~55~

Проклятье,утром приехали родители,брат и его невеста Оли. Я держалась от них как-то отстранена . Раньше я радовалась ,когда только лишь слышала имя брата. Считала дни до его прибытия с его невестой. Но во мне как-будто отключили чувства и я надела маску стервы. Не могу ничего сделать. Я чувствую лишь боль,которая усиливается каждый раз ,когда я вспоминаю Дилана. Да,я безумно по нему скучаю. Слабачка. Колтон был прав на счет этого.

-Так,сейчас мы поедем на пикник- радостно сообщает нам новость мама.Все начинают,конечно же,улыбаться . А я лишь ,как стояла с каменным лицом,так и стою. Мамин взгляд направляется на меня и она смотрит на меня выжидающе,мол "скажи что-нибудь"

-Отрадно слышать, -сухо говорю я.

-Милая,с тобой все в порядке? Просто ты сегодня сама не своя- начинается это лишнее бла бла бла.

-Все шикарно,о чем ты ?- закатываю глаза ,когда она не видит.

-Наверное,она просто еще не проснулась,- защищает меня Оли ,подмигнув мне.

-Ну ладно,- неверя уходит мама от темы. - Тогда собираем все необходимое и в путь- все находят дело для себя,а я сразу иду и сажусь в машину . Втыкаю в уши наушники и ухожу в свой мир. Наконец семья садится в машину и мы едем в парк. Чувствую ,как чьи-то руки дотрагиваются до моего плеча. Убираю наушники и недовольно поворачиваюсь к Рею.

-Как тебе Оли?- в приподнятом настроении спрашивает он. Ему интересно узнать мое мнение о ней. Он так готовился к нашей с ней встречи. И волнуется так же ,как и она. Она хорошая девушка и они прелестно смотрятся. Но у меня сейчас настроение не к черту.

-Нормальная- все,что могу я выдавить из себя . Обратно отворачиваюсь и ухожу в свой мир.

Приехав,родители выбирают отличное место в теньке и мы располагаемся там. Мама и Оли достают еду,а папа и Рей что-то собирают для готовки шашлыка.

-Сегодня просто замечательная погода,-сияет вся Оли.

-Я с тобой абсолютно согласна,-хихикает мама ,обняв ее за плечи. Они выглядят,как настоящая семья. А я все порчу своим жутким настроем .

Да соберись ты!-кричит внутренний голос . Я не хочу причинять боль своим родным,грубя им.

Вдыхаю свежий воздух . Ко мне подходит брат и сразу же грустнеет.

-Я думал,что ты и Оли подружитесь . Она тебе не понравилась?- нет,нет,нет. Боже,нужно исправлять ситуацию. -Нет,что ты.Она чудесная и вы прекрасно смотритесь ,- искренне улыбаясь говорю я . -Просто..У меня сейчас не легкий период в моей жизни. Прости ,за мой тухлый настрой. - уголки его губ приподнимаются.

-Пмс чтоли ?- усмехается он.

-Нет,дурак- смеюсь я,ударив его в плечо.

-Ладно,иди ко мне - брат заключает меня в медвежьи объятия .

-Я так по тебе скучала.

Пикник у нас длился до вечера. Ко мне наконец вернулось мое утеряное настроение , но не знаю на долго ли. Оли была вынуждена нас покинуть по каким-то личным обстоятельствам. Родители ее приняли ,как свою дочь . Рей просто на седьмом небе от счастья. Сейчас мы едем обратно домой на машине. Мама попросила поделиться моей музыкой и включить ее на полную мощь. Я предупредила ее ,что мой музыкальный вкус может ее не впечатлить , но она настаивала на своем. Среди множества песен , мама нашла одну ,которая ей знакома. Мы всей семьей подпеваем ее и прерываемся только ,чтобы посмеяться. Я так счастлива сейчас.

-А это песня мне нравится,- смеется мама.

-Да родители. Ну вы и удивили меня .- поражено говорит Рей.

-А ты думал,что старики не умеют так веселиться?- поворачивается папа к нему. Улыбаясь поворачиваюсь к ону, и вижу,как из темноты к нам мчится большой грузовик.

-Папа!- кричу я.

Машина раскурочена. Удар четырехтонного грузовика на скорости шестьдесят миль в час пришелся прямо в пассажирскую сторону с силой атомной бомбы. Он оторвал двери, выбросил переднее пассажирское сиденье через водительское окно; смахнул ходовую часть, закинув ее за дорогу, и в клочья разодрал мотор, будто легкую паутинку. Он отбросил колеса с колпаками далеко в лес и поджег обломки бензобака, так что на мокрой дороге теперь плещутся крошечные язычки пламени.Шум был чудовищный. Симфония скрежета, хор хлопков, ария взрыва и наконец заунывный лязг железных листов, врезавшихся в стволы деревьев. Потом все стихло. Сначала я думаю, что все в порядке. Во-первых, я по-прежнему слышу музыку. Во-вторых, я стою здесь, в кювете у обочины. Я оглядываю себя: все, что я надела сегодня утром - и джинсовая юбка, и шерстяной джемпер, и черные ботинки, -выглядит точно так же, как когда мы выехали из дома.Я взбираюсь на дорогу, чтобы получше разглядеть машину. Только это больше не машина, а голый металлический скелет, без сидений, без пассажиров. Значит, остальных наверняка выбросило, как и меня. Я отряхиваю руки о юбку и иду вдоль шоссе искать родных.Первым я вижу папу. Даже с расстояния нескольких метров заметно, как карман его пиджака оттопыривается от трубки.-Папа, -зову я и иду к нему, но дорога вдруг становится скользкой, на ней появляются какие-то серые ломти, похожие на цветную капусту.Я понимаю, что сейчас вижу, но это почему-то не связывается сразу с отцом. В памяти всплывают только новостные репортажи о торнадо или пожарах -о случаях, когда один дом разносит в щепки, а другой, совсем рядом, стоит целый и невредимый. Мозги моего отца на асфальте, но его трубка по-прежнему лежит в левом нагрудном кармане.Потом я нахожу маму. На ней почти нет крови, но губы уже посинели, а белки глаз совершенно красные, как у вурдалака из малобюджетного ужастика. Она кажется совершенно ненастоящей. И оттого, что мама похожа на какого-то нелепого зомби, я чувствую, как к сердцу подступает страх.Нужно найти Рея. Где же он?

Я бросаюсь к кювету, из которого только что вылезла, и вижу торчащую оттуда руку.- Рей! Я тут! - кричу я. -Давай тянись, я сейчас тебя вытащу.Но, подбежав ближе, замечаю металлический блеск серебряного браслета с символами моего имени. Рей подарил мне его на тринадцатый день рождения. Это мой браслет, он был на мне сегодня утром. Я смотрю на свое запястье: он по-прежнему на мне.Я медленно подхожу еще ближе и наконец понимаю, что там лежит не Рей. Это я. Кровь из груди пропитала рубашку, юбку и джемпер и теперь пятнает девственно-белый снег, словно капли краски. Одна нога торчит под неестественным углом; кожа и мышцы разошлись, и я вижу белые проблески кости. Мои глаза закрыты, темные волосы промокли и покрылись кровавой коркой.Я резко отворачиваюсь. Это неправильно. Такого не может быть. Мы ведь поехали на пикник. Это все нереально. Я, наверное, просто заснула в машине.Нет! Хватит. Пожалуйста, хватит. Проснись же! - визжу я в морозный воздух.Холодно, от моего дыхания должен идти пар - но его нет. Я перевожу взгляд на свое запястье - то, на котором нет крови и грязи, щипаю его как можно сильнее.И не чувствую ничего.Раньше у меня бывали кошмары: мне снилась моя биологическая мама , или разрыв с Диланом, но я всегда могла приказать себе проснуться, поднять голову от подушки, прервать фильм ужасов, который крутился под закрытыми веками. Я пробую снова:Проснись! -кричу я. - Проснись! Проснись! Проснись!Но не могу, не просыпаюсь.Потом я что-то слышу. Музыка, я по-прежнему слышу музыку - и сосредотачиваюсь на ней.

Вскоре слышатся сирены.Я что, умерла?Похоже, уже пора спросить себя об этом.«Я мертва?»Поначалу мне казалось очевидным, что так и есть. А мое пребывание здесь - лишь пауза перед ярким светом и «всей жизнью, проносящейся перед глазами», после чего я отправлюсь куда-нибудь еще.Вот только уже подъехала «скорая помощь», а с ней полиция и пожарные. Кто-то накрыл моего папу простыней; пожарный застегивает маму в пластиковый мешок. Я слышу, как он говорит о ней с другим пожарным - тому на вид не больше восемнадцати. Опытный объясняет новичку, что маму, скорее всего, ударило первой и убило мгновенно, этим-то и объясняется отсутствие крови.-Мгновенная остановка сердца, - говорит он. - Если сердце не работает, нельзя истечь кровью: она не течет, а едва сочится.Я не могу думать о том, что из мамы сочится кровь. Вместо этого я отмечаю, как все правильно получилось: ее ударило первой, так что она заслонила собой нас. Конечно, это произошло случайно, но вполне в мамином стиле.Но я-то, я-то мертва? Та я, которая лежит на краю дороги, свесив ногу в кювет, окружена группой мужчин и женщин, с бешеной скоростью суетящихся вокруг моего тела и втыкающих неведомо что в мои вены. Я полураздета: врачи «скорой» вспороли мою рубашку. Одна грудь оголилась. Я отворачиваюсь в замешательстве и смущении.Полиция зажгла аварийные фонари вокруг места происшествия и просит водителей с обеих сторон поворачивать назад: трасса перекрыта. Полицейские вежливо предлагают маршруты объезда, проселочные дороги, по которым люди смогут добраться туда, куда им нужно.Наверняка им есть куда спешить, этим людям в машинах, но многие из них не поворачивают назад. Они выбираются из салонов, обхватывают себя руками, чтобы не замерзнуть, и разглядывают аварию. Потом они отворачиваются, некоторые плачут, одну женщину рвет в придорожные кусты. И хотя эти люди не знают, кто мы и что случилось, они молятся за нас. Я чувствую, как они молятся.Это также подталкивает меня к мысли, что я мертва. Кроме того, мое тело выглядит совершенно неподвижным и бесчувственным -а ведь, судя по моему виду, по ноге, которую на скорости шестьдесят миль в час асфальтовая терка ободрала до кости, я должна страдать от адской боли.И я даже не плачу, хоть и знаю, что с моей семьей случилось нечто немыслимое. Мы теперь как Шалтай-Болтай: и вся королевская конница, и вся королевская рать не смогут нас снова собрать.Я обдумываю все это, когда рыжеволосая веснушчатая женщина-врач, трудящаяся надо мной, отвечает на мой вопрос.-Кома по шкале Глазго - восемь. Даем кислород, сейчас же! - кричит она.