Глава 4

Мы едем долго. Сначала молча. Потом — раздражающе молча.

Я снова открываю книгу, но буквы на страницах сливаются в одно сплошное «бесит». Нейтан за это время не произнес ни слова, но я чувствую на себе его взгляд, как электрическое поле. Будто он не просто рядом, а оборачивает тишину в броню, которой хочет меня придавить.

Спустя час сдаюсь. Кладу книгу на колени и просто смотрю в окно.

Пейзаж меняется. Вместо золотых холмов теперь равнины. Редкие деревья вытягиваются ввысь, словно ищут хоть немного смысла в этой пустоте. Все вокруг сухое, немного пыльное, но красивое по-своему. Типичная долина: пустынные трассы, редкие указатели, сгоревшее солнце в зените.

Машина внутри все такая же идеальная, бесшумная. Чужая.

— Слушай, — вдруг говорит он. — Ты всегда такая... закрытая?

Я поворачиваю голову, приподнимая бровь:

— Ты всегда такой... самоуверенный?

Нейт криво усмехается:

— Нет. Обычно высокомерный, но спасибо за скидку.

Я откидываюсь назад, скрещивая руки.

— Ты пытаешься завязать разговор?

— Я пытаюсь понять, что за человек сидит у меня за спиной.

— Странно. Обычно таких как я, ты должен не замечать.

Он молчит, и я этому почти рада. Потому что чувствую — сейчас скажу еще одно слово, и что-то сломается или наоборот щелкнет.

Вскоре машина сбрасывает скорость и съезжает с трассы. Вижу впереди парковку, а рядом с ней одинокую заправку.

— Надо размять ноги, — бросает он. — И купить воды. Я не киборг.

— Ну хоть что-то человеческое, — ворчу я, вылезая первой.

Жара тут же бьет в лицо, асфальт под ногами вибрирует от зноя, а я первым делом тянусь, вытягиваю руки вверх, чувствуя, как тело отзывается благодарностью. Все-таки несколько часов в дороге — это пытка.

Нейт не ждет. Он уже на полпути к магазину у заправки, и мне ничего не остается, как молча следовать за ним. Ну что за тип? Внутри все выглядит так, будто это место пережило все катастрофы двадцатого века и забыло умереть. Кондиционер хрипит, издавая странные звуки, где-то в углу протекает крыша. Я беру холодную колу, но платежный автомат глючит, и только когда продавец ударяет по нему кулаком, принимает купюру.

Пока разбираюсь с этой эпопеей, Нейтан стоит у витрины с водой, листая что-то в телефоне. Опять. Почему-то меня это снова раздражает. Создается ощущение, что все, что не касается его лично, проходит мимо него, не задерживаясь и не вовлекая ни на секунду.

Я вздыхаю и выхожу первой. Сажусь на низкий бетонный бордюр у стены и прикрываю глаза от солнца, прижимая холодную банку ко лбу. Он появляется минутой позже.

— Хочешь совет? — спрашивает, присаживаясь рядом.

— Абсолютно нет.

— Все равно дам. Ты слишком остро реагируешь на все. Это утомляет.

— Спасибо, доктор, — фыркаю. — Может, еще диагноз поставишь?

— Да легко. Комплекс защитника границ. Ты будто все время на страже. Готова укусить за приближение.

Я поворачиваюсь к нему, сжав банку сильнее, чем нужно.

— А ты будто привык, что никто тебя не трогает. Что мир оборачивается под тебя сам, без усилий.

— Потому что я умею добиваться своего.

— А я умею говорить «нет».

Он смотрит на меня долго. Глаза снова темные, почти спокойные, но в глубине — вспышка. Интерес? Гнев? Или что-то третье?

— Вот и посмотрим, — говорит он. — Кто из нас сдастся первым.

Не собираюсь играть в его игры, а потому поднимаюсь, отряхиваю штаны и иду к машине, решив закончить этот бессмысленный разговор. Правда не успеваю сделать и нескольких шагов, как за спиной раздается негромкое рычание. Я оборачиваюсь, и сердце на секунду замирает.

За мной увязываются три... нет, четыре бездомные собаки. Все разного размера, с тощими боками, пыльной шерстью и желтыми глазами. Они не скалятся и не бросаются вперед. Просто молча следуют за мной, но слишком близко.

Я замираю. Глупо, это ведь просто собаки. Наверное, даже безобидные. Но тело не слушает доводов — ноги словно врастают в землю, по спине медленно ползет холодок, а в горле вместо крика встает не звук, а что-то тягучее и липкое. Воспоминание.

Парк. Мне шесть лет. Я катаюсь на велосипеде, а злая овчарка выскакивает из кустов, вцепляется в рюкзак и валит меня на землю. Тогда я даже не плакала, только дрожала, как и сейчас.

— Эйли?

Не отвечаю. Все, что могу — это смотреть на животных и пытаться дышать ровнее, а когда с усилием делаю шаг назад, замечаю, что они не останавливаются. Один из псов заметно хромает, однако даже он ускоряет шаг, словно почувствовав мое замешательство. 

Расстояние медленно сокращается, и мое сердце начинает колотиться где-то в горле пока, наконец, слева не раздаются шаги: спокойные, размеренные, уверенные. Через мгновение рядом оказывается Нейт. Он становится прямо передо мной, как щит, широкой спиной полностью закрывая меня от собак, а рукой легко отодвигая за себя.

— Не смотри на них, — говорит он тихо. — Просто иди к машине.

Я все еще дрожу, не в силах оторвать взгляд от опасности.

— Эйли, смотри на меня, — говорит он уже мягче. — Все нормально. Я с тобой. Просто иди.

Подчиняюсь. Ноги сами несут меня к джипу, руки хватаются за ручку, а тело рвется внутрь так, будто там воздух, а снаружи вакуум. Сажусь на переднее сиденье, пытаясь прийти в себя.

Через окно вижу, как Нейт медленно отступает, не своя глаз с собак, и, только убедившись, что псы успокоились, идет к водительской двери. Садится, кидает быстрый взгляд на меня и неожиданно... улыбается.

Хмурюсь:

— Ты серьезно? И сейчас будешь издеваться?

— Нет, — отвечает он, пристегиваясь. — Просто теперь ты сидишь рядом.

Нейтан заводит машину, а я отворачиваюсь обратно к окну, стараясь успокоить дыхание. Внутри все сдвинулось. Он не сказал ничего колкого, не усмехнулся, не воспользовался моментом. Просто был рядом. И это, почему-то, пугает даже сильнее.

Мы снова трогаемся с места.