Глава 1. Туда, где ветер пахнет свободой

Наконец-то! Учебники сданы, тетрадки заброшены на дальнюю полку, и будильник можно смело выключать до сентября. Это мгновение, когда заканчивается учебный год и начинается самое жаркое, самое звонкое и беззаботное лето, которое мы ждали на протяжении девяти месяцев. И Адель была не исключением.

Она находилась в своей комнате, развалившись посередине кровати в форме звезды, и листала TikTok в телефоне. Повсюду царил творческий беспорядок: джинсы, которые она сама сшила, валялись на стуле, нитки с иголками — на прикроватной тумбочке, а на полу приютились несколько листов с эскизами будущих вещей. Окно было открыто нараспашку, и в комнату врывался прохладный летний ветер, играя шторами и растрепанными кудрями девушки.

Адель громко рассмеялась очередному глупому видео с котом, сразу закинув его в избранные. Она уже строила планы на лето: встречи с друзьями, походы в клуб, новые вещи для своего бренда и, возможно, даже пирс на закате. Но тут дверь резко открылась, и в комнату влетела её мать.

Адель подскочила на кровати, откинув телефон в сторону, и удивлёнными глазами взглянула на женщину, стоявшую на пороге.

— Адель, ну ёлки-палки, опять этот срач! — недовольно сказала мать, поджимая губы и окидывая взглядом поле боя. — Неужели нельзя навести здесь порядок хоть раз в жизни?

— Потом уберу, мам. Ты что-то хотела? — спросила Шайбакова, садясь на край кровати и настороженно следя за выражением лица матери. Она слишком хорошо знала этот тон — ничего хорошего он обычно не предвещал.

— Да, хотела сказать, чтобы ты собирала чемодан, — серьёзно произнесла мать, скрестив руки на груди.

Адель нахмурилась, не понимая.

— Ты едешь к бабушке и дедушке в деревню на всё лето.

И тут понеслось.

— ЧТО?! — голос Адель сорвался на визг. — Мам, ты серьёзно? Нет! Я никуда не еду! У меня планы! У меня… у меня жизнь, в конце концов!

Крики, недовольства, чуть ли не маты — всё полетело в сторону матери. Адель вскочила с кровати, заметалась по комнате, размахивая руками. Она очень не хотела ехать в эту деревню. В городе оставались друзья и тусовки, на которых можно было напиться до потери сознания.

— Мам, да там даже интернета практически нету! — громко возмущалась кудрявая, хватая подушку и сжимая её в нервном порыве.

— Ничего страшного, зато отдохнёшь от своего телефона. А то целыми днями в нём сидишь, — спокойно, даже ледяным тоном ответила женщина. — И прекрати истерику. Решение принято. Ты давно не видела бабушку с дедушкой, они соскучились.

— Но ма-а-ам...

— Всё, Адель. Через час выезжаем.

Мать развернулась и ушла, хлопнув дверью с такой силой, что со стены чуть не слетела фотография.

Адель смотрела на закрытую дверь, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. В груди клокотала злость пополам с отчаянием. Ну что она будет делать в этой деревне? Коров пасти? Траву на грядках дёргать? Там, наверное, кроме дедов и бабулек никого и нет, даже поговорить не с кем. Она представила бесконечные скучные вечера, комаров, запах навоза и полное отсутствие нормальной одежды на местных жителях.

Тяжело вздохнув, девушка подошла к огромному шкафу и достала оттуда чёрный чемодан, с глухим стуком кидая его на кровать. Она сложила в него несколько стопок с одеждой — преимущественно чёрное, удобное и то, что не жалко испачкать. Закинула туда же блокнот для эскизов, карандаши, пару банок с краской для ткани и, подумав секунду, всё-таки сунула на самое дно книгу, которую давно хотела прочитать. Телефон, конечно, поедет с ней — мама может запрещать, но отнять не посмеет.

Закончив с чемоданом, Адель его закрыла, уселась на него сверху, чтобы защёлкнуть замки, и поставила к стене около двери. Затем она легла на кровать, уставилась в потолок и прошептала в пустоту:

— Прощай, лето моей мечты.

________

Два часа на машине пролетели незаметно — всё это время Адель спала на заднем сиденье, заткнув уши наушниками и поджав ноги под себя. Ей снился странный сон: будто она идёт по бесконечному вишнёвому саду, а кто-то зовёт её по имени, но обернуться не получается.

Когда машина остановилась, кудрявая открыла глаза, протирая их кулаками, чтобы быстрее прийти в себя. Солнце светило прямо в окно, и сначала она ничего не видела, только яркие пятна. Но затем разглядела: у калитки стояла пожилая женщина, совсем немного за пятьдесят, в цветастом платье и белом переднике. Она лучезарно улыбалась, прикрывая ладонью глаза от солнца.

Увидев бабушку, губы Шайбаковой расплылись в искренней улыбке. Да, она не хотела ехать. Да, она злилась на мать. Но по бабушке она соскучилась — по её пирожкам, по её мягкому голосу, по запаху пирогов и старого дерева в доме. Девушка вылетела из машины, даже не захлопнув дверь, и побежала к старушке, аккуратно её обнимая — не слишком сильно, чтобы не задушить.

— Привет, Аделечка, — радостно промолвила бабушка, гладя внучку по спине. — Ты так изменилась, красавица моя. Выросла, похорошела. А волосы-то, волосы какие кудрявые стали!

Адель ничего не ответила, лишь отступила на шаг и покрутилась вокруг своей оси, показывая себя и свой образ: чёрная майка, рваные джинсы, кеды с яркими шнурками и огромные круглые серьги. Бабушка лишь сильнее улыбнулась, чмокая внучку в щёку.

— Дед там во дворе сидит, проходи. Он тебя заждался, места себе не находил.

— А родители? — спросила Адель, обернувшись.

— Они сейчас вещи принесут и поедут. Не задерживай их.

Адель прошла во двор и сразу же увидела деда. Он сидел на старой лавке под яблоней и что-то мастерил — то ли скворечник, то ли починял табуретку. В руках он держал молоток, а на носу — вечные очки в железной оправе.

— Дедик, привет! — с улыбкой крикнула кудрявая, подходя ближе.

Старик поднял голову, на секунду замер, а потом молоток выпал из его рук.

— О-ой, Аделечка моя! — проговорил он срывающимся голосом, соскакивая с лавки. Он пошёл к девушке, раскрывая руки для объятий, и в его глазах блестели слёзы. Адель сразу обняла дедушку, уткнувшись носом в его плечо. От него пахло деревом, табаком и солнцем. Она вдруг с остротой поняла, как же сильно скучала по ним обоим.

— Ну, ну, чего расклеился? — проворчал дед сам на себя, отстраняясь и пряча глаза. — Проходи, проходи, мы тебе комнату приготовили. И вишнёвый пирог в печи.

— Пирог? — глаза Адель загорелись. — Дедик, я тебя обожаю.

— А я тебя больше, — подмигнул он и, прихрамывая, пошёл в дом, бросив: — Чай пить будем!

________

Прошло полтора часа. Родители давно уехали — мать коротко поцеловала её в лоб и шепнула «не скучай, это тебе на пользу», а отец пожал руку и как-то виновато улыбнулся. Теперь дедушка с бабушкой сидели в зале и спорили на тему, где же дед в очередной раз посеял пульт от телевизора.

— Да ты его вчера на печку клал! — кричала бабушка.

— Ничего я не клал! А ну-ка обыщи карманы!

Адель посмотрела в окно. Погода стояла прекрасная: небо голубое-голубое, солнце припекало, но не жарило, и лёгкий ветерок шевелил листья старого тополя за забором. Деревня жила своей размеренной жизнью: где-то лаяла собака, кричали петухи, и пахло свежескошенной травой.

Девушка решила немного прогуляться. Она подошла к чемодану, открыла его и принялась рыться в поисках подходящего наряда. Достала чёрную футболку и свои любимые джинсы «white ass», которые сшила сама — с заниженной талией и аккуратными потёртостями. Она оделась, критически осмотрела себя в маленьком зеркале на стене, поправила кудри, взяла со стола наушники с телефоном и спустилась вниз.

— Я гулять, — бросила она, заглядывая в зал.

— Только не уходи далеко, — сказала бабушка. — И к пруду не ходи, вода ещё холодная!

— Ладно, ладно…

Девушка вышла за калитку, воткнула один наушник (второй оставила свободным — вдруг услышит что-то важное) и пошла вдоль улицы.

________*От лица Адель*

Я шла по улице и рассматривала местность. Давно меня не было в этой деревне — года три, наверное. И тут многое изменилось. Например, сделали нормальный асфальт, а не ту разбитую колею, по которой я раньше боялась ходить в сандалиях. Отремонтировали детскую площадку: качели больше не скрипели, а горка стала ярко-жёлтой. Снесли несколько заброшенных зданий, на месте которых теперь красовалась аккуратная зелёная лужайка с лавочками.

Ветер трепал мои волосы, и я чувствовала себя почти свободной. Почти — потому что где-то глубоко внутри всё ещё злилась на мать. Но воздух здесь был совсем другим. Не как в городе, где пахнет бензином и пылью. Здесь пахло цветами, мятой и чем-то сладким.

Идя мимо домов, я заглядывалась на палисадники. У одних росли пионы, у других — розы, а у третьих — целые заросли смородины. И вдруг в одном из дворов я заметила девушку.

Я остановилась как вкопанная.

Она была примерно моего возраста — где-то шестнадцать-семнадцать лет. Я сразу это поняла по её фигуре и манере двигаться. У неё были прямые русые волосы, собранные в небрежный низкий хвост, и это всё, что я увидела, потому что она стояла ко мне спиной. На ней была простая красная майка и короткие шорты, а в руках — небольшая плетёная корзинка.

Эта девушка стояла под раскидистой вишней и аккуратно, почти трепетно, собирала в корзинку спелые ягоды, которые уже успели созреть. Она тянулась к верхним веткам, вставала на цыпочки, и от этого её силуэт казался невесомым, почти воздушным.

Я стояла посередине улицы и тупо пялилась на неё. Как дура. Потому что не могла понять, что именно меня зацепило. Может быть, то, как свет падал на её волосы. Может быть, то, как она легко улыбнулась чему-то своему, когда очередная вишня упала в корзинку.

А потом она чуть повернула голову, и я увидела профиль — острый подбородок, длинные ресницы, лёгкий румянец на щеках.

Я опомнилась. Встряхнула головой, поправила кудри — наверное, чтобы сделать вид, что я просто смотрела на облака — и быстрым шагом ушла, чувствуя, как горит лицо. Сердце колотилось где-то в горле. Зачем? Почему? Я же не из тех, кто смущается из-за случайных прохожих.

Всю оставшуюся прогулку я думала только о ней. О том, кто она, откуда взялась, почему я её раньше не видела. Поняв, что это мой шанс найти общение на это проклятое лето, я твёрдо решила: в следующий раз подойду и познакомлюсь. Даже если буду выглядеть идиоткой.

________

Уже сидя на небольшой кухне, мы с бабушкой и дедушкой пили чай с блинчиками. Блинчики были тонкими, кружевными, с дырочками — такие, как умеет делать только бабушка. Я макала их в сгущёнку и рассказывала о школе, о своих друзьях из города, о своём бренде одежды, о том, как мы с подругой Ленкой чуть не опоздали на последний звонок.

Они слушали, кивали, иногда переглядывались с такой теплотой, что у меня щемило в груди. Бабушка хвалила меня, называла молодцом, а дед серьёзным тоном сказал, что из меня «выйдет толк, если я не буду лениться». Я лишь улыбалась с горящими глазами.

— Кстати, ещё ни с кем здесь не познакомилась? — спросила у меня бабушка, отпивая немного чая из гранёного стакана. Она посмотрела на меня поверх очков с хитрецой.

— Пока нет, — я свернула блинчик трубочкой и отправила в рот. Прожевала. — Но уже увидела одну девочку. Думаю, если завтра увижу, подойду к ней.

— Это случайно не в тридцать четвёртом доме? — спросил дедушка, поднимая бровь. Я молча кивнула с набитым ртом. — Так это к тёте Зое внучка приехала. Наташей зовут. Она младше тебя на год.

Мои глаза расширились от удивления. Я проглотила блинчик и выпалила:

— Нифига себе… А она вообще… ну, нормальная?

— Ой, Аделя, — бабушка махнула рукой. — Хорошая девочка. Тихая, правда, очень. Всё время одна. С книжками сидит. Но добрая. Помогает тёте Зое по хозяйству.

Тихая. Книжки. Хозяйство. Я закатила глаза. Ну вот, опять. Наверное, из тех, кто вяжет крючком и слушает грустные песни под гитару. Но потом вспомнила, как она стояла под вишней — такая лёгкая, почти прозрачная на солнце. И почему-то захотелось узнать её получше.

— Ладно, посмотрим, — сказала я, потянувшись за новым блинчиком.

________

Спустя полчаса я ушла в свою комнату, пожелав старикам спокойной ночи. Бабушка поцеловала меня в лоб и перекрестила на сон грядущий, дед пожал руку и сказал: «Спи, герой». Я поднялась наверх, в маленькую комнатку, где всё пахло старым деревом, лавандой и детством.

Здесь ничего не изменилось. Те же ситцевые занавески на окне, тот же круглый ковёр на полу, те же фотографии на стенах — я маленькая, с косичками, на фоне коровы. Я плюхнулась на скрипучую старую кровать, которая жалобно заныла подо мной, и закрыла глаза.

Телефон пиликнул — сообщение от Ленки: «Ну как там, в глуши? Выжила?»

Я набрала в ответ: «Пока да. Но тут есть вишня. И одна странная девочка. Завтра буду разбираться».

Ленка ответила смайликом и пожеланием удачи. Я положила телефон на тумбочку, натянула тонкое одеяло до подбородка и уставилась в потолок, где играли тени от уличных фонарей.

За окном стрекотали сверчки, где-то далеко лаяла собака, и ветер всё так же шевелил листья тополя. И в этом шуме было что-то успокаивающее. Несмотря на всё моё нежелание быть здесь, несмотря на сорванные планы, обиду и злость — я вдруг почувствовала странное спокойствие.

Завтра я найду эту девушку.

Завтра я с ней заговорю.

А сегодня — пусть мне приснится тот вишнёвый сад.

Я закрыла глаза и моментально провалилась в сон, улыбаясь чему-то своему._________Я уже не могу дождаться наступления лета, знаю вы тоже, поэтому решила написать данную историю, пропитанную летним, деревенским вайбом и первой любовью. Позже добавятся ещё персонажи.