Глава 7. Запах табака и вишнёвых пирожков

Утро началось не с крика петуха, а с крика Саши. Потому что петух, видимо, понял, что с этой компанией тягаться бесполезно, и ушёл в запой.

— Аделя, вставай! — гаркнула Гастелло, влетая в комнату кудрявой с энтузиазмом тарана.

— Саша? Ты… чего? — Адель с ненавистью выглянула из-под одеяла одним глазом.

— Поднимай свою задницу, пока я её не подняла! — боевой клич Александры не знал пощады.

Шайбакова медленно приняла вертикальное положение и обнаружила, что в комнате уже орудует целый десант: Вилка перебирает её футболки с приговором «это надевать, это сжечь», Наташа с Владом спорят, чья очередь тащить гитару, Вика рассматривает её детские фото на стене, а Саня уже утрамбовывает в спортивную сумку все вещи кудрявой.

— А остальные где? — спросила Адель, протирая глаза. За окном было подозрительно светло.

— Во дворе, с твоим дедом лясы точат, — хмыкнула Вика, разглядывая фотографию маленькой Адель в платье принцессы с пластиковой короной набекрень. — Он им, кажется, уже про войну рассказывает. Твой дед — национальное достояние, Шайбакова. Он кого угодно заговорит до потери пульса.

Адель усмехнулась — это была чистая правда. Её дед мог гипнотизировать взглядом и баюкать голосом так, что даже камень заплакал бы.

Адель усмехнулась, встала с кровати, поправляя футболку, которая задралась во сне, и пошагала в ванну. За ней следом, как верный оруженосец, пошла Вилка. Адель взяла щётку, собираясь чистить зубы, а Малышенко закрыла дверь.

— Малая, ты не против, если я тут... по делам схожу? — спросила Виолетта с видом заговорщицы.

— Я смотрю, слово «стеснение» не в твоём словаре, — улыбнулась Шайбакова и кивнула.

Сделав дела, Вилка села на крышку и уставилась на Адель через зеркало, как экстрасенс на передаче.

— Ты чего? — спросила кудрявая с зубной щёткой во рту.

— Так, смотрю, — философски ответила Вилка. — Ты красивая, когда злая. А ты почти всегда злая.

Адель выплюнула пену и показала ей средний палец. Вилка расцвела в улыбке.

________

На выходе бабушка Адель вручила им пакет пирожков с вишней. Миша, вечный пищевой реактор, схватил их с таким энтузиазмом, будто его три дня не кормили.

— Ты бы ещё пакет проглотил, — заметила Саша.

— Не искушай, — серьёзно ответил Миша.

Тут Адель заметила незнакомку: короткая стрижка, скромная улыбка, взгляд человека, который ещё не знает, во что ввязался.

— Привет, я Адель. А ты, прости, чей гуманитарный груз?

— Катя, — девушка засмеялась. — Меня Вика подтянула.

— Вика, ты предупреждаешь людей о побочных эффектах? — спросила Адель. — Например, о Мишином храпе и Сашиных утренних криках?

Теперь у них была целая армия: шесть девчонок и три парня. Дисбаланс, конечно, но кому какое дело.

Через 25 минут компания добралась до старой автобусной остановки. Лавочка была рассчитана на троих, но они уместились все, как сельди в бочке.

— Главное, чтобы приехал не тот мужик, у которого автобус заглох, — мечтательно сказал Миша. — Помню, как Адель тогда пришлось ехать на дедовском…

— Не смей называть ласточку дрындулетом! — рявкнула Шайбакова. — Это не просто транспорт, это семейная реликвия с характером!

— У неё одна фара моргает, когда она чихает, — заметил Влад.

— Значит, у неё аллергия на дураков. Сиди молча.

Дима, который до этого делал вид, что очень занят изучением неба, подошёл с видом побитой собаки.

— Адель, извини меня, — начал он, глядя в пол. — Я не хотел тебя как-то обидеть своей шуткой. Я просто под алкоголем не соображаю, что говорю. У меня вообще алкоголь превращает мозг в пюре. Обижаться на пюре — себя не уважать.

— Ладно, прощён, — великодушно кивнула Шайбакова.

В этот момент, словно по волшебству, подъехал автобус. И — о чудо — за рулём сидел нормальный мужик, а не тот тип, чей автобус любил умирать в самых живописных местах.

Компания ворвалась в салон с таким грохотом, будто нагрянуло спецподразделение. Они заняли все задние сиденья, и бабки на передних рядах синхронно вздохнули, чувствуя приближение хаоса.

Бабульки недовольно на них посмотрели. Особенно одна — самая противная, с авоськой и взглядом, который убивал наповал. Она держалась целых три минуты, что было настоящим подвигом для человека её возраста и темперамента.

— А потише нельзя?! Малолетки тупорылые, охренели совсем! — её голос пробивал даже шум мотора. — Все татуированные! Девочки выглядят как пацаны! Позорище! Куда ваши родители смотрят?!

Ребята переглянулись. А потом заржали так громко, что, наверное, в соседнем районе проснулись собаки. Бабка лишь тяжело вздохнула, поняв, что проиграла эту битву, развернулась обратно и уставилась в окно, обиженно шмыгая носом.

До следующей остановки они доехали за 10 минут, которые показались вечностью из-за запаха бензина и чьей-то забытой котлеты в пластиковом контейнере. Выйдя, компания вдохнула свежий воздух — такого в автобусе не хватало катастрофически.

— Так, теперь заходим в навигатор и идём искать дом, — сказала Николаева, включая приложение на телефоне. Телефон подумал, загрустил и показал маршрут через три болота и, кажется, сквозь чей-то огород.

По пути Адель разговорилась с Катей. Оказалось, та обожала американские комедии, ненавидела кориандр и однажды победила в конкурсе по поеданию пельменей. Короче, человек-сокровище. Шайбакова расхохоталась над очередной Катиной шуткой и по-дружески положила руку ей на плечо.

Сердце Наташи, шедшей сзади, сделало кульбит. Потом ещё один. Потом остановилось и снова забилось в бешеном ритме. Ревность? Да ну, бред. Адель — её подруга, а Катя тут вообще ни при чём. И вообще, Наташе плевать. Абсолютно. Насквозь. До мурашек в пальцах. До желания оттащить Адель в сторону и...

— Чего грустная такая? — спросил Влад, жуя на ходу пирожок. — Пирожок хочешь? Бабушка Адель делает их с любовью и, кажется, с коньяком.

— Я не грустная, просто задумалась.

— Задумалась, смотря на Адель и Катю? — начал подозревать Влад. В его глазах горел огонь человека, который только что решил загадку века.

Наташа ничего не ответила. Она молча отвернулась, рассматривая высокие сосны и дубы. А Влад, увидев реакцию девушки, усмехнулся, качая головой.

— Наташ, — сказал он тихо, чтобы никто не слышал. — Ты бы ей сказала уже. А то она реально тупая в этих вопросах. Помнишь, как парень на площадке ей комплимент сказал, а она спросила, не хочет ли он её джинсы купить, потому что «хорошие джинсы, почти новые»?

Наташа невольно улыбнулась. Да, это эпично.

__________

Дом оказался именно таким, как на картинке: два этажа, беседка, и — главное — четыре спальни и два туалета. Всё, что нужно для счастья. В пяти минутах от дома находилась большая речка, куда они пойдут купаться завтра. А сегодня у них был другой план: шашлыки, алкоголь и обсуждение всех и вся, включая политику, смысл жизни и того, почему Миша до сих пор не научился готовить яичницу без скорлупы.

Разбежались по комнатам: Дима с Мишей, Вилка с Сашей, Вика с Катей, Адель с Наташей. Влада с позором отправили на диван в зал, потому что он, по словам Саши, «храпит как легавый на болоте».

Наташа зашла в их комнату и застыла: Адель лежала на двуспальной кровати в форме морской звезды, уже почти уснув.

— Ты переодеваться будешь?

— М-м-м, — ответила звезда.

— Адель.

— Да-да, секунду, — кудрявая приоткрыла один глаз. — Дай мне ещё одну секунду. И ещё одну. И ещё…

— Я ложусь на тебя, если ты не встанешь.

— Угроза? Или обещание?

Наташа покраснела и кинула в неё подушку.

__________

Вечер удался на славу. Компания оккупировала беседку. На столе — тарелки, стаканы, снеки, закуски и арсенал алкоголя, которого хватило бы на небольшой полк. Влад сидел, настраивая гитару, и издавал звуки, похожие на крик раненого лося.

— Влад, ты её настраиваешь или пытаешься вызвать духов? — спросила Вика.

— Духов тоже, — серьёзно ответил Влад. — Но сначала настройка.

Саша рассказывала смешные истории, все остальные её слушали, а Дима жарил шашлык, иногда вкидывая свои комментарии и шутки.

— Короче, представляете, захожу я в магазин, — вещала Саша, размахивая руками так, что чуть не сбила стакан с соком. — А там этот продавец, с бровями как гусеницы...

— Где именно у него росли брови, уточни, — вставил Дима. — На лице или отдельно?

— Дима, заткнись, я тут шедевр рассказываю!

Всем было весело. Кроме Наташи. Она сидела и смотрела на Адель, которая обнимала Катю за плечи, смеясь над очередной шуткой Гастелло. Внутри у Булатовой всё кипело. Она чувствовала себя чайником на плите, у которого вот-вот сорвёт крышку._________

Прошёл час. Все уже были немного выпившие, но не так, как в тот раз, когда Адель кинулась на лысого с кулаками. Тот вечер вошёл в историю компании под названием «Атака кудрявой» и до сих пор пересказывался с горящими глазами и новыми подробностями, которых на самом деле не было.

Шайбакова встала и отошла за дом — покурить. Наташа выждала минуту и двинулась следом, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

За домом Адель стояла, прислонившись к стене, и пускала дымные кольца в алый закат. Выглядело это до неприличия кинематографично.

— Адель... — голос Наташи прозвучал тише, чем она хотела.

Шайбакова повернулась, удивлённо подняв брови. Наташа подошла вплотную, выхватила у неё из пальцев сигарету, затушила о стену и бросила на землю. Смелость, конечно, была запредельная.

Кудрявая взглянула на подругу пьяными, но всё ещё осознающими глазами. Наташа посмотрела в эти глаза, потом на губы. Сердце пропустило удар. И ещё один.

Адель медленно, очень медленно, словно боясь спугнуть редкую птицу, положила руки на талию Наташи. Кончики их носов соприкоснулись. Воцарилась тишина.

В глазах Адель читался немой вопрос: «Можно?»

Наташа кивнула. Едва заметно, но достаточно.

Адель притянула её за талию ближе и поцеловала. Первый поцелуй. Неумелый, немного нервный, со вкусом табака и вишнёвых пирожков. Губы Наташи оказались мягкими и тёплыми, и мир вокруг перестал существовать.

Через двадцать секунд, которые растянулись в вечность, Наташа отстранилась — тяжело дыша, с горящими щеками и бешеным пульсом. Адель улыбнулась той самой победной улыбкой, от которой у Наташи подкашивались колени.

— Ну, — выдохнула Адель с победной улыбкой. — Кажется, подругами мы больше не отделаемся.

— Заткнись, — счастливо сказала Наташа и поцеловала её снова.

___________

Весь оставшийся вечер, до самой ночи, компания провела в этой беседке. Они смеялись, пели, пили, кто-то даже плакал (Миша, когда вспомнил свою бывшую, и Вика, когда закончились чипсы). А Адель с Наташей были счастливы.

Они сидели рядом, и под столом их пальцы были переплетены. Никто не видел. Никто не знал. Им нравилось это маленькое тайное счастье.

Когда все разошлись по комнатам, Адель первой влетела в спальню, плюхнулась на кровать и распахнула одеяло, как приглашая в свой личный маленький рай. Наташа улыбнулась и легла рядом.

Кудрявая тут же обняла её за талию, прижалась щекой к груди и выдохнула с таким облегчением, будто ныряльщик наконец всплыл на поверхность. Наташа запустила пальцы в её волосы, перебирая кудряшки, и почувствовала, как Адель обмякла, проваливаясь в сон.

— Наташ? — прошептала Адель уже сквозь сон.

— Мм?

— Ты пахнешь пирожками. Это прикольно.

— А ты пахнешь табаком, — ответила Наташа.

— Это тоже прикольно.

Они уснули так: переплетённые, улыбающиеся, счастливые. За окном светила луна, а в зале храпел Влад.

А завтра им придётся делать вид. Но это будет завтра.________

Ура, новая глава!

Гав-гав.