её обычное место.

- Тёмная обжарка, два кусочка сахара, - сказал он, не поднимая глаз. - Как ты любишь.

- Спасибо, - Дженни села напротив, вглядываясь в его лицо.

Он был сосредоточен, холоден, немного устал. Ни тени той теплоты, которая появлялась, когда он шептал ей на ухо при посторонних. Здесь, в стенах общего дома, маска спадала.

- Ты сегодня рано, - заметил Хисын, отвлекаясь от экрана. - Не выспалась?

- Нормально, - соврала Дженни. Она не спала почти всю ночь.

Он кивнул и снова уткнулся в ноутбук. Дженни сжала кружку и почувствовала, как в груди что-то сжалось - как тогда, когда она в детстве случайно разбила любимую вазу матери и ждала наказания.

«Это игра, - напомнила она себе. - Он не обязан быть ласковым наедине».

Но легче не стало.

---

Эдем. Перемена.

Они шли по коридору. Хисын, как обычно, наклонился к её уху, чтобы прошептать что-то о проходящей мимо девушке, но на этот раз Дженни не рассмеялась.

- Ты в порядке? - спросил он, заметив её молчание.

- Да, - ответила она слишком быстро.

Хисын прищурился, но не стал давить. Взял её за руку - для виду, потому что на них смотрели - и повёл дальше.

Дженни смотрела на их переплетённые пальцы. На публике он держал её руку так, будто она была хрупкой и ценной. Но стоило им завернуть за угол, где никого не было, Хисын сразу отпустил.

- Спасибо, - сказал он, как всегда. Дежурно.

- Не за что, - ответила она, как всегда.

Но внутри всё кипело.

---

404. Большая перемена.

Дженни сидела на диване между Лисой и Розэ. Хисын был у окна с Чимином - они что-то обсуждали про финансы, жестикулировали, сверяли цифры на планшете. Он даже не взглянул в её сторону.

- Он сегодня какой-то отстранённый, - тихо заметила Розэ.

- Работа, - пожала плечами Дженни. - У нас отчёт через неделю.

Лиса и Розэ переглянулись. Тот самый взгляд, который Дженни уже начала замечать - но не могла расшифровать. В нём было что-то между жалостью и пониманием.

- Что? - спросила Дженни.

- Ничего, - быстро ответила Лиса. - Ты как сама?

- Нормально.

- Ты уже три раза сказала «нормально» за сегодня, - заметила Розэ. - Обычно ты говоришь «отлично» или «всё ужасно». «Нормально» - не твоё слово.

Дженни хотела возразить, но не успела. Хисын подошёл к дивану и протянул ей бутылку воды.

- Ты не пила с утра, - сказал он.

- Откуда ты знаешь? - спросила Дженни.

- Я всё замечаю, - ответил Хисын. И отошёл обратно к Чимину.

Лиса снова переглянулась с Розэ. Т/и, сидевшая в кресле, чуть качнула головой - едва заметно. «Не сейчас», - говорил её жест.

Дженни сжала бутылку. Ей показалось, что в голосе Хисына прозвучала забота. Но это была только игра. Он просто поддерживал иллюзию даже при ребятах.

Или нет?

---

Вечер. Общий дом. Кухня.

Дженни зашла за водой и застала Хисына одного. Он стоял у холодильника, доставая продукты для ужина (по очереди они готовили сами, сегодня была его очередь).

- Помочь? - спросила она.

- Не надо, - ответил он, не оборачиваясь. - Я быстро.

Дженни закрыла дверь кухни - так, чтобы никто не вошёл.

- Хисын, - позвала она.

Он повернулся. В его глазах - обычное спокойствие, никакой особой теплоты.

- Что?

- Ты... - она замялась, подбирая слова. - Ты сегодня весь день был странным. На публике - да, всё как обычно. Но здесь, с нами... ты как будто снова стал тем мальчиком, который только приехал. Отстранённым. Холодным.

Хисын положил пакет с овощами на стол.

- Я всегда такой, - сказал он. - На публике я играю роль. Здесь - я настоящий. Ты же сама согласилась на это в начале. Или ты забыла условия?

- Я не забыла, - тихо сказала Дженни.

- Тогда зачем этот разговор?

Она не знала, что ответить. Потому что правда - «мне больно, когда ты не смотришь на меня как на публике» - звучала бы глупо и жалко. Она - Ким Дженни, дочь мафии, львица - не может быть такой слабой.

- Ни за чем, - ответила она и вышла.

Хисын посмотрел ей вслед. Его лицо не изменилось, но рука, сжимавшая нож для овощей, замерла на секунду дольше, чем нужно.

---

Гостиная. Поздний вечер.

Девушки собрались в комнате Розэ - без Дженни. Она сказала, что устала и легла спать пораньше, но никто не поверил.

- Она влюбляется, - прямо сказала Лиса.

- Я заметила, - кивнула Розэ. - Он тоже, но не осознаёт.

- Или осознаёт, но боится, - добавила Т/и, сидя в кресле у окна. - Хисын - человек, который всю жизнь учился не привязываться. Его мать умерла, отец отверг на шестнадцать лет. Его старшая сестра считает его Он боится доверять.

- И что нам делать? - спросила Розэ.

- Ничего, - ответила Т/и. - Они должны разобраться сами. Если мы вмешаемся, Дженни возненавидит нас за то, что мы увидели её слабость. А Хисын закроется ещё сильнее.

- Но им больно, - тихо сказала Лиса.

- Иногда боль - лучший учитель, - повторила Т/и слова, которые когда-то сказал Чонгук. - Если они пройдут через это сами - их отношения будут настоящими. Если нет - значит, не судьба.

Розэ вздохнула. Лиса покачала головой.

А внизу, в своей комнате, Дженни сидела на кровати и смотрела на телефон. Их переписка с Хисыном была короткой и деловой: «Ты принесёшь отчёты?», «Да», «Кофе завтра?», «В 7:30».

Ни одного лишнего слова. Ни одного смайлика. Ни одного «спокойной ночи».

Она закрыла телефон, легла и уставилась в потолок.

«Это всего лишь игра, - повторяла она себе. - Ты же сама согласилась».

Но сердце отказывалось верить в собственную ложь.

---

Комната Хисына. То же время.

Он сидел за столом, перед ним - шахматная доска с незаконченной партией (он играл сам с собой). Белые почти выигрывали, но он отвлёкся.

В голове крутился разговор на кухне. Её голос - не капризный, не требовательный, а тихий и какой-то... потерянный.

«Ты как будто снова стал тем мальчиком, который только приехал».

Хисын провёл рукой по лицу. Он обещал себе не привязываться. Он дал слово, что эти отношения - только прикрытие. Что он не позволит себе чувствовать.

Но почему тогда ему было так трудно сказать ей «спокойной ночи» в чате? Почему он сто раз набирал сообщение и стирал?

- Потому что это игра, - прошептал он в пустоту. - И не больше.

Он взял чёрную пешку и переставил её на другое место. Белые всё равно выигрывали.

Но в шахматах, как и в жизни, иногда победа достаётся слишком дорогой ценой.

Конец главы.