Часть 4

Сон Хун лежал без сна, уставившись в темноту широко раскрытыми глазами. В голове крутились воспоминания о вечере с Ми Юн. Казалось бы, ничего особенного — просто посиделки в игровых автоматах. Но для него это был целый мир новых ощущений и эмоций.

Она выбрала его. Та самая девушка, от взгляда которой замирало сердце, решила провести время именно с ним. Это было невероятно! Ведь раньше его общение с девушками ограничивалось короткими фразами на уроках. Только с Ханой, сестрой Ха Ру, удавалось болтать непринужденно, как с сестрой.

Первые лучи рассвета робко заглянули в окно, а Сон Хун так и не смог уснуть, так, прикрывал глаза моментами, имитируя сон. Будильник безжалостно вырвал его из полудремы, но даже эти темные мешки под глазами, которые оставила бессонная ночь, не могли испортить его настроение. Он думал только о том, как снова увидит ее лучезарную улыбку.

Утренние процедуры промелькнули как в тумане. Отец что-то говорил на кухне, но Сон Хун едва ли слышал его слова. Вылетев из дома, он даже не заметил, как оставил дома наушники — свой привычный щит от внешнего мира. Сегодня ему хотелось слышать все: пение птиц, шум ветра, голоса прохожих. Хотелось улыбаться миру.

На станции он нетерпеливо переминался с ноги на ногу, вглядываясь в толпу на каждой остановке. Надеялся увидеть знакомый силуэт, но Ми Юн все не появлялась.

«Может, проспала?» — промелькнула мысль.

Но Сон Хун не расстроился. В школе они обязательно встретятся. И сегодня он точно наберется смелости и сам подойдет к ней. Может быть, даже придумает что-то особенное, чтобы удивить ее.

Его сердце трепетало от предвкушения. Первая любовь делала мир ярче, а воздух — слаще. Обычный школьный день превращался в самое важное событие жизни. И каждый миг был наполнен ожиданием чуда. Сон Хун улыбнулся своим мыслям. Сегодня будет особенный день. Он чувствовал это каждой клеточкой своего существа.

Сердце Сон Хуна забилось чаще, когда он увидел ее. Ми Юн стояла у главного входа в школу, но не одна — рядом был Е Джун. Парень на секунду замер, но быстро взял себя в руки. Ну да, они же учатся в одном классе, наверняка из-за совместного знакомства с Ха Ру им было легче всего поддерживать общение друг с другом, чем с другими одноклассниками.

Он подошел ближе, стараясь выглядеть спокойным.

— Приветик! — Ми Юн улыбнулась так тепло на приветствие парня, что у него внутри все перевернулось.

Е Джун переводил взгляд с одного на другого, будто пытаясь разгадать какую-то тайну, но быстро пришел в себя и хлопнул друга по плечу в знак приветствия.

— Чего вы тут застряли? — спросил Сон Хун, стараясь не выдать своего волнения.

— Да так, просто поболтать остановились, — ответил Е Джун.

— Обсуждали вчерашнюю серию популярного нынче ужастика! Ты видел? — Ми Юн посмотрела на него с неподдельным интересом.

— А, нет, не смотрел...

— Надо бы тебе расширить кругозор, — усмехнулся Е Джун.

— Точно! Обязательно посмотри! — Ми Юн снова улыбнулась, и у него внутри все сжалось от этой улыбки.

Сон Хун смущенно кивнул. А они продолжали болтать, смеяться, делиться впечатлениями. Он смотрел на Е Джуна и завидовал. Как легко тот ведет диалог, как естественно вызывает у нее улыбку. Почему именно сегодня, когда он наконец-то набрался смелости подойти, его друг решил поболтать с Ми Юн?

Чувство, будто он здесь лишний, накатило волной. Будто его и нет вовсе. Будто он просто призрак, наблюдающий за чужой жизнью.

Он попрощался, но они едва заметили — сразу вернулись к своему оживленному разговору. Сон Хун побрел по коридору, ссутулившись, снова превращаясь в того самого тихого парня, которым был всегда.

«Может, я просто нафантазировал себе то, чего нет?» — пронеслось в голове.

Дошел до класса, до своей парты. Даже Ха Ру, который всегда был рядом, сейчас был занят — показывал что-то в телефоне девушке, которая ему нравилась. Он делал это так легко. Завидно. У всех вокруг все хорошо, только не у него.

Он снова оказался в своей скорлупе, снова стал тем, кем был раньше. Пора вернуться с небес на землю и жить дальше. В свою обычную, скучную, серую рутину, где нет места мечтам и надеждам.

***

Ми Юн и Е Джун, наговорившись до отвала об ужастиках и прочих несущественных, но увлекательных вещах, наконец разошлись по своим партам. Воздух в классе густел в ожидании первого урока, наполняясь шепотками последних сплетен и шелестом раскрываемых учебников. Ми Юн уже достала ручку, собираясь сделать вид, что просматривает конспекты, как сзади раздался негромкий, но отчетливый голос.

— Слушай, — начал Е Джун, облокотившись на спинку своего стула. Он говорил тихо, но в этой тишине его слова звучали громко. — У меня есть вопрос. Личный.

Девушка удивленно подняла брови, обернувшись к нему наполовину. Выражение его лица было непривычно серьезным, без привычной ироничной усмешки в уголках губ.

— Что такое? — спросила она, насторожившись.

Е Джун помедлил, его голубые глаза изучали ее лицо, будто пытались прочесть ответ раньше, чем она его озвучит. — Тебе... сейчас кто-нибудь нравится? — выпалил он наконец. В его голосе не было обычного подтрунивания или праздного любопытства. Звучала какая-то странная, сконцентрированная заинтересованность, будто от ответа зависело что-то важное.

Ми Юн замерла, словно ее застали на месте преступления. Вопрос застал ее врасплох. Она быстро просканировала его лицо в поисках подвоха, намека на шутку, но Е Джун просто смотрел на нее, и в его взгляде читалось только ожидание. И та самая, всегда немного отстраненная, внимательность, с которой он обычно наблюдал за всем, что его интересовало.

— Нет, — ответила она быстро, почти резко, отворачиваясь и начиная рыться в пенале, хотя ручка уже была у нее в руке. — Конечно, нет. Я не настроена играть в эти... любовные игры. Особенно сейчас.

— Да ладно, — не отступал он, и в его голосе прозвучало легкое неверие. Он придвинулся чуть ближе, понизив голос почти до шепота, чтобы их не услышали соседи. — Правда? Никого? Ни единой мысли? Даже мимолетной?

— Естественно! — она повернулась к нему снова, и в ее глазах вспыхнуло раздражение. Почему он вдруг так зацепился за эту тему? Он редко лез в личное. — Что за допрос, Е Джун?

— Просто странно, — он пожал плечами, но его взгляд не отпускал ее. Он скользнул куда-то в сторону, а потом снова вернулся к Ми Юн. — Ты же общаешься. С Ха Ру. Со мной. С Сон Хуном вчера, как я слышал, время провела. Ты живая, веселая... И чтобы ни капли интереса? Не верю. Может, просто боишься признаться? Даже себе?

— Просто не хочу, все! — ее голос стал резче, чем она планировала. Она раздраженно махнула рукой, словно отгоняя назойливую муху, и демонстративно развернулась к своей парте, уставившись в учебник так пристально, будто собиралась прожечь в нем дыру взглядом. — Отстань уже с этим. Урок скоро начнется.

На самом деле, внутри у нее все завертелось. Вопрос Е Джуна, заданный с такой нехарактерной настойчивостью, задел какую-то потаенную струну. Ми Юн не то чтобы ненавидела саму идею любви или отношений. Нет. Просто эта территория была для нее не просто неисследованной — она была окутана густым, непроглядным туманом неизвестности, и приближаться к ее границам становилось страшно. Всю свою сознательную жизнь парни были для нее либо товарищами по играм, либо интересными собеседниками, либо просто частью пейзажа. С ними можно было болтать до хрипоты о музыке, играх или глупостях, можно было доверить секрет или попросить помощи. Но мысль о том, чтобы посмотреть на кого-то из них и подумать: «А что, если?..» — эта мысль казалась чужеродной, как вирус. Она вызывала не понятное волнение, а паническое желание отступить.

А эта вечная, изматывающая морока с отношениями, которую она наблюдала у других... Постоянные выяснения «ты меня любишь?», ревность из-за пустяков, необходимость подстраиваться, отчитываться, тратить уйму времени и эмоциональных сил на поддержание этой хрупкой конструкции. От одной мысли, что придется отдать кому-то значительную часть своего личного пространства, своего драгоценного времени, которое можно потратить на учебу, на друзей, на себя, по коже пробегали неприятные мурашки. Особенно сейчас. Выпускной год. Нужно было вкалывать, чтобы поступить в хороший вуз, думать о будущей карьере, о самостоятельности. Любовь, со всеми ее драмами и обязательствами, казалась непозволительной роскошью, опасным отклонением от курса.

Ми Юн с силой выдохнула, открывая учебник на случайной странице. Ее пальцы слегка дрожали. Вопрос Е Джуна, как щепка, попавшая в гладкое течение ее мыслей, вызвал рябь, которая не желала успокаиваться. Она чувствовала, как он все еще смотрит на нее со своей парты. Не навязчиво, но... пристально. Будто ждал, что она все-таки выдаст какую-то тайну.

«Да, — мысленно подтвердила она сама себе, вгрызаясь взглядом в строки о химических реакциях, которые не хотели укладываться в голове. — Сейчас это для меня точно не в приоритете. Никаких чувств. Никаких отношений. Только учеба, друзья и планы на будущее. Все остальное — лишний шум. И точка.»

***

Уроки пронеслись как на ускоренной перемотке, сливаясь в одно серое, безразличное пятно. Время летело со скоростью света, но Сон Хуну было абсолютно пофиг — он завис в мыслях так глубоко, что внешний мир перестал существовать. Он не замечал, как учитель истории монотонно бубнил о датах, не слышал звонка на перемену, не отреагировал, когда Ха Ру, проходя мимо, шутливо ткнул его в бок линейкой. Он был погребен под обломками собственных иллюзий.

Вся та робкая надежда, что грела его душу с прошлого вечера и заставляла улыбаться беззвучному утру, вдруг взяла и испарилась. Бесследно. Будто ее и не было. На ее месте осталась лишь ледяная пустота и знакомое, тошнотворное чувство собственной никчемности. Он тупо пялился в пыльное школьное окно, наблюдая, как солнце, словно раскаленный шар, медленно тонет за горизонтом, окрашивая стекло в кроваво-оранжевые тона. Даже когда последний звонок отзвенел, а коридоры огласились грохотом захлопывающихся шкафчиков, он не шевелился. Собираться домой? Зачем? Там ждала только тишина и еще больше времени для этого бесполезного самокопания.

«Идиот, — мысленно бичевал он себя, глядя на свое бледное отражение в темнеющем стекле. — Надо было просто заткнуться и наслаждаться тем, что было. Не строить эти дурацкие замки в воздухе. Она улыбнулась пару раз, провела с тобой время — и что? Это же не значит... Ничего не значит. У нее своя жизнь. Свои интересы. Свои... друзья. Вроде Е Джуна». Это имя вызывало особенно горький привкус. «Они могут просто поговорить. Легко. Без этих вечных запинок и пауз. Им есть что обсудить. А ты что? Случайный эпизод. Надо просто взять себя в руки, выкинуть эту дурь из головы и жить как жил. Без надежд.»

Его мысли, словно стая назойливых мух, кружили по одному и тому же кругу: разочарование, стыд, попытка рационализации, снова стыд. Он пытался убедить себя, что пора отпустить, но каждое «отпустить» отдавалось тихой болью где-то в груди.

Только он с тяжелым, почти физическим усилием оторвался от стула и потянулся к рюкзаку, как на его плечо опустилась тяжелая, знакомая ладонь. Хватка была твердой, почти властной.

— Ты в каких облаках витаешь, Сон Хун?

Он вздрогнул и обернулся. Е Джун стоял прямо за ним, его обычно спокойное лицо было слегка напряжено, а в голубых глазах читался не вопрос, а скорее трезвая оценка. А за его спиной, сверкая ослепительной улыбкой и явно довольный, маячил Ха Ру.

— Чего замер? Школа не ночлежка, — голос Е Джуна был ровным, но в нем не было обычной легкой иронии. Его взгляд, быстрый и сканирующий, задержался на потухших глазах друга, на напряженной линии губ.

— Да просто... думы, — буркнул Сон Хун, поспешно натягивая куртку и стараясь придать лицу нейтральное, «нормальное» выражение.

Тишину класса, в котором они остались втроем, взорвал Ха Ру:

— Отлично! Значит, мозги свободны для веселья! Че по планам на вечер?

— Домой. Комп. Ничего. Мой стандартный пакет услуг, — отрезал Сон Хун, решительно шагая к двери.

— О, значит, график абсолютно чист! — радостно воскликнул Ха Ру, потирая руки.

— Я сказал — не свободен! У меня... дела семейные! — взвился Сон Хун, чувствуя, как раздражение подкатывает комом к горлу. Он просто хотел остаться один на один со своей тоской.

Е Джун, молча наблюдавший за этим спектаклем, мягко перебил. Он шагнул вперед, встав между Сон Хуном и дверью. Его движение было неагрессивным, но блокирующим.

— Слушай, — начал он, и его голос звучал тихо, но с какой-то странной, металлической нотой. — Ты выглядишь так, будто тебя выжали через мясорубку. — Он сделал паузу, его взгляд не отпускал Сон Хуна. — Сидеть одному в четырех стенах с таким настроением — это не отдых, это самоуничтожение. Погнали в кафе. Просто посидим.

— В кафе? — Сон Хун фыркнул, но протест уже терял силу перед натиском этой тихой, но железной логики. — Чтобы я сидел и тупо смотрел, как вы едите? Нет уж.

— Не обязательно есть. Можно пить кофе. Или сок. Или воду. Главное — не быть одному, — парировал Е Джун, и в его тоне слышалась необъяснимая настойчивость. Будто речь шла не просто о посиделках, а о жизненно важной миссии. — Компания нужна. Чтобы ты не зацикливался на... ну, на чем ты там обычно зацикливаешься, когда уходишь в себя.

— Да брось ты, Сон Хунчик! — встрял Ха Ру, обхватывая друга за плечи с двух сторон. — Там даже девчонки будут! Не кисни!

— Какие еще девчонки? — Сон Хун насторожился, и сердце, предательское, сделало резкий скачок вопреки всем решениям «отпустить».

— Ну... Ха Юн. И... Ми Юн, — произнес Ха Ру с нарочитой небрежностью, но его глаза весело подмигивали, выдавая весь подвох.

Имя сработало как щелчок выключателя. Все утренние страдания, вся философия одиночества мгновенно испарились, сметенные мощным, слепым порывом надежды. Внутри все затрепетало, забилось в лихорадочном ритме. Но сдаваться сразу было нельзя! Надо сохранить лицо, показать, что он не так-то прост, что его не купишь на простую приманку.

— Ну... не знаю... — он начал увиливать, делая вид, что обдумывает, хотя решение уже созрело и горело, как маяк. — Я же сказал, не в настроении я...

— Да хватит ныть! — Ха Ру уже практически тащил его к выходу, не слушая возражений. — Часик-другой — и ты свободен! Или не свободен, но уже повеселеешь!

Е Джун шел рядом, не толкая, не уговаривая, но его молчаливое присутствие было плотным, как стена. Он создавал некое силовое поле, из которого Сон Хуну было невозможно вырваться.

Друзья, словно два буксира, вывели Сон Хуна из школы в прохладный вечерний воздух. У ворот, под желтым светом фонаря, их уже ждали. Ха Юн и Ми Юн стояли, склонившись над одним телефоном, о чем-то оживленно щебеча и смеясь. Увидев парней, они подняли головы и улыбнулись. Ми Юн помахала рукой.

— Привет! Готовы к культурному походу в кафе? — крикнула она, и ее голос, такой живой и звонкий, окончательно добил Сон Хуна. Все сомнения рухнули под натиском этой простой радости.

Вся компашка двинулась в сторону небольшого, уютного кафе в соседнем квартале. По дороге они невольно разбились на группы. Е Джун и Ха Ру шли чуть сзади, погруженные в оживленный спор о последнем обновлении в их любимой онлайн-игре. Они периодически окликали Сон Хуна, пытаясь втянуть его в дискуссию, но он лишь отмахивался или выдавливал односложные «ага» и «угу». Его внимание было целиком приковано к идущей впереди паре девушек. К тому, как Ми Юн жестикулировала, рассказывая что-то, к мягкому свету фонаря на ее черных волосах.

«Как же все повторить? — лихорадочно думал он, шагая по знакомым плиткам тротуара. — Как сделать так, чтобы сегодня было хоть что-то отдаленно похоже на вчера?» Но мысль тут же наталкивалась на суровую реальность: они не одни. Рядом Ха Ру, который может запросто увлечь всех своими историями. Рядом Е Джун, с которым у нее, оказывается, достаточно неплохие отношения. Они легко могут снова создать тот самый замкнутый круг, из которого он будет исключен. От этой мысли энтузиазм слегка угасал, сменяясь привычной тревогой.

Наконец, они добрались до кафе с теплым светом в окнах и запахом свежей выпечки. Колокольчик над дверью звякнул. Внутри было немноголюдно. Они заняли большой угловой диван. Сон Хун, затаив дыхание, попытался метнуться на место рядом с Ми Юн, но Ха Ру с проворностью фокусника проскользнул первым, усаживаясь с одной стороны от нее и тут же подтягивая к себе Ха Юн. Е Джун же, с виду рассеянный, молча, но уверенно занял место с другой стороны от Сон Хуна, отрезав ему прямой путь. В итоге Ми Юн оказалась в углу дивана между Ха Ру и спинкой, а Сон Хун — между Е Джуном и проходом.

«Ну конечно, — мысленно вздохнул он, плюхаясь на свое место.»

Заказ делали шумно и весело. Ха Ру наперебой с Ми Юн предлагал самые калорийные десерты, Ха Юн скромно выбрала капучино и клубничный торт, Е Джун заказал черный кофе с сэндвичем, не глядя в меню, а Сон Хун, не в силах сосредоточиться, просто кивнул на «то же самое», что и Е Джун.

Пока ждали заказ, разговор завязался сам собой. Говорили в основном Ха Ру и Ми Юн, подкалывая друг друга воспоминаниями из детства. Ха Юн улыбалась, изредка вставляя реплику. Е Джун сидел, откинувшись на спинку дивана, одной рукой крутя телефон на столе, а взглядом будто бы наблюдая за всем происходящим, но Сон Хуну показалось, что тот часто смотрит именно на него. Непрямо, краем глаза, как будто отслеживая его состояние.

— А ты чего такой тихий, Сон Хун? — внезапно спросила Ми Юн, переключая внимание на него. Ее карие глаза смотрели прямо, с легким любопытством. — Настроение все еще не на высоте?

Он почувствовал, как кровь приливает к лицу. Все взгляды оказались на нем.

— Да нет, нормально... Просто слушаю, — пробормотал он.

— Он у нас человек настроения, — с легкой, но какой-то странно плоской улыбкой вставил Е Джун, не отрываясь от своего телефона. — Загадка.

— Не загадка, а просто устал, наверное, — поспешил сказать Сон Хун, чувствуя себя под этим двойным вниманием еще более неловко.

Принесли заказы. Аромат кофе и горячего шоколада смешался в воздухе. Разговор немного стих, уступив место звукам ложек и чашек. И тут Сон Хун вдруг заметил, что Ми Юн, отодвигая свою кружку, замолчала, откинувшись на спинку дивана.

Сердце забилось чаще. Шанс. Маленький, но шанс. Он собрался с духом, пересиливая комок смущения в горле, и, пока Ха Ру что-то с жаром доказывал Ха Юн, а Е Джун делал вид, что изучает этикетку на сахарнице, наклонился немного вперед, через стол, в сторону Ми Юн.

— Твое какао, — он указал взглядом на ее кружку с зефиркой, — выглядит... очень мило. Должно помочь от любой хандры.

Он произнес это тихо, но не шепотом, просто чтобы его слова не потонули в общем гуле. Ми Юн, оторвавшись от спинки дивана, посмотрела на свою кружку, потом на него. На ее губах дрогнула улыбка.

— Да, оно волшебное. Проверено. Может, и тебе заказать? Вместо этого черного зелья, — она кивнула на его почти не тронутый кофе.

— Возможно, в следующий раз, — он улыбнулся в ответ, и на секунду показалось, что между ними снова возник тот самый мостик, что был вчера в игровом центре.

Он отстранился, пытаясь сохранить на лице спокойное выражение, в то время как внутри все ликовало. Ему удалось! Он заговорил с ней, и она ответила! Не просто кивком, а целой фразой, с улыбкой!

Ми Юн же, взяв свою кружку, пригубила какао, но щеки ее слегка порозовели. Было странно приятно разговаривать с человеком, который обычно либо молчал, либо говорил что-то невпопад. Она украдкой взглянула на него. Он сидел, слушая, как Ха Ру что-то объясняет Е Джуну про новую тактику в игре, и в полумгле кафе его профиль, освещенный теплым светом лампы, казался особенно четким. Прямые брови, сосредоточенный взгляд, направленный на друга... Он выглядел серьезным и в то же время каким-то беззащитным. Красивым, подумала она невольно и тут же отогнала эту мыслю, уткнувшись в какао.

Из своих наблюдений ее выдернула Ха Юн, которая тихо спросила, не хочет ли она еще кусочек пирога. Подруга сияла, ее взгляд постоянно возвращался к Ха Ру. Ми Юн улыбнулась ей в ответ, понимая, что у подруги сегодня явно свой, особенный вечер.

— Эй, Сон Хун, — внезапно обратился к нему Е Джун, откладывая телефон. Его голос был ровным, но в нем прозвучала какая-то новая нота. — Ты так и не сказал, что думаешь об этом новом патче? Ха Ру тут разливается, а ты, наш главный стратег, молчишь.

Вопрос был простым, дружеским, но Сон Хун почувствовал на себе пристальный взгляд Е Джуна. Будто тот намеренно переключал внимание на него, выдергивая из того тихого контакта с Ми Юн.

— Да я... еще не разбирался толком, — честно признался Сон Хун, чувствуя себя немного виноватым.

— Надо будет глянуть вместе, — сказал Е Джун, и в его словах прозвучало что-то вроде приглашения, даже легкого требования. — Как-нибудь после уроков. Без всей этой... суеты. — Он жестом обвел стол, и в этом жесте было что-то слегка пренебрежительное.

Вечер в кафе протекал спокойно и по-домашнему. Смех, разговоры, споры о пустяках. Постепенно даже Сон Хун расслабился, пару раз вставил свою шутку, над которой искренне рассмеялась Ми Юн. Е Джун тоже вроде бы оттаял, начал улыбаться, участвовать в разговоре, но его взгляд все равно часто возвращался к Сон Хуну, будто проверяя, все ли в порядке, не уплывает ли он снова в свои мрачные мысли.

Время пролетело незаметно. Когда счет был оплачен и они вывалились на прохладную ночную улицу, все были в приподнятом, мирном настроении. На душе у Сон Хуна стало гораздо легче. Не так радужно, как вчера, но тяжелый камень сомнений куда-то ушел.

Парни, по старой привычке, предложили проводить девушек, но те дружно запротестовали: дом был рядом, да и Ха Ру жил буквально в двух шагах. Сон Хуну с Е Джуном было синими не по пути, так что логичнее было разойтись.

Начались прощания. Ми Юн, поправляя сумку на плече, посмотрела на Сон Хуна. Он улыбался, кивая на что-то сказанное Ха Ру. Их взгляды встретились на секунду. Она быстро отвела глаза, смущенно поправив челку, но в уголках ее губ играла та самая, едва уловимая улыбка. Парень поймал этот взгляд и этот жест, и внутри у него снова шевельнулось что-то теплое и неясное.

Он мог бы долго стоять и размышлять об этом, но Е Джун положил руку ему на локоть.

— Пошли, а то поздно. — сказал он, и его голос звучал устало, но твердо.

Сон Хун кивнул, бросив последний взгляд на удаляющиеся фигуры девушек в компании Ха Ру, и позволил другу повести себя в сторону дома. Вечер, начавшийся с полного краха, закончился тихой, осторожной надеждой.

***

Ми Юн влетела в дом, словно преследуемая невидимым шквалом. Дверь с грохотом захлопнулась за ее спиной, и она, сбросив ботинки в прихожей с двумя громкими шлепками, прошлепала босиком по прохладному полу прямо в свою комнату.Она рухнула на кровать лицом вниз. Мягкий матрас принял ее с тихим вздохом. Она лежала неподвижно, чувствуя, как дикое, хаотичное биение сердца постепенно замедляется, отдаваясь глухими ударами в подушке. Потом перевернулась на спину и просто уставилась в белый потолок, где причудливая трещина образовывала нечто похожее на карту неизвестного материка.

«Что это было?» — пронеслось в голове, четко и громко. Обычно ее так просто не смутить. Комплименты от парней, даже самые неуклюжие или, наоборот, гладкие, отскакивали от нее, как теннисные мячики от бетонной стены. Она умела парировать, отшучиваться, а то и просто игнорировать. Но этот... этот Сон Хун! От его слов у нее внутри все сжималось в странный, теплый комок, а лицо предательски заливалось краской. Какой-то обычный, замкнутый, вечно краснеющий паренек умудрился выбить ее из колеи! Это было возмутительно. И... чертовски интересно.

Вообще-то с парнями у нее всегда все было просто и ясно. Дружба — да, легко. Но Сон Хун... С первой же их дурацкой встречи в книжном он вызвал целый каскад эмоций. Сначала — ярость и раздражение. Потом — недоумение и легкое презрение. Потом — любопытство. А теперь... Теперь она ловила себя на том, что ловит его взгляд. Что замечает, как он хмурит брови, когда решает задачу. Что ее задевает, когда он такой потухший и отстраненный. Он стал для нее каким-то... особенным. Выделенным из общего фона. Не таким, как все.

У него был особенный взгляд. Не пустой, не наигранно уверенный. Когда он на секунду забывался и смотрел прямо, его глаза становились пронзительными, глубокими, будто он видел что-то за гранью обычного. И она вдруг начала замечать не только его характер — эту странную смесь застенчивости, — но и внешность. Прямые, темные брови. Серьезный рот, который редко улыбался, но когда улыбался — это было... искренне. И, блин, оказывается, его черты, его стиль — все это оказалось прямо в ее вкусе! Она раньше не задумывалась о таких вещах, а теперь не могла отделаться от мысли: он симпатичный.

Нравится ли он ей? Ми Юн сама не понимала. Эта мысль вертелась где-то на окраине сознания, но стоило попытаться поймать ее, как она вызывала почти паническую реакцию. Это пугало. Пугало своей неизвестностью. А что дальше? Симпатия, потом... любовь? Потом отношения? А там — совместные планы, обязательства, возможно, семья? Она вообще не могла представить себя в роли чьей-то девушки. Это казалось какой-то другой вселенной, с непонятными правилами.

Обычно девчонки, по книгам и сериалам, радуются, когда влюбляются. Там должны быть бабочки в животе, неловкие взгляды, трепет от случайных прикосновений. Но внутри нее сейчас бушевала не радость, а тревога. Смешанная с диким любопытством и какой-то щемящей нежностью, когда она вспоминала, как он краснел. Но симпатия — да, она определенно была. И этот факт наводил на мысли...

Ми Юн с силой выдохнула, приподнялась с кровати, оперлась на локти и потянулась за телефоном, который валялся где-то в складках одеяла. Пальцы, еще холодные от вечернего воздуха, так и летали по стеклянному экрану. Она открыла приложение соцсети и, почти не задумываясь, вбила в поиск по сообщениям его имя: «Сон Хун». Профиль нашелся сразу. Она тапнула на него, свернувшись калачиком на кровати, и принялась изучать.

— Ого, — прошептала она, пролистывая ленту. — Да он настоящий, стопроцентный гик...

Его статус гласил: «Люди — источник багов. Откатываюсь к предыдущей версии». Она усмехнулась. На странице не было ни одного селфи. Зато были фотографии коллекции фигурок из какого-то фэнтези-сериала, аккуратно расставленных на полке. Снимок новенького игрового контроллера на фоне монитора с паузой в сложной игре. Скриншоты с высокими результатами. Комментарии под постами были в основном от двух людей: Е Джуна и Ха Ру. Интересно, как они вообще подружились? С детства, что ли?

Девушка остановилась на его аватарке. Фотография была старой, судя по всему, сделанной летом. Солнце освещало его профиль, делая контуры четкими. Ми Юн уставилась на фото. Целую минуту, не моргая, пялилась, прежде чем внутренне, с некоторым сопротивлением, признать: он реально красавчик. Не в стиле «милый паренек», а по-настоящему привлекательный. Строгие черты, хорошая линия подбородка, густые ресницы. И не только по ее меркам — она была уверена, многие девушки в школе запали бы на такого, если бы он не был этой ходячей крепостью молчания. Мог бы быть популярным.

Она еще немного полазила по его странице, почитала старые комменты, пытаясь уловить суть его общения с друзьями. И вдруг, прямо посреди ночи, в ней созрело решительное, почти дерзкое намерение. Нужно действовать! Сидеть и гадать — это не ее метод. Надо проверить на практике, что там за чувства такие в ней завелись. Может, это просто накопившаяся усталость? Нужен чистый эксперимент. Только вдвоем. Без друзей, без шума, без отвлекающих факторов.

План созрел быстро, почти сам собой. Ха Юн. У подруги скоро день рождения. Идеальный предлог. Неловко, конечно, использовать подругу как прикрытие, но что поделать, если других идей нет.

Она открыла диалог с Сон Хуном. Ее пальцы зависли над клавиатурой. Сердце снова заколотилось, глупо и предательски. Она набрала фразу, стерла, набрала снова, проще.

Ми Юн: Сон Хун, привет, не спишь?

Отправила. И замерла, уставившись на экран, словно от него зависела судьба вселенной. Прошло десять секунд. Пятнадцать. «Ладно, наверное, спит...» — но тут вверху экрана появилось «онлайн», а потом — «печатает...». Ответ пришел быстро, что заставило ее губы растянуться в непроизвольную, довольную улыбку.

Сон Хун: Нет. Что-то случилось? — в его ответе читалась легкая тревога.Ми Юн: Все нормально, просто хотела спросить. Ты занят завтра?Сон Хун: Особо планов не было. А что?*Ми Юн: Тогда не хочешь сходить со мной завтра в ТЦ? Мне нужно выбрать подарок для Ха Юн на день рождения. Одной как-то скучно бродить по магазинам, а толкового совета не у кого спросить. Можем после просто прогуляться, если время будет. Или поесть чего. В общем... — она отправила и зажмурилась.

Пауза. Долгая. Она уже начала корить себя за идиотскую идею, как пришел ответ.

Сон Хун: Неожиданно.

Она чуть не скуксилась. Вот, начинается...

Ми Юн: Не хочешь, да? Ничего страшного! — она уже готовилась отступить с достоинством.Сон Хун: Да нет! Я не это имел в виду. Хочу. Пошли, конечно.

Радость, острая и сладкая, ударила в грудь. Она даже подпрыгнула на кровати.

Ми Юн: Отлично! Спасибо, что согласился!Сон Хун: Во сколько встречаемся? И где?Ми Юн: Давай в 12 у главного входа в «Метрополис»? Тот, что у фонтана.Сон Хун: Хорошо. Буду.Ми Юн: Тогда до встречи!

Он ответил не сразу, будто обдумывал что-то.

Сон Хун: До встречи. Спокойной ночи, Ми Юн.

Она улыбнулась его формальности.

Ми Юн: Спокойной ночки! :3

Заблокировав телефон, она швырнула его на край кровати, как раскаленный предмет, и снова зарылась лицом в одеяло, закусив край ткани, чтобы не закричать.

«Блин, ну что за дела?! — мысленно кричала она. — Чувства! Это точно они! Сто процентов! Идиотские, непрошенные, но настоящие!»

Внезапно она подскочила с кровати, как будто ее ударило током. Завтра! Встреча! Во что одеться?! Мысль о том, чтобы явиться в привычных джинсах и худи, теперь казалась кощунственной. Хотелось выглядеть... не как в школе. По-особенному. Мило, но... ну, в общем, чтобы он посмотрел и... и что? Задрожал? Улыбнулся? Она сама не знала.

Она ринулась к шкафу и распахнула его двери с такой силой, что полки заскрипели. Началась настоящая буря. Она вытаскивала наряд за нарядом, наскоро примеряла перед зеркалом, корчила рожи, оценивая, крутилась. Черное платье? Слишком строго. Яркая юбка? Слишком броско, будет отвлекать. Удобные кеды? Нет, слишком буднично. Параллельно она сделала несколько неудачных селфи и заспамила ими Ха Юн в мессенджере: «СРОЧНО! КРИТИКА! Что лучше?» Но подруга, судя по всему, уже мирно спала — ни одного ответного сообщения.

«Черт, придется к маме...» — с отчаянием подумала Ми Юн. Мама ложилась поздно, обычно читала или смотрела сериал.

Она вылетела из комнаты в гостиную, где под мягким светом торшера родители мирно смотрели какую-то кулинарную передачу. Отец завороженно следил за процессом приготовления стейка.

— Ми Юн? Что случилось? — удивился отец, отрывая взгляд от экрана, увидев дочь, стоящую в дверях с диким взглядом и растрепанными после падения на кровать волосами.

— Пап, все нормально! Мне срочно нужна мама! Экстренная конфискация!

Не дав никому опомниться, она подскочила к маме, сидевшей в кресле, схватила ее за руку и потащила за собой, как будто на пожаре.

— Ми Юн, осторожно! Что за спешка? — засмеялась мама, позволяя себя увести.

Влетев обратно в комнату, Ми Юн сбросила с себя тот наряд, который примеряла последним, и натянула первое, что попало под руку — просторную белую рубашку.

— Ну как? — спросила она, раскинув руки и сделав драматический пируэт.

— Ты у меня всегда красавица, доченька! — мама подняла большой палец вверх, улыбаясь теплой, понимающей улыбкой.

— Ма-ам! Без этой лести! — Ми Юн застонала, но в глубине души ей было приятно. — Мне нужна объективная критика! По делу!

— А что за повод такой? — прищурилась мама, оглядывая разбросанный по всей комнате текстильный хаос.

— Я... — девушка замялась и почувствовала, как знакомый жар поднимается к щекам. Она потупила взгляд, теребя край рубашки. — Иду завтра... на прогулку. С мальчиком.

В комнате повисла тишина. Даже звуки телевизора из гостиной казались приглушенными.

— ТЫ?! — воскликнула мама так громко, что Ми Юн вздрогнула. Ее лицо выражало полнейшее, неподдельное изумление. — Ты? Моя дочь, которая считала всех мальчиков «или друзьями, или идиотами»? На свидание?

— Ма-а-ам! Это не свидание! — запротестовала Ми Юн, но ее собственные слова звучали фальшиво даже для нее. — Мы просто... пойдем выбирать подарок для Ха Юн! Вместе! Потому что... скучно одной!

Мама смотрела на нее с выражением, в котором смешались удивление, умиление и легкая грусть — будто она только что осознала, что ее маленькая девочка выросла. Она покачала головой, улыбка не сходила с ее губ.

— Ладно, ладно, «не свидание», — сдалась она. — Давай посмотрим, что у нас тут есть.

Мама с профессиональным видом начала рыться в груде одежды. Ее взгляд упал на темно-синее шелковое платье-футляр, подаренное тетей на прошлый день рождения и ни разу не надетое. Оно висело в самом дальнем углу шкафа.

— Надень-ка вот это, — сказала мама, доставая платье.

— Это? Оно же... слишком взрослое, — неуверенно пробормотала Ми Юн, но уже снимала рубашку.

Платье село на нее идеально, подчеркивая стройность фигуры, но не крича об этом. Мама покивала, затем нашла укороченный черный пиджак из мягкой ткани.

— И вот это сверху. Чтобы не слишком официально.

Ми Юн молча, послушно натягивала все, что давала мама, чувствуя себя манекеном, но доверяя ее вкусу безоговорочно.

— Теперь обувь... — мама задумалась, потом вытащила из своего шкафа элегантные черные ботинки на невысоком, устойчивом каблуке. — И моя маленькая черная сумка на цепочке. Полный комплект.

Ми Юн надела ботинки, взяла сумку и неуверенно повертелась перед зеркалом. В отражении смотрела на нее не та бесшабашная девчонка в кроссовках, а... девушка. Элегантная, собранная, красивая. Это было странно.

— Не слишком... взросло? — снова спросила она, уже тише.

— Ты выглядишь не «взросло», ты выглядишь элегантно и стильно, милая, — поправила ее мама, поправляя на ней прядь волос. — И очень-очень красиво. Он, я уверена, будет просто в шоке. В хорошем смысле.

— Думаешь? — в голосе Ми Юн прозвучала детская, незащищенная надежда.

— Уверена на все сто, — мама обняла ее за плечи и поцеловала в макушку. — Мой цветочек расцветает.

Девушка обняла маму в ответ, крепко-крепко, пряча лицо в ее плече, и прошептала: «Спасибо».

Когда мама вышла, Ми Юн снова осталась наедине с зеркалом. Сердце колотилось как сумасшедшее, отдаваясь глухими ударами в висках. Она разглядывала свое отражение, ловя каждую деталь. «А вдруг Сон Хуну не понравится? Он же привык видеть меня совсем другой — в школьной форме, в спортивном костюме, в простой одежде. А тут такой образ... взрослый, чужой. Он подумает, что я вырядилась? Что я пытаюсь быть не собой?»

Но мамины советы еще ни разу ее не подводили. Мама была мудрой, она чувствовала эти вещи. И она сказала «будет в шоке». Ми Юн вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Нервничать из-за того, как ты выглядишь для какого-то парня, — это было так не в ее стиле! Но здесь и сейчас это казалось самым важным делом в мире.

Она еще раз посмотрела на себя в зеркало, выпрямила спину, подняла подбородок. В ее карих глазах, обычно таких уверенных, мелькнула тень сомнения, но потом загорелась знакомая решимость.

— Ну что ж, — сказала она своему отражению тихо, но твердо. — Будь что будет!

***

Ми Юн стояла у огромных стеклянных дверей торгового центра «Метрополис», чувствуя себя как на подиуме под прицелом сотен невидимых камер. Каждый прохожий казался ей критиком, оценивающим ее внешний вид. Мама реально постаралась на славу — темно-синее шелковое платье облегало фигуру идеально, пиджак добавлял дерзкой небрежности, а каблуки, хоть и невысокие, заставляли держать спину прямо, как струна. Наряд был безупречен. Но вот незадача — из-за нервного перенапряжения она притащилась на место встречи на целых тридцать минут раньше оговоренного времени!

Девушка то и дело проверяла телефон, хотя прекрасно знала, что время неумолимо. Она нервно поправляла прическу, проверяла макияж в компактном зеркальце, хотя подкрашивать было нечего. Ее взгляд метался по площади перед ТЦ, выхватывая то группу подростков, то маму с коляской, то пожилую пару.

Минут через десять ее глаза, привыкшие к суете, наконец выхватили из потока людей знакомую, но неожиданную фигуру. Сон Хун! Он шел от станции метро, и она чуть не ахнула. Он выглядел... бомбически. Светлые, идеально сидящие джинсы, белая оверсайз рубашка с закатанными до локтей рукавами, под которой проглядывала простая футболка, и кроссовки чистого, почти белого цвета. Волосы были уложены чуть тщательнее, чем обычно. Кто бы мог подумать, что этот парень, вечно прячущийся за наушники, умеет так круто и стильно одеваться? Похоже, он тоже готовился к этой прогулке.

Парень вышел на площадку у фонтана и замер, озираясь по сторонам. Его взгляд скользил по лицам, но, видимо, проскальзывал мимо нее, не узнавая в новом образе. Он стоял, слегка ссутулившись, но не так, как в школе — скорее, от легкого волнения, засунув руки в карманы джинсов. Ждал.

«Ха! — мысленно хихикнула Ми Юн, и часть ее нервного напряжения растворилась в азарте. — Сейчас я тебя!» Сон Хун стоял к ней почти спиной, разглядывая рекламные билборды на фасаде. Это был идеальный момент для атаки.

На цыпочках, стараясь не стучать каблуками по плитке, она бесшумно подкралась к нему сзади, пользуясь шумом фонтана и общим гомоном. И когда расстояние сократилось до минимума...

— БУ! — рявкнула она ему прямо в ухо.

Эффект превзошел все ожидания! Сон Хун вздрогнул всем телом, подпрыгнул на месте и резко обернулся, широко раскрыв глаза. Его рука инстинктивно потянулась к груди, будто проверяя, на месте ли сердце.

— Ми Юн?! Черт, ты что творишь?! — выдохнул он, отступая на шаг, лицо его выражало смесь испуга, облегчения и полного замешательства.

— А что? Разве не весело? — рассмеялась она, наслаждаясь его реакцией и тем, что смогла вернуть себе хоть каплю привычной уверенности.

Парень завис, буквально пожирая ее глазами. Его взгляд медленно скользнул от ее лица вниз по платью к ботинкам и снова поднялся вверх. В его глазах читался неподдельный, чистый восторг, смешанный с легким шоком. Похоже, все ее старания не прошли даром.

— Ты... — он сглотнул, попытался собраться. — Ты выглядишь... очень красиво. То есть... не просто красиво. По-другому. Очень... Очень идет тебе. Все. — Он закончил, снова покраснев, и уставился куда-то в сторону фонтана.

— Спасибо, — ответила Ми Юн, чувствуя, как жар разливается по щекам, но на этот раз от приятного смущения, а не от нервов. — Ты тоже... отлично выглядишь. Я даже не думала, что у тебя такой стиль. Приятно удивлена.

Они застыли на пару секунд, неловко переминаясь с ноги на ногу. Обмен комплиментами, такими прямыми, явно застал их врасплох и выбил почву из-под ног. Но тут Ми Юн вспомнила формальный повод.

— Ну что, пойдем искать что-нибудь для именинницы? — сказала она, пытаясь вернуть разговору практическое русло.

— А? Да, конечно, — оживился Сон Хун, явно благодарный за смену темы.

Они двинулись внутрь торгового центра, в царство яркого света, блестящих витрин и навязчивой фоновой музыки. Пошли бродить от магазина к магазину. Ми Юн заглядывала в бутики с одеждой, аксессуарами, украшениями. Сон Хун оказался на удивление терпеливым компаньоном. Он не просто молча тащился сзади, а реально вникал: рассматривал предложенные ею варианты, иногда качал головой — «Ха Юн, кажется, не любит такой яркий розовый», — а иногда одобрительно кивал — «Эта шкатулка... выглядит как что-то ее». Однажды он даже сам указал на стеллаж с мягкими игрушками-совами: «Она вроде как коллекционирует их?». Ми Юн удивилась — она и сама забыла про эту детскую слабость подруги. Она украдкой поглядывала на него, отмечая, как естественно и спокойно он вел себя в этой, казалось бы, чужеродной для него обстановке шопинга. Кто бы мог подумать?

В голове у нее крутился навязчивый вопрос: а как они выглядят со стороны? Для случайного наблюдателя — как пара? Как двое влюбленных подростков на свидании? Мысль одновременно согревала и пугала. Внутри все разрывалось. С одной стороны, это новое, щемящее чувство было замечательным. Волнующим. С другой — она боялась. Отношения казались ей темным, непроходимым лесом, где легко заблудиться и потерять себя. Отдать часть себя, свои привычки, свое время, свои решения... «чужому» человеку? Идти на компромиссы, которые могут противоречить ее принципам. Нет, это была серьезная, ответственная работа. И если уж окунаться в это, то только надолго и по-настоящему. А она была готова? Она вообще этого хотела?

Сон Хун то и дело бросал на нее косые, озабоченные взгляды. Что-то в ее поведении изменилось — она будто витала в облаках, отвечала иногда невпопад, была какой-то отстраненной, несмотря на внешнюю активность.

— Эй, — наконец не выдержал он, когда они стояли у витрины с сумками. — Все в порядке? Ты как будто... не здесь.

— Что? — Ми Юн словно очнулась от глубокого транса, резко повернув к нему голову. В ее глазах читалась растерянность. — Прости, я... задумалась.

— Да так... Просто выглядишь немного загруженной. Не тем, что покупаем, — уточнил он осторожно.

— Правда? — она натянуто улыбнулась, отводя взгляд на яркую сумку в витрине. — Если честно, даже не помню, о чем думала. Наверное, просто зависла. Слишком много впечатлений.

Парень кивнул, решив не давить. Он и сам был переполнен впечатлениями, но другого рода.

Они зашли еще в пару магазинов, и вдруг Ми Юн замерла как вкопанная перед стойкой с парфюмерией в большом косметическом бутике. Ее нос уловил нежный, едва уловимый аромат — смесь белых цветов, ванили и чего-то древесного, уютного. И перед глазами тут же возник образ Ха Юн: нежный, теплый, как плед в холодный вечер. Не в силах сдержать восторг, она схватила тестер, брызнула на бумажную полоску и, подлетев к Сон Хуну, который стоял в нерешительности поодаль, сунула ему ее под нос.

— Ну? Как думаешь? Пахнет ею?

Парень, немного опешив, взял полоску, принюхался. И на его лице, обычно таком серьезном, появилась искренняя, мягкая улыбка одобрения.

— Да. Точно ее. Пахнет... спокойствием.

Именно. Они купили этот аромат в изящной коробочке.

На выходе из бутика, пока они обсуждали, не зайти ли в кофейню передохнуть, Ми Юн заметила знакомую светлую голову у стойки с кофе навынос. Е Джун. Он стоял, уткнувшись в телефон, в дорогой черной ветровке и с наушниками в ушах, явно погруженный в свои дела. Видимо, просто заскочил в ТЦ по своим надобностям.

Он поднял голову, чтобы забрать заказ, и его взгляд, скользнув по залу, на долю секунды зацепился за них. За Сон Хуна и Ми Юн, стоящих рядом, с пакетом в руках. Его идеально бесстрастное лицо дрогнуло. Глаза, такие ясные, сузились на мгновение, будто он не поверил увиденному. Он замер с бумажным стаканчиком в руке.

Ми Юн машинально помахала ему рукой с улыбкой. Сон Хун, заметив друга, тоже кивнул, но выглядел слегка растерянным.

Е Джун медленно направился к ним. Его походка была привычно уверенной.

— Приветики, — произнес он, и его голос звучал ровно, но как-то... отстраненно. Он окинул их быстрым, всевидящим взглядом: ее наряд, его непривычный вид, общий пакет. — Какими судьбами? Шопинг-марафон?

— Да, выбирали подарок для Ха Юн, — быстро, чуть ли не сбивчиво, ответила Ми Юн, чувствуя необъяснимую неловкость под его взглядом.

— А, понятно, — Е Джун кивнул, поднеся кофе к губам, но его глаза не улыбались. Они были острыми, аналитическими. — Удачно пересеклись, значит. Я даже не знал, что вы... так тесно общаетесь.

— Ну, да, — Сон Хун пожал плечами, стараясь говорить легко. — Купили подарок и вот заодно погуляли немного.

— Заодно, — повторил Е Джун, и в его голосе прозвучала едва уловимая, сухая нотка. Он сделал глоток кофе, его взгляд задержался на лице Сон Хуна, будто выискивая что-то. — Рад за вас. Выглядите... хорошо. Оба. — Он произнес это как констатацию факта, без тепла. — Ну, я не буду вам мешать. У меня свои дела. — Он бросил эту фразу, словно метку, границу.

— А, да, конечно, — кивнул Сон Хун.

— Удачи, — Е Джун кивнул им обоим коротким, формальным кивком, развернулся и пошел прочь, растворившись в толпе так же быстро, как и появился, не оглянувшись ни разу.

Повисла короткая, неловкая пауза.

— Странный он сегодня какой-то, — пробормотал Сон Хун, глядя ему вслед.

— Наверное, просто занят, — пожала плечами Ми Юн, но внутри ее защемило от этой холодной, отстраненной встречи. Было ощущение, будто они сделали что-то не так, попавшись ему на глаза.

Шопинг в итоге затянулся почти до самого вечера. Ми Юн, несмотря на минутную тень от встречи с Е Джуном, была полна энергии, забегая в каждый интересный магазинчик и заражая своим азартом даже Сон Хуна. Хотя скрыть усталость полностью ему не удавалось — по едва заметной тяжести в плечах, по тому, как он иногда присаживался на лавочки в торговых галереях, было видно, что такой многочасовой активный досуг — не совсем его стихия.

Когда они наконец-то направились в небольшой, уютный ресторанчик с барбекю на верхнем этаже, чтобы подкрепиться, Ми Юн не смогла не заметить его состояние.

— Ты, наверное, уже на ногах не стоишь? — заботливо спросила она, пока они ждали столик.

— Да нет, все нормально, — он попытался улыбнуться, но улыбка вышла уставшей. — Просто... Непривычно как-то. Столько ходить. И смотреть на вещи.

— А чем обычно занимаешься по выходным? Если не секрет, конечно, — она улыбнулась, наклоняя голову набок.

Сон Хун замялся, потер затылок, но решил быть честным:

— Ну... В основном, если дома, то играю. Или учу что-то для себя. Программирование там, или что-то по учебе.

— То есть проводишь выходные в одиночестве? — не удержалась она от уточнения, и в ее голосе прозвучало неподдельное любопытство, а не упрек.

— Нет, что ты! — он замахал руками. — Онлайн с ребятами играю — с Ха Ру, с Е Джуном. Голосовой чат, все дела. Иногда куда-то выбираемся, как вчера. А еще... иногда с отцом куда-нибудь идем. В музей техники или просто на прогулку. Ему нравится.

— О, вот это уже звучит гораздо веселее! — хихикнула Ми Юн. — А с отцом круто, что находите общий язык.

— Да, он... он нормальный, — смущенно согласился Сон Хун. Потом, будто спохватившись, спросил: — А ты? Чем увлекаешься? Не только по выходным, а вообще. Какие у тебя... хобби? — Вопрос прозвучал немного скованно, но искренне, будто он действительно очень хотел знать.

— Хм... — она задумалась, постукивая пальцем по подбородку. — Люблю играть, конечно, но реже, чем раньше. Иногда рисую — просто для себя, карандашами. Обожаю ходить по магазинам, но ты, наверное, уже успел заметить, — она подмигнула. — А еще... сейчас учусь петь и немного играть на гитаре. Мама настояла на уроках вокала, а гитару я сама захотела. В общем, всего понемногу!

— Ого! — его глаза загорелись искренним интересом. — А можешь как-нибудь... спеть что-нибудь? Для... ну, если не сложно? — он спросил это неожиданно даже для себя, и тут же покраснел.

Ми Юн смущенно опустила глаза.

— Ну... если тебе правда интересно... Могу. Когда-нибудь. Только не смейся, еще не очень хорошо получается.

— Не буду! — поспешно заверил он. — Мне... просто очень любопытно.

Их посадили за столик у окна с видом на вечерний город. Разговор за едой тек легко и неприметно. Они обсуждали музыку, школу, смешные случаи, планы на будущее. Казалось, только сели, а официант уже принес счет. Время пролетело незаметно.

На улице уже совсем стемнело. Фонари зажглись, окрашивая улицы в мягкое желтое сияние. Оба были немного расстроены, что день подошел к концу, но в то же время переполнены — столько нового и важного они узнали друг о друге!

У входа на станцию метро Сон Хун внезапно уперся как баран.

— Нет, я тебя провожу. До самого дома. Иначе не успокоюсь.

Ми Юн закатила глаза.

— Да ты что! Мой район — спокойнее некуда! Я тут всю жизнь живу, каждую кошку знаю в лицо. Не стоит тратить на это время, тебе же еще ехать в другую сторону!

— Это не ерунда, — настаивал он, и в его голосе впервые за весь день прозвучала непреклонность, которая шла вразрез с его обычно мягким характером. — Уже поздно. Я буду спокоен, только когда узнаю, что ты дома.

— Сон Хун, ну правда! — она развела руками, изображая отчаяние. — Я взрослая и самостоятельная! И мне всего пятнадцать минут пешком от метро! Прямая, освещенная улица!

Они устроили целое мини-представление на пустынном тротуаре — она отнекивалась, он настаивал, приводя все более абсурдные аргументы. В конце концов, ее настойчивость и логика победили его тревожную заботу. Хотя внутри она была в легком шоке — ну надо же, какой он... заботливый.

— Ладно, — наконец сдался он с тяжелым вздохом, словно совершая подвиг самоотречения. — Но ты обещаешь, что напишешь мне, как только зайдешь в дом? И... будь осторожна. Иди по освещенной стороне.

— Конечно-конечно, обещаю! Не переживай ты так, как будто я в джунгли отправляюсь, — улыбнулась она, и это была самая теплая, самая искренняя улыбка за весь день.

Она помахала ему рукой, прежде чем спуститься в подземку. Ее улыбка в свете фонаря могла бы осветить целый квартал — такая она была широкая, беззаботная и в то же время полная какого-то нового, глубокого чувства.

Когда двери вагона со скрежетом закрылись и поезд тронулся, унося ее в туннель, она еще долго смотрела в темное окно, где мелькало лишь ее собственное отражение, думая о сегодняшнем дне. О его улыбке, о его серьезных глазах, когда он принюхивался к духам, о его упрямой настойчивости у метро. И о странной, холодной тени, которую бросила на все случайная встреча с Е Джуном.

А Сон Хун остался стоять на пустынной платформе, чувствуя, как внутри разливается странное, новое и очень теплое чувство. Пустота от ее ухода была, но она была приятной — как после хорошего, насыщенного дня, который хочется помнить. Никогда еще его день не был настолько наполненным. Каждая минута рядом с ней казалась выточенной из какого-то особенного, светящегося изнутри времени. И теперь он хотел еще. Больше разговоров. Больше этих ее улыбок, которые заставляли забыть о всех неловкостях. Больше этого чувства, что ты не один, что есть кто-то, с кем даже молчание комфортно.

Он достал телефон, проверяя, не пришло ли сообщение. Экран был чист. Но он не расстроился. Он просто улыбнулся про себя — впервые за долгое-долгое время он чувствовал себя по-настоящему живым, настоящим. И это ощущение, это едва уловимое, хрупкое счастье, он хотел беречь как самый драгоценный трофей.