20. Пределы контроля

Да, говорят, что неудачи делают нас сильнее,Но трудно дышать, когда в тебя никто не верит.

Дорога до побережья вымотала нас больше, чем шторм в открытом океане. Остров Сумрака прощался с нами неохотно, укутывая скалы густым, влажным туманом, который оседал на одежде ледяной росой.

К вечеру мы добрались до руин старого маяка на самом краю архипелага. Дальше был только Дикий Пролив — бушующая, чёрная вода, за которой скрывались мёртвые земли Арадона.

Арадон. Одно лишь это слово отдавалось глухой болью где-то под рёбрами. В детских сказках, которые сейчас читают детям, это было великое королевство, сияющее золотом и белым камнем. Но реальность была куда более жестокой. Арадон пал три сотни лет назад. Предки Ванессы, ведомые жаждой абсолютной власти, стёрли его с лица земли, превратив процветающие города в выжженные пустоши. От великого государства остались лишь руины, отравленные древней магией и залитые кровью.

Мой дом был огромным кладбищем. И до его невидимых, мёртвых границ нам предстояло плыть ещё два долгих дня. А до руин самой столицы, где Айзек, словно стервятник, свил своё гнездо в катакомбах под дворцом, — целых четыре. Четыре дня пути по землям, где даже воздух пропитан смертью.

Внутри разрушенного маяка гулял ветер, завывая в щелях растрескавшейся кладки. Эдриан развёл небольшой костёр в углу, где сохранилась часть крыши. Огонь дрожал, отбрасывая на каменные стены длинные, изломанные тени.

Я сидела на брошенном на пол походном одеяле, подтянув колени к груди. Чёрный мундир не спасал от сырости, пробирающей до костей. Я закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на том, что ворочалось внутри меня.

Слова Астэрии не давали покоя. «Дай Хаосу форму». Легко сказать богине, для которой магия — это дыхание. Для меня же магия была диким, обезумевшим зверем, рвущим когтями внутренности. Я вытянула вперёд руки. Мои бледные пальцы мелко дрожали от усталости и холода.

— Не загоняй себя, Камилла, — раздался из полумрака ровный, глубокий голос Эдриана.

Я приоткрыла глаза. Он сидел по другую сторону костра, опершись спиной о холодную стену. Его чёрное армейское пальто было расстёгнуто, обнажая тёмную рубашку, плотно облегающую широкие плечи. Он методично точил один из своих кинжалов. Каждое его движение было выверенным, скупым и смертоносным. Он не был просто бывшим шпионом. Он был идеальным оружием, выкованным в жестокости этого мира. В его спокойствии, в том, как он держал спину и смотрел из-под тёмных прядей волос, крылась хищная, подавляющая сила.

— Я должна попытаться, — упрямо ответила я. — Если я встречусь с Айзеком и снова потеряю контроль, я просто взорвусь. Я должна научиться управлять этим.

Я глубоко вздохнула и потянулась к Бездне внутри себя.

Это было больно. Раньше я просто позволяла Хаосу выплёскиваться наружу в моменты паники или ярости. Теперь же я пыталась заставить его течь по моим правилам. Чёрная кровь — густая, неестественно тёмная субстанция, пропитанная чистым разрушением, — начала медленно просачиваться сквозь поры на кончиках моих пальцев.

Она не капала вниз. Она собиралась в воздухе над моей ладонью, извиваясь, словно клубок ядовитых змей. Я сцепила зубы. В висках застучало.

«Форма. Сделай из этого клинок».

Я попыталась вытянуть пульсирующую чёрную кровь в ровную линию. Субстанция сопротивлялась. Она рвалась в стороны, желая поглотить свет костра, желая разрушить камни вокруг. Мои руки затряслись сильнее. Дыхание сбилось. Я чувствовала, как по подбородку скользнула горячая капля — из носа снова пошла обычная, человеческая кровь, расплата за перенапряжение слабого сосуда.Чёрный сгусток в воздухе начал хаотично расширяться. Контроль ускользал.

Внезапно мою ладонь перехватили.

Чужие пальцы, жёсткие и обжигающе горячие, без колебаний сомкнулись поверх моих. Эдриан. Он оказался рядом так быстро и бесшумно, что я даже не заметила его движения.

Его хватка была железной. Он просто сдавил мои руки, физически перекрывая поток.

— Хватит, — его голос прозвучал низко, почти у самого моего уха, и в нём не было ни капли просьбы. Это был абсолютный, непререкаемый приказ.

Чёрная кровь, лишённая моей подпитки, зашипела и растворилась в воздухе едким дымком. Я тяжело осела, ловя ртом холодный воздух. Всё моё тело ныло от напряжения.

— Я... я почти смогла, — прохрипела я, пытаясь вырвать руки.

Но Эдриан не отпустил. Он сжал мои запястья ещё крепче, заставляя смотреть на него.

— Ты истощена, — жёстко отрезал он. Его серые глаза, тёмные от пляшущих в них отблесков огня, смотрели на меня с холодной, отрезвляющей ясностью. — Твоё тело — не железное. Если ты продолжишь ломать себя прямо сейчас, Айзеку даже не придётся марать руки. Ты убьёшь себя сама.

В его тоне была та самая бескомпромиссная суровость, которая заставляла замолкать генералов. Он не жалел меня. Он не смотрел на меня как на хрупкую куклу. Он видел во мне воина, который совершает тактическую ошибку, и пресекал её с безжалостной эффективностью.

— Я слабая, Эдриан, — слова вырвались против моей воли, полные горечи и отчаяния. — Вся эта первородная мощь... а я даже лезвие из неё сделать не могу.

Он подался вперёд, сокращая расстояние между нами. Его лицо оказалось в нескольких дюймах от моего.

— Ты не слабая, Камилла, — его голос стал тише, но от этого зазвучал ещё более властно. — Ты просто человек, на которого сбросили вес целого мира. Контроль не приходит за одну ночь. Он куётся годами. Ты слишком много думаешь. Ты пытаешься подчинить магию разумом, когда должна просто дышать ею.

Он отпустил одно моё запястье и свободной рукой стёр кровь с моего подбородка. Жест был грубоватым, но в нём скрывалась такая первобытная, собственническая забота, что у меня перехватило дыхание.

Его пальцы скользнули ниже, по моей шее, забираясь под высокий воротник мундира. Жар его тела прошивал меня насквозь. Всё моё естество, только что боровшееся с разрушительной магией, вдруг переключилось на совершенно иную, куда более опасную волну.

Мы были одни на краю мира. Завтра нас ждала смерть, пустоши и призраки прошлого. Воздух между нами вдруг стал густым, тяжёлым, электрическим.

Я подняла на него взгляд. Мои губы приоткрылись. Я инстинктивно потянулась к нему, желая этого жара, желая забыться хотя бы на несколько часов. Моя рука скользнула по его груди, пытаясь нащупать застёжки рубашки.

Но его реакция была мгновенной.

Эдриан перехватил мою руку. Жёстко. Уверенно. Он одним слитным, плавным движением подался вперёд, заставляя меня откинуться назад. Моя спина коснулась холодных камней пола, накрытых его шинелью.

Он навис надо мной, опираясь руками по обе стороны от моей головы. Его широкие плечи полностью заслонили от меня свет костра. В полумраке его глаза казались почти чёрными, хищными.

— Нет, — его голос вибрировал от сдерживаемой страсти, но в нём звенела сталь. — Сегодня ты ничего не решаешь.

Я замерла, широко распахнув глаза. Привыкшая постоянно всё контролировать, постоянно бороться с Бездной, я вдруг оказалась в ситуации, где моя воля больше ничего не значила. И, к моему собственному ужасу и восторгу, это принесло невероятное, одурманивающее облегчение.

Эдриан не спрашивал разрешения. Он брал то, что принадлежало ему.

Его губы накрыли мои. Поцелуй был не нежным, не осторожным. Он был глубоким, требовательным и властным. Он целовал меня так, словно выжигал клеймо, заявляя свои права на каждый дюйм моего тела. Мои мысли, все мои страхи перед Хаосом и Арадоном просто разбились вдребезги под натиском его губ.

Я попыталась обнять его за шею, но он поймал оба моих запястья одной рукой и с силой прижал их к камню над моей головой.

— Я сказал, лежи, — хрипло выдохнул он мне в губы.

Его свободная рука скользнула по изгибу моей талии, обтянутой плотной кожей штанов. Каждое его прикосновение было уверенным, тяжёлым. Он знал, что делает. Он не сомневался ни на секунду. В нём не было той суетливости, которая присуща юнцам. Он был зрелым, опасным мужчиной, который привык доминировать не только на поле боя, но и здесь, в темноте.

Мой мундир, с его сложными серебряными застёжками, казался непреодолимой преградой, но пальцы Эдриана справлялись с ними с пугающей ловкостью. Он распахнул тяжёлую ткань, обнажая мою кожу прохладному воздуху маяка, и тут же согрел её своим дыханием.

Его губы скользнули вниз по моей шее, оставляя влажные, обжигающие следы. Я выгнулась навстречу, судорожно втягивая воздух. Моё тело дрожало — уже не от усталости, а от чистой, первобытной жажды.

— Эдриан... — моё дыхание сорвалось на стон. Я дёрнула руками, пытаясь освободиться из его стальной хватки. Мне нужно было коснуться его, притянуть ближе.

— Терпи, — он слегка прикусил кожу у ключицы, заставив меня тихо вскрикнуть. Его голос, низкий и вибрирующий, пробирал до самых костей. — Расслабься, Камилла. Отпусти свой контроль. Отдай его мне.

В этом была его истинная сила. Он не боялся монстра внутри меня. Он укрощал его, не применяя магию. Он привязывал меня к реальности грубой, физической властью, заставляя чувствовать только себя. Только его тяжесть, его запах дыма и кожи, его горячие губы.

Я сдалась. Я перестала бороться. Мои пальцы разжались.

Хаос внутри меня, лишённый моего внимания, просто свернулся в клубок. Впервые за долгое время в моей голове наступила абсолютная тишина. Не было шёпота Кхорна. Не было призраков родителей. Был только Эдриан.

Почувствовав моё полное подчинение, он слегка ослабил хватку на моих запястьях, но не отпустил. Его рука скользнула по моему бедру, с силой сжимая его. Он действовал ритмично, неторопливо, наслаждаясь своей властью и моей реакцией. Каждый его жест был пропитан тёмной, густой страстью, в которой не было места романтическим иллюзиям. Это была жажда двух людей, стоящих на краю пропасти.

Когда он наконец избавил нас от лишней одежды, холод руин мгновенно отступил. Жар его обнажённого торса, покрытого старыми шрамами, обжёг мою бледную кожу.

Он навис надо мной, вглядываясь в моё лицо. Его глаза были тёмными омутами, в которых плескалось нечто древнее и хищное.

— Смотри на меня, — приказал он.

Я не могла отвести взгляд. Я тонула в этом подчинении.

Его первый толчок был резким, выбивающим воздух из лёгких. Я глухо вскрикнула, запрокинув голову. Боль и острое, ослепительное наслаждение смешались в один раскалённый ком. Эдриан не стал медлить. Он задал жёсткий, первобытный ритм. Он полностью подавлял меня своим весом, своей силой.

Это было неистовое, почти яростное утверждение жизни перед лицом грядущей смерти. Он вбивался в меня с такой силой, словно хотел оставить свой след на моей душе, словно хотел выжечь из меня все страхи перед Айзеком.

Мои руки наконец освободились, и я впилась ногтями в его спину, оставляя длинные, красные борозды на его смуглой коже. Я царапала его, цеплялась за него, как утопающий за обломок мачты.

— Ещё, — сорвалось с моих губ.

Он низко зарычал, отвечая на мою мольбу. Темп ускорился. Звук наших тел, шёпот сбившегося дыхания — всё это слилось с шумом бушующего за стенами пролива. Я теряла связь с реальностью. Моё сознание разбивалось на тысячи сияющих осколков. Я чувствовала, как внутри меня нарастает волна, не имеющая ничего общего с чёрной кровью магии.

Когда разрядка накрыла меня, я вскрикнула его имя, выгибаясь дугой. Эдриан сделал несколько последних, самых глубоких толчков, его тело напряглось, как натянутая тетива, и он с хриплым выдохом рухнул на меня.

Его тяжёлое дыхание обжигало мою шею. Сердце колотилось в его груди так громко, что казалось, бьётся внутри меня.

Мы лежали в тишине разрушенного маяка, прижавшись друг к другу. Я чувствовала себя опустошённой, но это была правильная пустота. В ней не было места страху. Эдриан вытеснил его собой.

Он перекатился на спину, увлекая меня за собой и укладывая мою голову себе на грудь. Он укрыл нас своей тяжёлой шинелью. Его рука собственнически легла на мою талию, прижимая вплотную.

Я слушала ритм его сердца. Ровный. Спокойный. Живой.

— Ты жестокий человек, Эдриан Блэквуд, — тихо произнесла я, уткнувшись носом в его тёплую кожу. В моём голосе не было упрёка, только глубокая, изматывающая нежность.

Он усмехнулся. Звук вибрацией отдался в его грудной клетке.

— Я тот, кто нужен тебе, чтобы выжить, — ответил он, и его рука медленно погладила меня по волосам. — Ты привыкла нести всё на себе. Ты взвалила на свои плечи Арадон, Хаос, месть. Но иногда, Камилла, ты должна позволить кому-то другому держать щит.

Я закрыла глаза. Он был прав. Моя гордыня, мой страх стать чудовищем заставляли меня постоянно контролировать каждый вздох. Но сегодня он забрал у меня этот контроль, доказав, что подчинение тому, кому ты доверяешь больше жизни, делает тебя только сильнее.

Утро пришло незаметно.

Холодный, серый свет начал пробиваться сквозь щели в камне, разгоняя ночные тени. Костёр давно потух, оставив после себя лишь горстку серого пепла. За стенами маяка кричали морские птицы, а рокот Дикого Пролива стал ещё громче, словно океан предупреждал нас о том, что ждёт впереди.

Мы одевались в молчании. Каждый застёгнутый крючок, каждый ремень возвращали нас в суровую реальность.

Я надела свой чёрный мундир. Высокий воротник скрыл следы его губ на моей шее, но моё тело всё ещё помнило тяжесть его рук. Я посмотрела на свои пальцы. Бледные, спокойные. Чёрная кровь спала глубоко внутри, ожидая своего часа.

Эдриан закинул на плечо дорожный мешок и проверил крепление кинжалов. Он снова стал неприступным, собранным воином. Но теперь между нами была невидимая, стальная нить, разорвать которую не смог бы даже Айзек.

Или... смог бы?

Мы вышли из руин маяка на скалистый утёс.

Холодный ветер ударил в лицо. Туман над Диким Проливом немного рассеялся, и на горизонте, словно рваная рана на фоне бледного неба, проступили очертания мёртвого континента.

Арадон.

Чёрные, изрезанные скалы, лишённые зелени. Пустоши, где триста лет назад предки Ванессы уничтожили цивилизацию, залив землю проклятиями и кровью. Там не было жизни. Там была только смерть и сумасшедший маг, возомнивший себя богом.

— Два дня до границ, — произнесла я, не отрывая взгляда от горизонта. Голос мой звучал ровно. В нём больше не было дрожи. — И ещё четыре — до руин столицы.

Эдриан повернул голову и посмотрел на меня.

— Готова? — коротко спросил он.

Я опустила взгляд на свою ладонь. Я не стала призывать чёрную кровь. Мне не нужно было доказывать себе свою силу. Теперь я знала: когда придёт время, мой Хаос не взорвётся слепым пятном. Он станет идеальным, острым клинком, направленным прямо в сердце моего врага.

— Да, — твёрдо сказала я.

Мы начали спуск по крутой, каменистой тропе к бурлящей воде, оставляя позади Остров Сумрака. Впереди лежал путь через мёртвые земли, навстречу финалу, который должен был раз и навсегда решить судьбу Наследницы Хаоса.