«ваша Влада»

Предпоследняя глава.. Мне так грустно заканчивать этот фф. Но в будущем будет еще работа! Приятного прочтения!🤍Не забываем про тгк-tyrkinaqТам все новости_______________________________

В доме Ахмеровых царил невыносимый кошмар, который эхом отдавался в каждом уголке и в каждой душе. Уже второй день мать, дрожащая тень самой себя, рыдала без умолку, охваченная парализующим страхом за свою жизнь, за судьбу всей семьи. Отец, сцепив зубы, тщетно пытался вернуть ей покой, но его слова тонули в волнах её отчаяния.

Айгуль, тем временем, лежала в своей комнате, словно мертвая. Два дня она не находила в себе сил встать, даже чтобы принять душ, чувствуя, как каждая клеточка её тела кричит от изнеможения и душевной боли. Она была чиста, ей повезло, её не трогали, но внутренне... внутренне она была изъедена грязью и ужасом тех дней, проведенных в подвале. Стоило ей закрыть глаза, как перед ней вновь оживали жуткие картины: звуки ударов, сдавленные крики, исковерканные лица её мучителей, и главное – её собственные отчаянные попытки хоть как-то оградить Владу от жестокости мужчин. Чувство вины и бессилия грызло её изнутри, не давая ни минуты покоя. Её тело болело не от побоев, а от нервного напряжения, от осознания того, что её душа была ранена гораздо глубже, чем могли бы ранить физические травмы. В горле стоял ком, в голове гудела пустота, а желудок сводило от тошноты при одной мысли о еде.

Внезапно дверь её комнаты тихо отворилась, и Айгуль, тяжело подняв взгляд, увидела на пороге Наташу. Впервые за эти мучительные дни в ней проснулась хоть какая-то энергия. Она рванулась с кровати, забыв о слабости, и крепко обняла подругу, вцепляясь в неё, как утопающий в спасательный круг. Это объятие было криком о помощи, безмолвным признанием её страданий.

— Гуля, Господи... — прошептала Наталья, осторожно отстраняясь и вглядываясь в измученное лицо подруги. — Ты совсем себя запустила...

Айгуль лишь покачнулась, едва удерживаясь на ногах. Её голос звучал глухо, срываясь на почти неслышимый шёпот.

— Наташ, мне... мне так плохо, — в этих словах была вся её боль, вся её измученная душа. — Как там Влада? Где она сейчас?

— Дома она, успокойся. Сядь, давай, — Наталья провела её к кровати, нежно усаживая, словно хрупкую вазу. — Ну, расскажи мне, что случилось? Всё, от начала до конца.

И Айгуль начала рассказывать, и каждое слово, каждый звук, вылетавший из её губ, разрывал старые раны, выпуская наружу скопившиеся за эти дни слёзы. Она рыдала, не стесняясь, не пытаясь сдерживаться, и Наталья просто обнимала её, позволяя выплакаться, давая понять, что они не одни, что они есть друг у друга в этом жестоком мире. Это были не просто слёзы — это был поток горя, отчаяния, ужаса, который наконец-то прорвался наружу. Её тело сотрясалось от рыданий, и она чувствовала, как будто из неё вымывается вся та боль, которая душила её изнутри.

— Как вообще Влада всё это пережила тогда? — всхлипывала Айгуль, уткнувшись лицом в колени подруги. — Я... я просто не могу себе это представить...

— Она это до сих пор переживает... — тихо, почти шёпотом ответила Наташа, поглаживая Айгуль по волосам, пытаясь передать ей хоть частичку своего тепла и поддержки. — Но мы рядом, всегда будем рядом.

Внезапно в памяти Айгуль всплыло ещё одно лицо.

— Как там Марат? — виновато проговорила она, вспомнив, что отец, скорее всего, избил его. — Я... я волнуюсь за него.

— Он ждёт тебя, каждый день, — Наталья улыбнулась, и эта улыбка была искренней, полной надежды. — Вот я и пришла, чтобы это передать, и совсем забыла... Он просил сказать, что будет ждать тебя послезавтра, на вашем месте.

Эти слова Марата стали для Айгуль неожиданным, но таким желанным бальзамом на израненную душу. В её глазах, ещё недавно полных слёз, вспыхнул огонёк. Она слабо, но искренне улыбнулась. Казалось, что к ней вернулись силы, будто само дыхание жизни вновь наполнило её лёгкие. Поднявшись с кровати, она наконец-то пошла в душ, чтобы смыть с себя не только грязь, но и тот невидимый отпечаток ужаса, пока Наталья тихо беседовала с её родителями, успокаивая их и рассказывая о первых шагах к возвращению Айгуль к нормальной жизни.

_____________________________

Время близилось к семи утра, и Влада, уставшая и натруженная, наконец добралась до заброшенного здания. Его коридоры пахли сыростью и старой пылью, пол скрипел под каждой ногой, и в этих звуках казалось, будто прошлое шепчет ей угрозы. Сердце билось учащённо, смесь усталости, злости и предчувствия — всё это сжимало грудь.

Она едва переступила порог, как к ней подскочили незнакомые парни и схватили за руки. Страх прошиб холодом по коже, на миг Влада почувствовала, как мир сужается до рук, сжимающих её запястья, до немого крика, застрявшего в горле. Но из тени вышел мужчина и с резким приказом отпустили её — и в ту же секунду Влада подняла глаза и увидела его. Костя. Тот, кто хотел видеть её «прининудительно».

— Владислава Зималетдинова... Интересная гостья, — прозвучало колюче и почти издевательски. — Чего пришла?

Влада почувствовала, как по коже побежали мурашки. На губах рвануло лёгкое, кривое движение, похожее на улыбку, и ответ вырвался мягко, но с острым шрамом иронии

— Ты ведь хотел меня украсть, так я пришла сама. Или что — уже забыл?

Он не стал терпеть сарказм. Резко схватив её под руку, он проворчал и повёл в одну из комнат. Влада шла, чувствуя, как адреналин ударяет в виски, как мысль о возможной боли и унижении пронзает голову, но одновременно где-то внутри жила тлеющая уверенность — сегодня она сама держит ситуацию под контролем хоть немного.

В комнатe Костя толкнул её в кресло и быстро закрыл дверь. Он опёрся о стену и просто смотрел на вьющиеся светлые волосы Влады, будто разглядывая приз. Её раздражала эта сцена, и она выпустила из себя вызов, пытаясь скрыть трепет

— Что смотришь? Ты же хотел меня убить. Или я что-то путаю?

— Не путаешь. — Он усмехнулся, и в этом смехе было и холодное торжество — Но не только я хотел. Твой «любимый» тоже. Андрейку помнишь?

Сердце Влады сжалось — в груди образовалась пустота. Почему он знает? Что он знает? В голове мелькали фрагменты — разговоры, взгляды, обещания.

— Он просил, чтобы ты была только его. — Костя подошёл ближе, улыбка стала ещё шире, и в ней читалось расчётливое удовлетворение — Он согласился бы на всё, лишь бы ты была его. Взамен он должен был служить мне всю жизнь. Но ты сама пришла значит, он будет служить мне, а тебя... для тебя я придумаю место.

Эти слова ударили по ней острее любого физического удара. Сначала вспыхнул гнев — горячий, резкий — а затем пронзила холодная отчаяние: кто придумает «место» для неё? Зачем они так расправляются с людскими судьбами?

— Убей меня, — Влада собралась с духом и с трудом выдавила — только отстань от моего брата и от Туркина, и всё на этом закончится. Пожалуйста.

— Я знаю твой план. — Костя неожиданно грубо ухватил её за подбородок, прижимая к себе взглядом, будто пытаясь вытянуть из неё всю правду — Ты здесь, а через час придут твои «благоверные», так?

Её душа вздрогнула, как он мог так быстро всё понять? Откуда у него такая уверенность? Она открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли. Вместо ответа он сорвал её с кресла и с силой влепил в стену, боль вспыхнула по всему телу, прилив крови, твердый металл стены с хрустом встретил её позвоночник. Ей было ясно, что для него она всего лишь повод, предмет торга.

На коленях, опёршись о холодную стену, Влада сжала голову руками. Сердце билось в ушах, в голове звенело. Когда она посмотрела на ладонь, там тянулся багровый след — не только от удара, но и знак того, что события приняли опасный оборот. Внутри всё скрипело и ломалось, и гордость, и страх, и какая-то непокорная надежда, что она ещё сможет повернуть всё в свою сторону. Боль была физической, но острее всего резала душевная тревога за тех, кого она любила — за брата, за Туркина. Этот страх, смешанный с обидой на саму себя за вмешательство в чужие планы, делал её взгляд ещё более решительным.

Она знала, всё идет не в лучшую сторону, но ещё не всё потеряно. В каждом вздохе, в каждом стоне было желание встать и сражаться , не только за себя, но за тех, чьи имена она едва успела произнести перед этим.

_______

Вахит проснулся, тревога тут же нахлынула его, они проспали. Подскакивая, он разбудил Валеру, и обе фигуры в комнате зашевелились как порыв ветра, секунды казались вечностью. Сборы прошли на автомате, сумки, куртки, быстрые вздохи, слова, всё смешалось в одном напряжённом порыве. У каждого движения теперь была одна цель.

Туркин намеревался заглянуть к Владе перед выходом, но, открыв дверь её комнаты, застыл, постель была растрёпанной, вещи раскиданы по полу, по углам, следы спешки. Сама Влады не было. Из-под подушки торчала бумажка, сердце у него сжалось, пальцы дрожали, когда он взял и развернул лист. Записка оказалась коротким, горячим посланием

«Дорогие Вахит и Валера, я узнала ваш план и не могу позволить вам погибнуть ради меня. Вы стали для меня очень важны, вы всегда приходили на помощь, теперь моя очередь. Возможно, меня уже нет или меня увезли из страны. Знайте: я мечтала о такой опоре, как вы. Передайте Наташе и Айгуль, что я их люблю, они были самым ценным в моей жизни. Спасибо Марату, он хороший друг. Я не умею красиво говорить. Ваша Влада.»

Глаза Туркина внезапно наполнились слезами; письмо, пахнущее её почерком и страхом, легло тяжёлым грузом в груди. Но времени для горя не было. Валера выскочил из комнаты, сунул записку Вахиту, голос хриплый от сдерживаемой паники:«Читай!»

Слова прочитались на одном дыхании, и прочитанное подожгло всё внутри, холод, боль, острое ощущение вины и безоружности. В памяти всплывали жуткие картины. как Колик издевался над ней, как унижала Эльвира, сколько она вынесла. Мысли мелькали как острые вспышки: «почему это случилось? Можно ли было её спасти раньше?» Но сейчас нужно было действовать.

Вахит схватил старую сумку, в котором лежал пистолет, подарок Вовы ещё в апреле, руки дрожали, но решимость стала осязаемой. Они не стали больше медлить, всё собиралось молниеносно, как в дежавю решающего момента. Схватив вещи, они вылетели из дома, и холодный утренний воздух врезался в лицо.

Дорога к базе Кащея тянулась мучительно медленно и в то же время проходила в бешеном темпе. каждое перекрёстное движение, каждый прохожий в толпе, возможный задерживающий фактор. Сердце Вахита колотилось так, что казалось, оно выскочит из груди. В голове крутились только два слова «спасти Владy». Вспышки памяти терзали его, сцены насилия, шёпоты Влады, её последние строки в записке. Мысль «Эльвиры больше нет, но Влада должна жить» стала для него важным.

Они бежали очень быстро, дыхание перехватывало, руки были липкими от пота, а в горле горчило. Каждый километр приближал их к месту, где всё могло закончиться или начаться заново. И в этой дикой, колющей надежде они ускоряли шаг, чувствуя, как судьба сжимается в сжатый кулак времени — сейчас было главное не опоздать.

_______________________________

В ту самую комнату, где Влада оказалась наедине с Кащеем, вдруг яростно застучали, и спустя несколько мгновений дверь распахнулась. На пороге появилась Эльвира — статная, излучающая злобу и ехидство. Её присутствие словно сгустило воздух, напоив его ядом.

— Ой, дорогая, и ты тут! — промурлыкала она, цокая каблуками по грязному полу, медленно приближаясь к Владе. — Давненько не виделись.

Лицо Эльвиры было красивым, но маска злобы исказила его до неузнаваемости. Влада невольно вздрогнула, столкновение с Эльвирой значило лишь одно, боль, унижение и, возможно, смерть. Её сердце, и без того колотящееся в бешеном темпе, замерло на мгновение.

— Отошла от неё — Константин схватил Эльвиру за предплечье, в его голосе звучало раздражение. — Она моя

— Нет, любимый, она нужна мне больше — Эльвира отмахнулась от него, как от назойливой мухи. — за поступок брата должна поплатиться, — в её голосе сладость переплеталась с угрозой, а в глазах горел нездоровый огонь. — Или ты меня не любишь?

— Люблю, но ты её сейчас убьёшь, а она мне ещё нужна — он посмотрел на Владу, и его взгляд прожигал её насквозь. — Поняла?

Влада ощутила на себе эту борьбу между Костей и Эльвирой, между жизнью и смертью, между безумием и здравым смыслом. Она понимала, что в этой комнате она пешка в чужой игре, и шансов на спасение почти нет.

Эльвира не успела ответить, как Влада, собрав остатки сил, рванула к двери и выбежала из комнаты. Она знала, на что шла, когда пришла сюда, но погибнуть от рук Эльвиры это было бы слишком глупо, слишком слабо.

Влада неслась по коридорам, спотыкаясь и падая, обдирая руки и колени в кровь, но не останавливаясь. Она бежала от Эльвиры, от Кости, от самой себя. Собрав волю в кулак, девушка рванула на третий этаж здания, и её сердце вновь оборвалось — тупик. Но логика не покинула её.

Влада поняла, что загнала себя в ловушку, но в ней не было отчаяния. Она приняла свой конец. Кащей и Эльвира тут же поднялись за ней, и Влада, отступая, оказалась у окна спиной к нему. Ветер свистел за пустой рамой от окна, а внизу простиралась тёмная бездна.

— Я спрыгну, я вам говорю — прокричала Влада, её голос дрожал, но в нём звучала решимость. — Эльвира, ты настоящая мразь

— Не смей прыгать — прорычал Кащей, медленно приближаясь. — Успокойся

— Ах, я только мразь? А твой братец так и не рассказал тебе. Да, это я убила твоего отца, я сказала Вахиту, что умерла, знала, что он станет холоден к тебе, и ты придёшь сюда! Я всё знала, а Пальто приворожён к тебе, ты сама пришла сюда на смерть — Эльвира говорила быстро, захлёбываясь от ненависти, а её слова становились всё более жуткими. — И цифры шесть преследуют тебя из-за меня.

Влада вдруг поняла, всё, что происходило с ней, было частью чудовищного плана Эльвиры. Её жизнь, её страдания, её любовь, её дружба, всё было марионеточной пляской под дудку злой кукловодницы. Мир вокруг пошатнулся, как будто земля ушла из-под ног. Всё, во что она верила, вдруг оказалось ложью.

Влада покачнулась, потеряв равновесие, но Кащей успел перехватить её и отбросить к стене здания. Удар был сильным, и боль пронзила всё тело. Кровь из затылка не переставала течь, а в голове помутилось. Свернувшись калачиком на полу, Влада не думала ни о чём. Ей было всё равно. Она всё поняла. Она осознала, что её смерть близка, и она сама к этому пришла.

— Если бы ты не пришла сюда, ты бы сошла с ума и оказалась в дурке, — с возмущением проговорил Костя, глядя на неё с презрением. — Ты же сумасшедшая! Тебя только Пальто и любит, потому что приворожён. А Туркин тебе врёт.

Слова Кости давили на неё, как тяжёлые плиты. Вся эта правда, обрушившаяся на неё разом, раздавила её, сломала. Она зашла слишком далеко, она и вправду сошла с ума.Вдруг внизу раздались выстрелы. Они прозвучали неожиданно и оглушительно, словно разорвали тишину, царившую до этого момента. Влада вздрогнула и подняла голову. Что это? Кто стреляет? Был ли это конец или только начало чего-то нового?