Глава 21: Разрушенные Судьбы!

     «И почему ценой одной ненависти оказалось столько разрушенных судеб?» © M.A.S.

*** Руя

— Добрый вечер, — с бокалом в руке Ильяс медленно подошёл к нам.

— Добрый вечер, Ильяс, — первым с ними поздоровался Арман, за ним и другие.

— Поздравляю тебя с женитьбой, — пожимая руку Арслана, сказал Ильяс. Тот лишь криво усмехнулся.

— Я думал, ты не приедешь, — с улыбкой проговорил Арслан.

— Как такое возможно, чтобы я пропустил такое событие? — Ильяс отвечает ему в тон, а после быстро посмотрел на меня и улыбнулся. — Руя, сегодня ты превзошла даже саму себя, — он оглянул меня с головы до ног. — Ты выглядишь превосходно. Ты прекрасна, словно ангел, — сделал он комплимент в самой элегантной манере. Я лишь улыбнулась ему.

— Мне ты так не улыбалась, — услышала я у себя над ухом и вздрогнула. Я замерла, ощутив руки своего «мужа» на талии.

— Ч-что? — я слегка подняла голову и только хотела огрызнуться, однако, взглянув в его глаза, я всерьёз испугалась, увидев в них пылающий огонь.

— Не улыбайся ему так, — прорычал он, прижался ко мне. Я почувствовала его всем телом. Так близко, так остро, что сердце бухнулось в рёбра, дыхание перехватило. — Не улыбайся ему так, если не хочешь, чтобы я убил его.

Я закрыла глаза, сердце бешено стучало, а ноги подкашивались. Казалось, вокруг всё плывёт, качается. Инстинктивно я схватилась за руку Арслана, и в ту же секунду ощутила свободу. Он ослабил хватку на моей талии, а вместо этого нежно провёл ладонью по спине.

— С вашего позволения, я хочу потанцевать со своей женой, — сипло проговорил он, глядя мне прямо в глаза, и, напоследок, ещё раз взглянул на Ильяса с головы до ног, в то время как я не могу оторвать взгляд от него самого.

Он меня пугает. Впервые я испугалась его так сильно. Но почему? Почему его взгляд испугал меня настолько сильно? Что в этом взгляде было?

— Жёнушка, потанцуй со мной, — это была не просьба, а приказ.

Я ничего не сказала, лишь вложила свою руку в его и позволила увлечь себя на танцпол. Все гости затихли и наблюдали за нами, даже те, кто до этого бурно что-то обсуждали, сейчас с интересом смотрели на нас. Мы двигались в медленном танце, и я ощущала его дыхание на своих волосах. Сердце то замирало, то бешено колотилось, ноги становились непослушными.

Чёрт возьми, что происходит с моим телом?

— Ты сейчас мне угрожал, чтобы я не улыбалась, — не глядя ему в глаза, сказала я.

— Когда говоришь со мной, смотри мне в глаза, — он коснулся моего подбородка, заставив приподнять лицо и взглянуть в его глаза.

У меня снова дыхание перехватило. Его глаза... Они до безумия пугали меня, они были как чёрная бездна, опасные и такие манящие...

— Может, мне вообще не дышать без твоего разрешения? — я задрала голову и нахмурилась. — Что, будешь убивать каждого мужчину, которому я улыбнусь? — подозрительно спросила я. — Ты не можешь убивать каждого мужчину вокруг меня, Арслан.

— А ты рискни, жёнушка, — он иронично вздёрнул бровь, закручивая меня в медленном танце.

— Я не вещь, которой ты распоряжаешься, — возмутилась я.

— Что ты? Ни в коем случае. Ты не вещь, но ты моя жена. Моя честь, которую никто не может трогать.

В чёрных глазах мелькнули озорные искорки.

— Естественно, я твоя честь, как белая бумага, без пятна. Не дай Аллах, чтобы меня трогали, твоя честь будет разрушена, и тебе придётся меня убить, чтобы кланы и старейшины были довольны, — дерзко ухмыльнулась я. Арслан закатил глаза.

— Убить тебя ради довольства других? — протянул он. — О, Руя, — Арслан осторожно приподнял меня за подбородок. Я смотрела ему в глаза. — Ты моя жена. Всё, что в тебе есть, принадлежит мне. Каждая твоя частичка, каждый дюйм твоего прекрасного тела, твои глаза, твои губы — это всё моё. И даже твоя жизнь принадлежит мне. Ты моя, — прошептал он и вдруг поцеловал меня прямо в губы.

Сначала осторожно, трепетно, а потом так жарко, что я чуть не потеряла сознание. Он заставил меня приоткрыть губы, и прежде чем я успела что-либо сообразить, его язык проник внутрь, чтобы соединиться с моим. Я попыталась было отстраниться, но он ещё сильнее прижал меня к себе. Я снова попыталась вырваться, но хриплое рычание вырвалось из его горла. Я всхлипнула.

Я понимала, что если мы сейчас не остановимся, я поддамся ему, как и в прошлом.

Его губы снова и снова прижимались к моим губам, и, только осознав, что мы сейчас на собственной свадьбе, и это идёт вразрез со всеми обычаями, Арслан заставил себя остановиться.

— Ты что себе позволяешь, нахал? Ты не имеешь права так вести себя со мной, — задыхаясь, проговорила я.

— Ошибаешься. У меня есть все чёртовы права на тебя!

Он был ошарашен и разгневан, но я не могла понять, он разгневан на меня или же исключительно на себя самого за такой импульсивный поступок у всех на глазах. Я растерянно смотрела на него снизу вверх. Я чувствовала, как мои губы слегка припухли. Арслан дышал так, будто сейчас задохнётся, его глаза бегали по моему лицу, а после остановились на моих губах.

— Даже не смей, Арслан, — прошептала я.

Из-за его взгляда я подумала, что он сейчас снова захочет поцеловать меня, но вместо этого он резко прижал мою голову к своему плечу.

— Не испытывай моё терпение, Руя. Я могу сорваться в любой грёбаный момент, — шёпотом сказал он мне на ухо и уткнулся носом в мою шею, отчего по телу у меня пробежала табуном волна мурашек.

Господи, этот человек с каждой минутой всё больше и больше пугает меня. Да что с ним не так?

Когда музыка закончилась и он отстранился от меня, я оглянулась. Весь зал смотрел на нас. Когда мой взгляд остановился на моей семье, мне хотелось провалиться сквозь землю. Мой отец и братья были на грани, я прекрасно понимала, что они еле сдерживают себя, чтобы не перевернуть всё вверх дном.

Господи, как же стыдно...

Когда мы сели на свои места, на танцпол вышли другие гости, и среди этих танцующих пар я увидела Ильяса и Арию. Они танцевали, но по ним было видно, что они о чём-то говорили, и говорили о чём-то неприятном, по выражению лица Арии.

— Что этот тип делает с моей сестрой? — кажется, не только я заметила их, но и Арслан, которому явно даже мысленно не хотелось видеть сестру с Ильясом. — И что он ей такое говорит, что у неё лицо побледнело? — Арслан рванул с места, но я схватила его за руку.

— Что ты творишь? — я остановила его за руку и развернула к себе лицом. — Что ты задумал? Пойдёшь и ударишь его?

Он раздражённо выдохнул и закатил глаза.

— Руя, почему ты задаёшь так много вопросов?

— Может, потому что ты импульсивный психопат, который способен на всё? — сдвинув бровь, поинтересовалась я.

— Логично. Ты права, я импульсивный психопат, который сейчас пойдёт и размажет его холодную физиономию, — он снова попытался сделать шаг, как я потянула его обратно. Он вопросительно взглянул на меня. — Руя, — прорычал он, но я покачала головой. — Не будь ребёнком, отпусти мою руку.

— Это ты не будь психопатом. Что такого в том, что они танцуют? Он же на ней не женится собрался, чтобы ты так возмущался, — кажется, я сказала что-то лишнее, потому что его смуглое лицо стало синим от злости, и я тут же отпустила его руку.

— Ты не вмешивайся, я сам разберусь, — проходя мимо нас, сказал Арман.

Мы с Арсланом проводили его взглядом. Арман, подойдя к ним, что-то вежливо сказал, а потом, нежно взяв сестру за талию, повёл её в другую сторону танцпола. Не знаю, о чём они говорили, но по лицу Арии было понятно, что ничего хорошего они с Ильясом не обсуждали.

Я посмотрела на Арслана, он с волнением наблюдал за братом и сестрой. Я впервые видела его таким взволнованным. Он был обеспокоен, но, кажется, у них с Арией была такая же связь, как у меня с Ризом.

Когда ожидание стало невыносимым, он быстро направился в сторону Ильяса. Я вздрогнула, а потом, подняв подол платья, пошла за ним.

— Тебе лучше держаться подальше от моей сестры, Ильяс, — это было первое, что я услышала, когда подошла к ним. — Если я ещё раз увижу тебя рядом со своей семьёй, то это плохо кончится.

— Твоя главная ошибка, знаешь в чём, Арслан? — взяв бокал с шампанским, протянул Ильяс. — Ты не умеешь контролировать свои эмоции, — он отпил из бокала, а потом, посмотрев на Арслана, улыбнулся.

Его улыбка была зловещей. Я, конечно, знала, что Ильяс такой же, как и они, нет, даже хуже из-за отсутствия эмоций, но я никогда не видела его таким.

— Когда человек контролирует свои эмоции, то у него есть преимущества над своим врагом. Но этого у тебя нет, — Арслан рассмеялся его словам.

— Ты прав, я не такой, как ты. Я не лёд, твёрже стали. Я огонь, что сжигает всё на своём пути. И я, — Арслан сделал шаг к нему, и теперь они были на одном уровне, — сожгу и вырву сердце любому, кто навредит моей семье, Ильяс.

— Я не сомневаюсь, что Эмирханы умрут и убьют друг за друга. Но, — Ильяс посмотрел на меня, Арслан также боковым зрением взглянул на меня, — с каждым днём твои слабые места становятся всё больше. Будь осторожен, это многим на руку, — кулак Арслана сжался, да так, что его костяшки побледнели. — Ещё раз поздравляю со свадьбой, — Ильяс кивнул мне, а потом, развернувшись, направился к выходу из зала.

Я посмотрела на Арслана. Он дышал как через нос. Когда он развернулся ко мне лицом, я вздрогнула. Он мельком взглянул на меня, а потом прошёл мимо. Слова Ильяса задели его за живое, ему это не понравилось. То, что у него были слабости, беспокоило его. Это бы беспокоило всех членов мафии.

*** Руя

— Ты уверена? — Риз сжимает мои руки.

Моя семья и Эмирханы стояли на улице. Свадьба закончилась, гости уехали, и нам пришло время попрощаться, но я не хотела отпускать свою семью. Вернее, я не хотела уезжать с Арсланом в его дом. Я не хотела разлучаться со своей семьёй, как и они не хотели отпускать меня в этот дом. Но, к сожалению, мы были вынуждены.

— Всё хорошо, Риз, — я обнимаю брата, смотрю на Арслана, который со своей семьёй стояли у машины и ждали, пока я попрощаюсь с семьёй.

— Скажи, что ты не хочешь уезжать, и мы заберём тебя, — шепнул он мне на ухо. Я улыбаюсь.

Обратной дороги не было. Хоть моя семья действительно могла сейчас всё разорвать и увести меня домой.

— Не говори глупости, — я отстранилась и посмотрела на близнецов.

Мои братья Саваш и Атеш подошли и обняли меня оба.

— Береги себя, принцесса, — сказал Саваш. Я кивнула.

— Питайся нормально, меньше проводи время в зале тренировок, больше отдыхай. Ты должна себя беречь, — говорит мне Атеш. Я смеюсь, стараясь не заплакать.

Илькер стоял за их спиной, и когда они отошли, я увидела своего старшего брата. Сердце сжалось. Я вдруг вспомнила, как в детстве вернулась из больницы после смерти мамы, он тогда тоже так смотрел на меня — взгляд, полный сожаления, что не смог меня защитить. И от этого сердце заболело.

— Брат, не обнимешь меня? — тихо сказала я. Илькер подошёл и так крепко прижал меня к себе, что я вздрогнула, а потом обняла его в ответ.

— Прости, что не смог защитить тебя, моя единственная, — шепнул он мне в макушку. Я лишь ещё сильнее прижалась к нему. — Дай мне немного времени, я всё исправлю, — Илькер посмотрел на меня и, положив руку мне на лицо, улыбнулся. — Твой брат сделает всё, чтобы спасти тебя, Руя.

— Я тебя люблю, брат, — лишь сказала я.

А потом дрожащими ногами подошла к отцу. Он стоял позади всех. Мой папа сейчас выглядел точь-в-точь как в день смерти мамы: потерянный, одинокий и с сожалением, что ничего не сможет сделать.

— Пап...

Я беру его большую ладонь в свою руку и вдруг вспоминаю, как в детстве держала его за руку и сравнивала наши руки. Тогда мои руки были такими крошечными по сравнению с ним, хотя сейчас ничего не изменилось. Я всё ещё его маленькая девочка, которая нуждается в его защите и любви.

— Береги своё здоровье, хорошо? — говорю я, провожу пальцем по его ладони. — Пей лекарства вовремя, не пропускай приёмы пищи, отдыхай побольше. И прошу, — я посмотрела ему в глаза, — не болей. Если ты заболеешь, я буду волноваться очень сильно.

Папа вдруг взял мою руку в свою ладонь и, наклонившись, поцеловал её.

— Ты очень храбрая девочка, знаешь ведь? — шепнул папа, посмотрев на меня.

— Правда храбрая? — с улыбкой спрашиваю я.

Это был наш диалог из далёкого детства, когда я пыталась спасти птичку, несмотря на свой страх.

— Очень. Ты девочка с волей и сердцем льва. Ты настолько храбрая, что, несмотря на свои страхи, идёшь на риск.

— Храбрый человек — это не тот, кто ничего не боится, а тот, кто боится, но делает, — повторила я его слова из детства. Папа кивнул.

— Ты такая, моя малышка с храбрым сердцем. — Папа провёл рукой по моей щеке. Я улыбаюсь, чувствуя, как слёзы наполняют глаза.

— Никогда не забывай. Ты моя дочь. Ты — Руя Ильгаз. Дочь Тахсина Ильгаза. Дочь своего отца, моя любовь. Ты храбрая, умная, упрямая и очень сильная девочка.

— Я всегда была твоей дочерью и буду до последнего вздоха, — шепнула я. Рыдания вырвались из груди, даже если я пыталась их сдержать.

— Малышка, неважно, что случится и сколько тебе будет лет. Будешь ли ты подростком, молодой девушкой, взрослой женщиной или уже старушкой, я всегда буду твоим папой, а ты моей маленькой дочуркой. Так будет всегда. — Папа обнял меня. Я заплакала.

— Папочка...

— Я всегда рядом с тобой, моя птичка. Папа будет рядом и будет защищать тебя. — Сказал он. Я беру его руку и целую, слёзы падают на его руки.

— Я тебя люблю, папа, — сказала я и быстро развернулась, спустилась по ступенькам к машине.

Арслан открыл мне дверь. Я замерла, обернулась и посмотрела на свою семью. Слёзы скатились по щекам. Хоть мой папа и мои братья не плакали, боль в их глазах выдавала всё.

— Берегите себя, — сказала я и быстро села в машину.

Когда Арслан сел рядом со мной и Кемаль завёл машину и выехал, я обернулась и посмотрела на свою семью, которая осталась.

Как оказывается, больно разлучаться с семьёй. Но самое больное было то, что моя семья проиграла Арслану. От осознания этого у меня всё горит внутри.

— Ты с ним увидишься, когда захочешь. Не плачь, — сказал Арслан. Я посмотрела на него — снова это выражение лица.

Нет его надменности, превосходства над другими и привычного сарказма. Вместо этого странное выражение. Я не могу понять, что это: боль? Сожаление? Или же тоска?..

— Конечно, увижусь. Никто в этом мире не сможет разлучить меня с моей семьёй. Если попытается, последствия мы уже видели, — сказала я ему.

— Видел, — Арслан кивнул, кажется, вспомнил тот день, когда сказал мне, что убил Риза. Тогда я без раздумий пыталась убить себя на его глазах, и он запомнил.

Прекрасно. Пусть знает, что если попытается навредить моей семье или же разлучить меня с ними, в итоге останется молодым вдовцом.

Остальной путь до особняка Эмирханов мы ехали молча. Я только смотрела в окно. На мужа я больше не взглянула, не хотела даже лицо этого человека видеть.

Когда машина остановилась, я вздрогнула.

— Мы приехали, — сказал Арслан, выходя из машины.

Я вздыхаю, и вдруг дверь с моей стороны открылась. Арслан протянул мне руку. Я вопросительно смотрю на него.

— Давай руку, ещё споткнёшься об подол своего платья, — в своей привычной манере сказал он. Я закатила глаза.

А потом, назло ему, вышла из машины с другой стороны. Он же стоял у открытых дверей машины с протянутой рукой.

— Я не нуждаюсь в твоей милости, — сказала я, а потом со всей силой захлопнула дверь машины.

Вся его семья и его охрана смотрели на нас. Кемаль поджал губы, чтобы не рассмеяться. Арслан резко посмотрел на него, и он выпрямился.

Я подняла подол своего свадебного платья и зашагала, проходя мимо семьи Арслана.

— Барби, не упади ещё, — крикнул мне вслед Амиран. Я остановилась, опустила платье и посмотрела на него.

— Отвяжись, пожалуйста, — сказала я, показывая ему средний палец, а потом улыбнулась.

Кенан рассмеялся и получил подзатыльник от Армана.

— Да здравствует счастливая жизнь, — сказала Камилла.

Я качаю головой и снова хочу продолжить свой путь, но понимаю, что это будет тяжело. Я была настолько сильно уставшей, что даже шаг сделать было уже больно.

Голова кружилась, а в ушах стоял гул. Это, наверное, было на почве того, что я не ела столько дней и спала слишком мало, но я не хочу останавливаться, поэтому поднимаю платье и делаю шаг, но вдруг почвствовала на своей талии сильные руки.

— С ума сошёл? — я посмотрела на Арслана.

— Тебе больно ходить.

— Тебя это не касается. Не трогай меня, — даже не смотря на свою слабость, я убрала его руки и снова попыталась сделать шаг, как тело ослабло.

Чёрт бы всё побрал. И эту ситуацию, и это слабое тело.

— Не упрямься, Руя. Ты только себе хуже делаешь, — Арслан положил одну руку мне на спину, а другую под бёдра и одним рывком, как будто я ничего не весила, поднял на руки. Я вскрикнула.

— Что ты делаешь? — я возмутилась его наглостью. — Отпусти меня, сейчас же! Отпусти.

— Не кричи так, будто я пытаюсь тебя изнасиловать, — спокойно сказал он.

— Арслан, отпусти меня немедленно! Пусти, я сказала! — закричала я.

Но Арслан спокойно шёл, в то время как я брыкалась и кричала. Все смотрели на нас.

— Арслан, положи меня на место, — говорю я. Арслан же поднимается по лестнице и идёт в сторону своей комнаты.

— Это же обычай: жених должен на руках занести свою жену, — с улыбкой сказал он, толкая ногой дверь в спальню, зашёл внутрь.

— Совсем обнаглел?

— Ох, какая же ты шумная!

Арслан положил меня на кровать. Я только хотела встать, как он наклонился ко мне. Я инстинктивно отодвинулась и прижалась к изголовью.

— Ты... Что ты творишь?

— Всё это возмущение из-за того, что тебя тянет ко мне, не так ли, жёнушка? — с ухмылкой сказал он. Я закатила глаза.

— Не неси бред, — я попыталась оттолкнуть его, но вместо этого он мрачно улыбнулся, встал на ноги и начал снимать с себя чёрный костюм. — Психопат, ты что творишь?

Сердце забилось в горле от страха.

— Раздеваюсь, — отвечает он.

— Я поняла, что не одеваешься, но почему ты это делаешь здесь? У тебя гардеробной нет? Или иди в душ! — я указываю в сторону дверей, что вели в его ванную.

— Говоришь, что тебя не тянет ко мне? — он вместо того чтобы уйти резко наклонился ко мне так, что его глаза были на уровне моих. Я сглотнула. Его дыхание обожгло лицо. Когда он так близко, я дышать не могу, я слышала, как стучит моя кровь в висках.

— Поэтому твоё сердечко бьётся как у птички? — его взгляд скользнул по моему телу, и каждый сантиметр кожи, которого он касался глазами, обжигал. Я чувствовала себя обнажённой, хотя была одета.

— Не ври себе. Ты хочешь меня так же безумно сильно, как я хочу тебя, Руя... — я окаменела, когда его рука легла на мою талию, вжимая меня в постель.

А потом его губы впились в мои — грубо, жадно, не спрашивая. На секунду мир потемнел от шока. Я почувствовала солоноватый привкус собственной паники на языке. И внутри, где-то глубоко, словно оборвалась последняя ниточка, державшая меня в оцепенении.

Я рванулась всем своим дрожащим от напряжения телом, ударилась о его грудь, словно пытаясь пробить каменную стену. Слёзы хлынули сами, горячие и бессильные, застилая глаза. Я со всей силой оттолкнула его, а потом замахнулась и влепила ему пощёчину. Его голова дёрнулась.

— Не смей! — голос сорвался на визг, и я ненавидела этот звук собственной слабости. — Не смей ко мне прикасаться!

Я судорожно вытирала губы тыльной стороной ладони, размазывая слёзы и чувствуя, как они всё равно текут по щекам, оставляя мокрые дорожки. В груди рваными глотками клокотало дыхание, и каждое слово давалось с трудом сквозь ком в горле, сквозь дрожь в коленях.

— У тебя нет никаких прав трогать меня! — прошипела я, глядя на него с такой ненавистью, на которую была способна, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони до боли. — Я не твоя. И никогда не буду. Слышишь? Никогда.

Я отступила назад до тех пор, пока спина не упёрлась в спинку кровати, и только тогда позволила себе выдохнуть. Всё внутри дрожало мелко, прерывисто, как осиновый лист на ветру. Я смотрела на него, лишь бы он не подошёл ближе.

— Да ты что? Значит, у меня нет прав на тебя? — с наигранным удивлением сказал Арслан.

Чёрные смоляные глаза, как чёрная дыра, смотрели на меня так, словно видели меня насквозь.

— Именно! Ты мне никто. Я умру, но не стану твоей. Не позволю трогать себя. Моё тело никогда не будет твоим, а моё сердце тем более! — полная решимости сказала я, на что муж жестоко рассмеялся.

Его смех был таким глубоким и опасным, что у меня душа ушла в пятки от страха.

— Ты до сих пор не поняла, жёнушка моя? — Арслан в мгновение отстранил меня от постели, а потом приблизился ко мне, схватив меня за плечи, приподнял так, что теперь мы были на одном уровне. — Ты моя жена, Руя! — яростно рычал он.

— Против воли, — тихо, захлёбываясь от слёз, шептала я.

— Плевать. Ты моя жена. Ты моя собственность. Ты — Эмирхан. Теперь ты принадлежишь моему роду и моей воле! — словно приговор, который вот-вот приведут в исполнение.

— Ненавижу тебя, твою фамилию и этот дом! Ненавижу вас всех! — так же яростно прошептала я, а потом, горько усмехнувшись: — Пойми, я не хочу быть твоей. Не хочу становиться твоей женщиной. И не хочу становиться матерью твоего ребёнка. Ничего из этого не хочу, потому что люблю другого человека! — закричала я.

— Но ты станешь! — яростно закричал он в ответ. — Хочешь ты этого или нет, ты станешь моей женой, моей женщиной. И, если понадобится, и матерью моего ребёнка станешь.

— Я лучше умру, чем рожу от такого человека, как ты! — сказала я. Арслан схватил меня за плечи.

— Я тот единственный человек, от которого ты сможешь родить. В этом грёбаном мире я буду единственным мужчиной, который хоть когда-нибудь прикоснётся к тебе, — сжимая мои плечи, зарычал он.

— Отпусти меня, Арслан! — я хотела, чтобы он полностью отпустил меня. Не только из своих рук, но и из своей жизни.

— Не отпущу. Никогда. Слышишь? Я никогда не дам тебе свободу. — Арслан рывком прижал моё тело к себе и запрокинул мою голову так, чтобы видеть моё лицо, и уже тише прорычал: — Я никогда не отпущу тебя, Руя. Ты моя жена. Моя. Ты родилась моей и будешь до конца принадлежать мне. До последнего вздоха!

— Я не твоя. Ты забрал меня у другого, — я вырвалась. — Неважно, что мы поженились. Это ничего не меняет. Этот брак лишь на бумаге. Он заключён ради мира для моей семьи. Я здесь лишь для того, чтобы спасти жизнь своих родных от тебя. У тебя нет на меня никаких прав. Я не твоя жена. Лучше умереть, чем стать твоей... — полная презрения и ненависти прошептала я.

На мои слова Арслан жестоко ухмыльнулся.

— Я тебе даже умереть не позволю. Ты без моего ведома не то чтобы умереть — ты даже дышать не сможешь. Вот она, сила Арслана Эмирхана. И наказание — быть его спутницей по жизни. Запомни раз и навсегда: ты моя жена, Руя. И так будет всегда. Другой мужчина не получит тебя, даже твоё мёртвое тело будет моим! — яростно бросил он напоследок и вышел.

Я стояла несколько секунд, а потом рухнула на пол и разрыдалась в голос. Я плакала и кричала, срывая с волос фату и все украшения.

— Ненавижу! Ненавижу! — я сорвалась с места и, схватив кинжал, разорвала фату и платье в клочья. — Будьте вы все прокляты! Ненавижу! — закричала я во весь голос, а потом, рухнув на пол, разрыдалась ещё сильнее.

Самый прекрасный день в жизни каждой девушки стал самым худшим днём в моей жизни. Я ненавидела себя и его. Ненавидела себя за своё бессилие перед ним. Он разрушал всю мою жизнь, сделав меня пленницей этого брака.

— Будь ты проклят, Арслан... Будь ты проклят...

*** Автор

Камилла стояла на террасе, когда машина Арслана с визгом выехала из дома. Она тяжело вздохнула и закрыла глаза.

— Жених первую брачную ночь проведёт в объятиях своей любовницы, — проговорила она, а потом посмотрела на Армана, который сидел в кресле. — Я тебе говорила, что ничем хорошим этот брак не закончится. Эта девушка погубит нашего брата. Смотри, — она указала в сторону ворот. — Он уехал, злой, в ярости. В день своей свадьбы он проведёт ночь не дома. Это ты назвал будущим? Больше похоже на начало нашего конца, Арман, — сказала девушка, а потом зашла в дом.

Арман откинулся на спинку кресла и вздохнул.

— Ох, Альпарслан, ох!

Как странно, да, что может сотворить такое чувство, как ненависть, с жизнями людей... Всё это началось из-за старой ненависти. Из-за ненависти отца к своему ребёнку, из-за ненависти женщин к своему мужу. Каждый из них в итоге стал переполнен страхами из-за своего прошлого.

Боль прошлого.

Арман сидел на террасе, глядя на свою ладонь, где был глубокий шрам. Он задумчиво проводил по нему кончиком пальца.

Прошлое оставило шрам не только на его ладони, но и глубоко в сердце. Когда он в последний раз в жизни поддался своим чувствам, это закончилось трагедией, которая изменила всё. После того дня он научился молчать. Он больше не показывал своих истинных чувств, потому что стоило ему их показать, стоило ему произнести их вслух, как у него это счастье жестоко и безжалостно отнимали, как когда-то в прошлом. Тогда ему вырвали сердце, крылья, душу, и он научился молчать о том, что ему дорого. Настолько, что даже самому себе не признавался.

Он закрыл своё сердце и оставил ключи в том же прошлом, чтобы больше никогда не возвращаться.

Арман закрыл глаза на несколько секунд. В памяти всплывают ярко-голубые глаза, подобные небу в самую красивую погоду. Сердце, которое привыкло молчать, вдруг ёкнуло, и Арман резко открыл глаза.

— Нельзя, — сказал он себе. — Забудь, Арман. Забудь...

Но была ли возможность забыть то, что обжигало тебя на всю жизнь, оставив своё клеймо?

Борьба с самим собой — вот что олицетворяет Армана Эмирхана.

Страх, что у тебя отнимут самое дорогое...

Ария прижала сына к груди, а из глаз потекли слёзы. Перед глазами так и стояло его лицо... Лицо отца её ребёнка, лицо её любимого мужчины... Лицо её врага, который мог забрать у неё самое дорогое...

— Он не узнает... Никто не узнает об этом... — она ещё сильнее обняла сына. — Не отдам. Я не отдам тебя никому... Никогда!

Всю жизнь пытаться скрывать свои тайны, чтобы другие не узнали, всю жизнь жить в страхе, что однажды всё узнают. Вот что олицетворяет Арию Эмирхан.

Гнев на весь мир за то, что ты был рождён. Ярость за то, что люди, которые должны были быть рядом и защищать, бросили на полпути. Злоба на себя за то, что дочь врага стала его слабостью, которую он не может контролировать. И одиночество, которое он пытался всю жизнь заполнить, но у него не получилось. Вот что олицетворяет Арслана Эмирхана.

Эмирханы всегда были рабами своего прошлого, которое до сих пор преследовало их. И это не давало им жить настоящим.

— Почему ты не в постели своей жены? — открывая ему дверь, спросила София.

— Потому что она меня ненавидит, как и все остальные, — сказал Арслан и вошёл внутрь.

— Но я тебя не ненавижу, — закрывая за ним дверь, прошептала она.

— Кажется, ты единственный человек, который не ненавидит меня, — с горькой ухмылкой проговорил он, а потом рухнул на постель. — Я устал...

Быть жертвой жестоких игр, быть той, чья жизнь разрушена из-за чужих амбиций, — это было невыносимо.

Руя который час сидела на полу, слёзы не прекращались, а боль всё усиливалась.

— Хорошо, — она посмотрела на нож в своих руках. — Если не смогу убить себя и тебя, то заставлю тебя преклонить колени передо мной, Арслан Эмирхан. Клянусь, ты встанешь на колени предо мной. Ты ответишь мне за всё, — сказала девушка, вытирая мокрые щёки, а потом гордо задрала подбородок. — Я буду той, кто посадит на колени того, кто ставит на колени других. Я стану твоим концом, Арслан Эмирхан.