Глава 12

— Нам нужно поговорить, и я ей все объясню, — произнес Глеб, разомкнув наши объятия.

— Не в таком состоянии точно. Пусть сначала придет в себя, — ответила я и встала, подходя к окну. Хотелось покурить.

— Я конченный, скажи? Готов сам себя убить, за то что довел ее до такого.

— Ты не должен был ее вообще отпускать и на месте все решить.

— Легко говорить, она была как бешеная. Я думал, что приеду к ней и мы поговорим, но ее не было в квартире и я не знал, где ее искать. Я даже под твоим домом просидел, думал, вдруг она к тебе придет, потому что знаю, что ты написала бы мне. А потом обратно к ней поехал и там еще просидел, в квартире так и никто не появился. Вернулся домой под утро, и после твоего сообщения сидел как на иголках.

Я промолчала, понимая, что ситуация действительно сложная и я не до конца уверена, что Яна готова принять это. В ее жизни уже был такой случай, и закончился он не очень хорошо.

— Я поеду к ней прямо сейчас, я не выдержу больше, — он встрепенулся, принимаясь собираться.

— Пусть она отоспится сначала, — я остановила его, хватая за руки, — я с ней сначала сама поговорю, а завтра мы решим, что дальше делать.

– Я не могу столько ждать.

— Сможешь. Тебе нужно поспать. Она была на эмоциях, и я уверена, если ты ей нормально объяснишь, она все поймет. Нужно немного времени.

— Я не смогу спать, Ева, пожалуйста!

— Глеб, успокойся! — я не знала как утихомирить его внезапный резкий порыв, — ты только все испортишь, если сейчас поедешь к ней.

— Я тебе говорю, что я сойду с ума ждать до завтра.

— Давай лучше ты выпьешь чего-нибудь, станет легче. И поспишь!

— Я не хочу.

— У тебя никто не спрашивал, — я потащила его на кухню и достала уже из знакомого мне места белое вино. — А нет ничего покрепче?

— Все покрепче уже давно выпито, — усмехнулся он.

— Понятно, — ответила я, понимая, о ком идет речь. Разлила по бокалам напиток, и сквозь уговоры заставила блондинчика все это влить в себя.

— Был бы хотя виски, на худой конец коньяк, у нас дело пошло бы куда лучше.

— И этой гадости предостаточно, — произнес Глеб, уперевшись головой об ладонь. — Ева, я не хочу, конечно, об этом говорить... Но что там с Егором?

Я аж виноградинкой поперхнулась от такого вопроса.— С каких пор ты так бесцеремонно спрашиваешь меня об этом? — я напрягалась всем нутром.

— Его практически нет дома, и все разы, когда я его видел, он выглядел как живой труп. Плюс окончательно рассорился с Кирой, а еще я прекрасно знаю, что ты уже тонешь в цветах от него.

— И как это все может относиться ко мне? — я ерзала на стуле и поедала виноград, не зная, куда деться от навязчивых мыслей.

— Извини конечно, но это уже несколько месяцев относится только к тебе. Я знаю, тебе неприятно и все равно, но мне страшно за него.

— Глеб, ты нормальный? — я опять разозлилась, не понимая, чего он хочет, — мне абсолютно похер в каком он состоянии сейчас, месяц назад и что у него происходит в жизни! Я понимаю, что ты переживаешь за него, но это не ко мне! Почему ты вообще разговариваешь со мной об этом?

— Прости... Реально, не нужно было об этом говорить. — он на минуту замолчал, а я опустошила свой бокал, наливая новый, и подливая ему, — я правда старался отгородить тебя от него, и направлял все свои силы только на то, чтобы ты справилась с тем, что произошло и тебе стало лучше...

— Я знаю, и спасибо тебе за это, — перебила я его, опуская свою ладонь ему на руку.

— Но сейчас я вижу, что он опять появляется в твоей жизни, и мне страшно и за тебя, и за него тоже, потому что он остается моим братом и близким человеком. Несмотря на всю ту херню. Он придурок, я этого не отрицаю.

— Что ты хочешь от меня услышать? — я глубоко вздохнула, понимая, что он не отстанет.

— Ты послала его нахер? Или что он вообще хочет? — Глеб говорил о Егоре так, будто о чужом человеке.

— Мы поговорили, но этот разговор останется между нами, — я вернулась во вчерашний день, и опять защемило где-то глубоко внутри, — о его состоянии мне не интересно разговаривать.

Глеб кивнул, понимая, что большего от меня не добьется. А я была рада, что он закончил эту тему. И я принялась опять поедать виноград.

Мы вернулись к обсуждению произошедшей ситуации, где Глеб досконально описывал все и рассказывал. На мой вопрос, могла ли это сделать Диана специально, он сначала уверенно отрицал, а потом засомневался. Ну а что, это вполне возможно. Я конечно не говорю, что Глеб не виноват. Он виноват точно в такой же степени, потому что позволил себе задержаться в ее объятиях.

Спустя около получаса, послышался звук хлопнувшей двери, звук ключей, шуршание обуви. Я напряглась всем телом, понимая, кто это.

Глеб обеспокоено посмотрел на меня, но я дала ему понять, что справлюсь с этой встречей, хотя бы потому, что он буквально преследует меня эти несколько дней и его появление не что-то новое для меня. Но очевидно стрессовое.

Егор зашел на кухню и не ожидал меня увидеть, но посмотрел на меня как на кухонную мебель, и протянул руку Глебу для приветствия.

— Ты теперь и Глеба тоже спаиваешь? — спросил он меня, на секунду коснувшись равнодушным взглядом.

Сейчас он выглядел абсолютно идентично как в нашу первую встречу. Только холод и черствость, уверенность, пахнущая за километр. Будто вчера передо мной сидел его вторая версия, а совсем не он. Я ухмыльнулась на то, как он умело играл свою роль надетой маски.

Но я решила промолчать, потому что не хотелось даже начинать диалог с ним.

— Почему тоже? — спросил Глеб.

— Она вчера споила Марка, имей ввиду, — произнес он и ушел с кухни.

Глеб посмотрел на меня вскинув бровь, ожидая объяснений. А я опустила голову, думая только о том, как Егор посмотрел на меня.

Pov Егор

Как только я зашел в дом, я сразу понял, что она здесь. Не могу это объяснить, но ее присутствие буквально сразу чувствуется в воздухе. Особенно, если я просто помешанный на этом. И я знал, она прекрасно знает, что рискует меня увидеть тут. Но мне не хотелось давать ей удовольствие насладиться тем, насколько я разбит. Не сегодня.

Прохожу на кухню, и едва бросаю на нее взгляд, как внутри начинает гореть пламенем от того, насколько она опять близко ко мне. Но сохраняю должный вид. И замечаю, что опять вижу ее с алкоголем. Пора помечать красным кружочком те дни, когда она трезвая.

Скорее ухожу с кухни, потому что больше не могу смотреть на нее и делать вид, что мне все равно. Особенно если вчера так упорно доказывал ей обратное. Да и как смотреть на человека, благодаря которому я гнию в своих же чувствах? Хотя и виноват в этом сам. Но мои доводы, мне кажется, были абсолютно правдивы и весомы, чтобы понять и принять меня. Насколько бы эгоистично это не звучало.

Она продолжает находиться у нас еще некоторое время, а затем попрощавшись с Глебом, уходит. Пока я все это время сижу в зале за стенкой и наслаждаюсь хотя бы тем, что слышу ее доносившийся голос или недолгий смех.

Брат садится ко мне на диван, и довольно странно смотрит на меня, естественно ожидая моей реакции. — Получилось помириться со своей благоверной? — спросил я, продолжая листать ленту в телефоне.

— Я думал, ты скажешь мне кое-что другое.

Я вскинул бровь, не понимая его слов.

— Я могу наконец-то спросить, что ты делаешь? Поверь, я решил к тебе пристать только потому, что ты сегодня хотя бы прилично выглядишь.

— Что я делаю?

— Почему ты опять лезешь к Еве? — я видел, как он буквально готов взорваться от того, насколько его переполняет масса вопросов.

— Ты ревнуешь чтоли? — улыбаюсь я, стараясь уйти с темы.

— Я серьезно, мне важно это знать.

— А ты постоянно будешь у меня это спрашивать, как попугай, изо дня в день? — спросил я, достав с полки бутылку виски.

— Пока ты мне нормально не ответишь. Егор, блять, я переживаю за нее. Крути свои махинации с кем угодно, но только не с ней. Ты женишься, в конце концов!

— Не женюсь, — ответил я спокойно, наливая жидкость в стакан и опустошая его. Еще.

— Что?

Наливаю еще и опустошаю с таким же успехом, наслаждаясь тем, как горькая жидкость приятно обжигает горло.

— Я не женюсь.

Отхожу к окну и достаю сигарету. Зажимаю ее в зубах, подношу спичку. Вдыхаю никотин. Смотрю как клубки дыма растворяются в воздухе.

Глеб молчал, видимо понимая, к чему я клоню, собирая у себя в голове единый пазл картины. — Ты же понимаешь, что у тебя не получится с ней ничего?

— Конечно.

Мы знали, про кого говорим.

— Я надеюсь, приглашения ты отменил, потому что до свадьбы вообще-то, остался месяц и люди вовсю готовятся, — опять переживания какие-то второстепенные вещи.

— Не переживай, все решу. Мне не хотелось ни о чем думать. Я изо дня в день мирился со своим выбором и убеждал себя, что все делаю правильно, соглашаясь тонуть в безумии. Хотя Кира продолжала отчаянно верить, что я просто шучу, я зол, я говорю неправду, мы поссорились и помиримся. Даже я в это хотел верить и верил какой-то частью. Я просто шучу, я зол, я говорю неправду, я вернусь к тому, что остается для меня комфортным и безопасным.

Я добьюсь того, чтобы эти зеленые лучи перестали смотреть на меня с ненавистью, я добьюсь того, что сам разрушил своими же руками и дам ей уверенность в том, что у нас все получится. Хотя, « Ты же понимаешь, что у тебя не получится с ней ничего? — Конечно».

— Я пришел к ней и буквально сидел у ее ног, прося о том, чтобы она поверила мне и простила меня, — произнес я, продолжая смотреть на ночное небо и втягивая сигарету.

— Шутишь?

Если бы я шутил. Если бы правда, все что происходило внутри меня было шуткой.

Глеб прекрасно помнил наш с ним недавний разговор. Он знал меня насквозь, и ему даже необязательно было что-то спрашивать, чтобы понять. Все видно в моих глазах, все читается на моем лице.

Я улыбаюсь от осознания того, насколько же все идет по пизде, и я выбираю тонуть в этом.