Глава V. Дар

Риэль почти не помнил мать. Она умерла, когда он был совсем маленьким. Но в саду — в этом мёртвом, заброшенном саду — он иногда чувствовал её. Тонкое, едва уловимое тепло. Иллюзию. Запах сливы, которую она любила. Лёгкое дуновение, непохожее на ветер. Он не рассказывал об этом никому. Даже отцу. Особенно отцу. Император после смерти жены замкнулся в себе. Он не приходил к сыну. Не спрашивал, больно ли ему. Он просто... исчез. Остался во дворце, но стал призраком. Риэль не злился. Он понимал: отец тоже потерял того, кого любил. Просто он не умел плакать. А сад — умел. И плакал за двоих. Тихо умирая, день за днём становясь всё каменнее. Та же участь могла постигнуть императорского сына. Воспоминание. Одной тёмной ночью, после очередного тяжёлого собрания, Риэль пошёл в сад. Его глаза сильно болели. Так бывало, когда он долгое время находился в напряжении. Ничего не могло помочь: ни массаж, ни лекарства, ни травы. Риэль шёл в сад, где никто не увидит его мучений. Где он сможет хотя бы недолго просто... быть. И вдруг он услышал. Тихая мелодия доносилась откуда-то из глубины. Нежная. Спокойная. Она напоминала колыбельную — ту, которую он когда-то забыл. Или, может быть, никогда не знал. Боль отступила. Не сразу — сначала чуть-чуть, потом всё больше. С каждой нотой его сжатые плечи опускались, дыхание становилось глубже. Музыка обтекала его, как тёплая вода, унося с собой тяжесть и боль. Риэль замер. Он мог бы пойти туда. Найти того, кто играет. Узнать, кому обязан этим странным, почти запретным облегчением. Но в этот раз он не пошёл. Он чувствовал с какой осторожностью и трепетом играет человек, принесший ему такое дивное исцеление. Риэль не хотел нарушить тишины этой ночи, как только ему стало полегче. Он не знал, кто играет. Не знал, как выглядит этот человек. Не знал даже, мужчина это или женщина. Только звуки. Когда Риэль вернулся во дворец и лег в постель, он впервые за много лет уснул не с болью и тяжелыми мыслями о своем предназначении, а с тихой улыбкой.