Глава 19: Лицом к лицу с прошлым!

«Встретиться лицом к лицу со своим прошлым — всё равно что открыть старую рану, которая так и не успела зажить.» © M.A.S.

— Войдите, — сказала девушка.

Массивная дверь открылась, и в комнату зашёл Арман. Он оглядел всё в комнате, пока его взгляд не остановился на сестре, которая стояла у панорамных окон.

— Мы можем поговорить? — вежливо, как всегда, поинтересовался он.

Ария лишь слегка повернула голову в его сторону и медленно кивнула, а потом снова вернула свой взор к окну. Арман закрыл за собой дверь и медленно подошёл к своей старшей сестре, встал рядом с ней. Они молчали почти минуту, пока Арман не нарушил эту тишину своим голосом:

— Я в курсе, что ты злишься, но посмотри на это с другой стороны. Этот брак выгоден нам всем.

Ария слегка опустила голову и издала смешок.

— С какой стороны мне посмотреть на эту ситуацию? — без тени улыбки посмотрела на брата. — Со стороны Арслана, который пытается унизить всех и держать в узде? Или, может быть, с твоей стороны — человека, который потратил всю свою жизнь, чтобы спасти тёмную душу своего брата? А может быть, со стороны семьи девушки, которая вынуждена подчиняться вашей воле? Или же со своей стороны, которая уже через это прошла? Но правда в том, что с какой бы стороны мы с тобой на это ни посмотрели, правда от этого не изменится. Эта девушка — невинная жертва жестоких игр нашего брата. Как когда-то я была жертвой жестоких игр нашего отца. — Гримаса боли отразилась на лице Армана. — Вот правда? — Сестра дёрнула шёлковый халат в сторону и показала глубокий шрам.

— Ария... — Арман тут же отвёл взгляд в сторону. Он напряг мускулы так, что стали видны пульсирующие вены на его шее, руках и даже на висках.

— Почему ты отводишь взгляд? Смотри, мне в лицо смотри, — Ария схватила его за подбородок и повернула лицом к себе. — Смотри. — Она показала шрамы на шее, руках и спине. — И это только малая часть из них... Я вынуждена скрывать их под тональным кремом. Не дай Бог мой маленький сын увидит это... Тот ужас, во что превратили тело его матери... — со слезами на глазах прошептала она.

Лицо его было страшно бледным, глаза начали краснеть, он опять прикусил щёки изнутри — верный признак гнева.

— Ты хоть знаешь, каково это — страдать каждую секунду своей жизни? Я терпела это на протяжении шестнадцати месяцев в своей жизни... Он издевался надо мной, избивал, каждую ночь насиловал против моей воли... И ты... — он не дал ей закончить, закрыв её рот ладонью.

— Хватит, прошу тебя, перестань... — сквозь сжатые зубы прорычал он. — Замолчи... — Глаза налились кровью, ноздри раздувались, он тяжело дышал открытым ртом. — Или же я, клянусь, убью каждого человека, который был с ним связан... — сквозь зубы рявкнул Арман, жадно выдыхая воздух.

Он будто всеми силами пытался удержать себя на месте, не кинуться на хрупкую, перепуганную девушку. Ария ничего не говорила, глядя на то, с какой неимоверной скоростью расширяются его зрачки, а ледяные глаза превращаются в ало-красные. Будто два испепеляющих костра.

— Я не смог насладиться его мучениями... Но я истреблю, уничтожу его род до девятого колена. И плевать я хотел, кто виноват, а кто нет. Я всех их убью. Даже их чёртовых детей... — Ария застыла в ужасе, глядя на своего брата.

Взгляды скрестились, в комнате внезапно стало нечем дышать. Арию поразили густые чёрные брови, острые черты лица, хищный и враждебно-холодный взгляд её брата.

Вот она, правда о его сущности. У Армана действительно были проблемы с эмоциями, но люди ошибались в одном: его проблемы были не в отсутствии эмоций, а в их переизбытке. Он всегда сдерживал своих монстров внутри, потому что если он выпустит их, то сорвётся.

С каждым мгновением крылья носа Армана раздувались всё сильнее и сильнее, будто в какой-то странной одышке. Ария могла бы решить, что брату плохо. Только вот он, наоборот, будто всё больше и больше оживал с каждым вдохом. В нём просыпалась его настоящая сущность.

— Арман... — одними губами прошептала она, и Арман словно по щелчку пришёл в себя.

Увидев испуганное лицо сестры, он отпустил её плечи и отстранился на шаг.

— Я не навредил тебе?.. — растерянно спросил он. Ария покачала головой.

Редкие люди видели его в таком состоянии, а вернее только члены его семьи, и то не все. Ария неоднократно становилась свидетелем того, как её брат срывается с цепи, в которую сам себя заковал, но кроме самого себя ему никто не мог помочь.

— Прошу прощения, я не хотел тебя напугать, — с трудом выдавил из себя. — Но ты должна понять: Арслан не этот ублюдок. Он никогда, ни разу в жизни не поднимал руку на женщину. Как бы он ни был зол, он не сделает этого.

— Откуда ты знаешь? Эта девушка любит другого, а мы с тобой знаем Арслана: он может быть жестоким убийцей, когда речь заходит о ревности. Он убьёт её и всю её семью, если она будет продолжать любить своего бывшего жениха...

— В этом и проблема, чёрт возьми. Арслан не навредит этой девушке, даже если та предаст его. И всё потому, что он влюблён в неё! — срываясь с места, закричал он. Лицо стало пурпурным от злости, синие вены набухли, расползаясь по лбу.

Ария в шоке уставилась на него и даже сама не поняла, как с её губ слетели слова:

— Что ты только что сказал? Арслан?..

— Да, Ария, наш брат влюбился в дочь своего врага. Он влюблён до такой степени, что даже согласился на женитьбу. А он давал клятву, что никогда не женится, тем более на дочери своего врага.

— Нет, этого не может быть... — Ария пошатнулась, но Арман удержал её за плечи. — Она же любит другого человека... Арман, он же...

— Знаю, но этот союз — наш единственный выход на спасение нашего брата. Я верю, что эта девушка изменит его. Этот брак — наша единственная надежда на то, что наш брат всё-таки сможет отпустить своё прошлое и начать новую жизнь, которую он заслужил. Ария, — он взял сестру за плечи.

— Как ты можешь быть так уверен в нём? — Ария убрала руки Армана. — Арслан похож на нашего отца.

— Он не наш отец! — резко сказал Арман. — Хватит их сравнивать. Малик был самым настоящим монстром, Арслан — не он.

— Твои глаза слепы, — сказала Ария, качая головой.

— Нет, ты просто не знаешь, через что прошёл Арслан. Даже если собрать всю нашу боль и страдания, они — ничто по сравнению с тем, что пережил Арслан. Ты можешь считать его монстром, но это не так. Он всего лишь ребёнок, которого обрекли на смерть. Таким он стал, чтобы спасти нас.

Арман смотрит на сестру, но не видит в её глазах хотя бы капли доверия, что их брат может стать другим.

— Мы обязаны быть рядом с ним вопреки всему. Мы — семья. И мы давали клятву, что никогда не оставим друг друга. Если сейчас мы оставим его, отвернёмся от него, одиночество поглотит его полностью, и его тьма разрушит его. Я не могу оставить его. Я поклялся себе, что чтобы ни случилось, я буду рядом с ним. Я лучше откажусь от себя, но не от него. Мы нужны ему, Ария. Он нуждается в нас... в нашей поддержке. Он всегда был рядом с нами, теперь мы должны быть рядом с ним. Не знаю, как ты, но я рядом с ним — всегда. Если не хочешь принимать этот брак, тогда просто не мешай. Может, ты и думаешь, что он не заслуживает счастья, но я считаю по-другому. Подумай над моими словами, Ария. — С последним словом он вышел.

Арман спустился на второй этаж и тут же свернул налево, направился в своё крыло и вошёл в свою спальню. Лайя, увидев его, тут же вскочила на ноги и подошла к нему.

— Арман...

— Только ты не начинай, Лайя, — хмыкнул Арман, проходя мимо неё. — У меня нервы и без этого на пределе. Каждый нападает на меня, будто это я женюсь.

Он на ходу снял пиджак и бросил его на кровать, снял запонки с манжет и завернул рукава рубашки, обнажив мускулистые руки, покрытые тёмными волосками. Взгляд Лайи проследил за недолгим полётом шедевра лучших модельеров, бесформенным куском ткани упавшего на покрывало. Спальное ложе было просто огромным, оно было красиво застелено шёлковым постельным бельём.

— Ария не хочет понять всю серьёзность ситуации, — он подошёл к лампе, снял часы и положил их, а после присел на край кровати. — Они только усложняют мне мои дела...

Арман растрепал свои идеально уложенные волосы и прикрыл глаза, всего на мгновение, словно пытался сбежать из этого места хотя бы мысленно.

— Ария права: вы заставляете девушку выходить замуж против её воли... — шепнула девушка.

— И ты туда же... — хриплым шёпотом протянул он, зажимая двумя пальцами переносицу. — Я думал, хотя бы ты поймёшь меня. Но, оказывается, я ошибался, как всегда... — на вдохе произнёс он.

— Ты прав, я не способна тебя понять, Арман, — с обидой сказала Лайя.

Воздух оказался тяжёлым и спёртым, в такой обстановке сложно было дышать. Голова начала кружиться, к горлу подступила тошнота. Она подошла к большому окну, отодвинула бархатную штору и открыла балконную дверь, впуская в помещение свежий воздух. Он приятно холодил разгорячённую кожу и успокаивал. Лайя поглядела на свою правую руку. Её украшало мерцающее бриллиантовое кольцо.

Арман закрыл глаза. Почему все настолько враждебно к этому? Он понимал, что это неправильно. Он сам не одобряет решения своего брата, но когда он видел, как Арслан смотрит на эту девушку, как он видел, как его глаза меняются и в них за долгие годы появляется искра жизни, Арман не мог это игнорировать. Даже если это было неправильно, даже если это несправедливо, он не мог отнять у своего брата эту надежду.

Арман знал, что Арслан никогда не будет таким, как их отец. Он был уверен, что его брат никогда не поднимет руку на свою жену, и даже больше — в глубине души он верил, что эта девушка изменит его брата. Он надеялся, что однажды Арслан сможет отпустить прошлое и жить спокойно.

Немного успокоившись, Арман посмотрел на Лайю, поняв, что обидел её. Арман подошёл к кровати и присел рядом с ней.

— Лайя, — Арман посмотрел на неё с тревогой в тёмно-синих глазах. Но она не реагировала. — Лайя?

Серебристые звёздочки в глубине зрачков ярко вспыхнули в свете голубой луны. Лайя поняла, что, наверное, он уже задавал ей какой-то вопрос, а она его пропустила.

— Что? — приглушённым голосом спросила она и часто заморгала, чтобы избавиться от тумана перед глазами.

— Ты думала о нашей свадьбе, которая не состоялась? Это так печалит тебя? Ты об этом переживаешь, что ли? — спрашивает Арман.

— А если да? Если я действительно переживаю насчёт нашей свадьбы? — Лайя сложила руки на груди и, задрав подбородок, уставилась в ясные тёмно-синие глаза, обрамлённые пышными густыми ресницами. — Что, если моё сердце разбито из-за этого?

— Это не стоит того, чтобы разбивать твоё сердце. Просто... — Арман тяжело вздохнул, нервным жестом растрепал свои волосы. — Лайя, я отменил свадьбу только по одной причине, и эта причина — чтобы тебе не навредили. Наша вражда с Албанской мафией, старейшины, Ильгазы, Атаханы и тайная организация «Федо» — все они против нас. — Голос Армана наполняла тревога.

Ему явно было неловко и не по себе от происходящего. Говорить подобные вещи ему не особо нравилось.

— Наша свадьба тут при чём? Ты не мог найти другую отговорку, чтобы не жениться на мне? — несколько нервно огрызнулась она, сжав кулаки и исподлобья посмотрев на него.

— Я пытаюсь тебе объяснить, но ты не слушаешь меня. Если то, что мы не сыграли нашу свадьбу, так расстроило тебя, тогда, чёрт возьми, я сыграю эту свадьбу. Я устрою такую свадьбу, что весь мир это запомнит. Я не сыграл эту свадьбу только по одной причине: потому что боялся, что мир узнает о твоём существовании и они могут навредить тебе... — Арман взял её лицо в свои ладони и нежно погладил по щеке. — Лайя, самое страшное, что со мной может случиться в этом мире, — то, что я не смогу защитить тебя. Я обещал твоему отцу, что буду защищать тебя любой ценой. — Девушка растерянным взглядом посмотрела в его глаза.

— Арман, это всё из-за обещания отцу... — она не успела закончить свою фразу, как Арман взял её лицо в свои руки и поцеловал её в губы.

— Лайя... — На мгновение он оторвался от её губ, закрыл глаза и прижался лбом к её лбу, пытаясь совладать с собой. — Я знаю, что ты расстраиваешься из-за того, что я не говорю, что люблю тебя. Я редко показываю свои чувства и ещё реже произношу их вслух. Я привык не говорить о своих чувствах, а показывать их своими действиями. Мой приоритет — защищать тебя и сделать тебя счастливой. Ты мне очень дорога, и если я потеряю тебя, я не смогу простить себя. — Он долгое время молча смотрел ей в глаза.

Ни один человек не догадывался, насколько ему было трудно жить все эти годы: бремя ответственности и клятвы заставляло его совесть мучить его. Никто не догадывался, от чего он отказался в том далёком прошлом. Он оставил то, что было ему слишком дорого, но теперь обратного пути не было. Он должен сделать то, что обещал, — это была цель всей его жизни. Если бы он потерял эту цель, он, вероятнее всего, не мог бы жить дальше.

— Тебе нечего бояться. Ты никогда меня не потеряешь. Я до конца своих дней буду рядом с тобой... буду здесь... — она прикоснулась к его груди, туда, где билось его сердце.

— Будь, — Арман положил руку поверх её руки. — Чтобы ни случилось, где бы ты ни была, будь рядом со мной, будь в порядке. — Вздохнув, он прижал её к себе, поцеловал. — Единственное, что я хочу, — чтобы ты была счастлива. И я сделаю всё, что есть в моих силах.

Как когда-то он обещал её отцу... Но каково это — жить без сердца, будучи связанным долгом и обещанием? Это как существовать без души. Так и существовал Арман.

*** Арслан

Я повернул голову и посмотрел на часы: на часах было 9:00 утра. Устало вздохнув, я привстал и сел на край кровати, сложил руки на коленях и уставился в одну точку. И чтобы я мог ночью вообще заснуть? Перед моими глазами всё ещё стояло её лицо, её испуганные глаза, когда я поднял на неё свою чёртову руку...

— Твою же мать, как я мог поднять руку на собственную сестру... — Приходится до боли сжимать переносицу пальцами и делать несколько глубоких вдохов и выдохов.

— Это правда, что ты женишься?! — Камилла без стука ворвалась в мою комнату, словно буря.

— С каких пор ты врываешься в мою комнату без стука? — подняв на неё тяжёлый взгляд, сквозь зубы прорычал я.

— Хорошо, — она вышла обратно из комнаты и, постучавшись, вошла обратно. — Всё? — она скрестила руки на груди. — Ты доволен? Теперь я могу задать свой вопрос?

— Господи, в кого ты такая чокнутая? — вздыхая, прорычал я. Она саркастически рассмеялась.

— Мне напомнить, в кого? — сдвинув бровь, поинтересовалась она. Я лишь безнадёжно вздохнул. — На ком ты женишься?

— Представь, на человеке, — с сарказмом ответил я.

— Арси, я серьёзно, — Ками психанула.

— Спустись вниз, я всем там расскажу, — спокойно сказал я и встал на ноги.

— Но...

— Камилла, я сказал: спустись вниз. Ты узнаешь всё вместе со всеми, — уже более серьёзным тоном произнёс я, и моя младшая сестра, фыркнув, вышла так же, как и вошла. — Терпения мне...

Спустя 10 минут.

— Повтори, — снова попросил Амиран.

— Что тут непонятно? У нас скоро свадьба, — повторил Кенан.

— Вы всё-таки решили устроить свадьбу? — взглянув на Армана и Лайю, спросил Амиран.

— Женится Арслан, а не я, — садясь в кресло, ответил Арман.

— Чего? Кто женится? Ты что ли? — Амиран в шоке уставился на меня. Я лишь кивнул. — Господи, только не говори, что ты женишься на этой больной Софи? — умирающим голосом попросил он.

— Поздравляю тебя, твоя мечта сбылась: он женится не на Софи, а на дочери Ильгазов, которая чуть нас не убила, — уничтожая меня взглядом, саркастически протянула Камилла. Я ухмыльнулся.

Кажется, она успела всё узнать за эти десять минут от Кенана.

— Будь я проклят, лучше бы ты женился на своей больной Софи, чем на этой Барби с очередным планом грохнуть тебя, — вдруг сказал Амиран, и Кенан рассмеялся.

— Ты как-нибудь уже определись, на ком мне жениться, братец, — смеясь, сказал я.

— София чокнутая, но влюблена в тебя как собака, а эта Барби — у неё ангельское личико, но душа самого дьявола. Не ведись на её красоту, не то однажды ночью, когда ты будешь спать в своей постели, она тебе горло перережет, а ты даже не поймёшь, — от его слов глаза Ками и Лайи округлились как монетки, а Кенан заржал как лошадь.

— Неважно, моё решение не изменится. Готовьтесь: у меня скоро свадьба.

— Прекрасно, на одного больного человека в этом доме будет больше. С таким успехом мы можем открыть психбольницу, — уходя из гостиной, недовольно фыркнула Камилла.

— А мы сейчас чем-то отличаемся? — спросила Лайя и последовала за ней.

— Ария всё ещё не хочет видеть меня, — глядя на пустое место своей сестры, сказал я. Арман, встав, подошёл ко мне.

— Дай ей время, Альпарслан. Для неё это ситуация очень трудная, ты знаешь, — я кивнул его словам.

— Знаю, просто меня беспокоит: а вдруг мы не сможем больше прийти к взаимопониманию? Вдруг она навсегда отдалится от меня?

*** Руя

Я сидела на украшенном резьбой стуле посреди сада. Бордовый кафтан, расшитый золотыми нитями, тяжёлым грузом лежал на плечах. Красная вуаль закрывала моё лицо, окрашивая весь мир вокруг в алый цвет.

Вокруг меня кружились женщины и девушки со свечами в руках. Их голоса сливались в одну грустную мелодию. Они пели старинную песню, от которой сердце болезненно сжималось в груди.

Ночь хны.

Обряд, который каждая девушка переживает лишь раз в жизни.

Когда-то я представляла этот вечер совсем иначе. Представляла рядом человека, которого люблю. Представляла счастье, волнение, трепет. Но сейчас я сидела здесь ради мужчины, которого ненавидела всем сердцем.

Арслан настоял на каждой традиции и обряде. Будто хотел доказать мне, что от него не сбежать даже в мелочах.

Я опустила голову, слушая песню.

Женщины продолжали кружиться вокруг меня. Некоторые уже плакали. Другие тихо подпевали.

Внезапно музыка стихла, по саду прошёлся шёпот.

— Арслан здесь, — тихо прошептала мне на ухо Эзги.

Я подняла взгляд. Ворота открылись. Вместе с несколькими мужчинами вошёл Арслан. Среди них был Арман, Кенан, Кемаль и Амиран, остальных я не знала.

Арслан был в чёрном костюме, идеально сидевшем на его широких плечах. Поверх пиджака лежала традиционная зелёная вуаль с вышивкой полумесяца, спускающаяся с плеч почти до пояса. Его братья были одеты похожим образом.

Мой взгляд снова перешёл на него. И в этот момент он казался таким высоким, опасным. И невыносимо красивым. Последнюю мысль я отгоняю от себя.

Он шёл прямо ко мне, не отрывая от меня взгляда. Словно кроме нас здесь никого не существовало.

Женщины расступились. Арслан остановился напротив. Я подняла голову и посмотрела на него. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга через мои алые кружева.

После он присел на стул рядом со мной. Женщины снова начали петь песни и танцевать вокруг нас. Эзги села на корточки передо мной и осторожно подняла мою вуаль. Увидев, что я плачу, она грустно улыбнулась мне, а потом дала знак тёте.

— Ты плачешь? — вдруг раздался у моего уха голос Арслана. Я вздрогнула и посмотрела на него. — Твоим красивым глазам не идут слёзы, ангел, — сказал он, смотря прямо мне в глаза через вуаль.

Я резко отвела взгляд.

— Тебе какое дело?

На его губах появилась едва заметная улыбка. Но в глазах не было веселья. Только какое-то странное выражение.

Тётя вышла вперёд с серебряным подносом. На нём лежала хна. Музыка заиграла вновь. Меня попросили протянуть ладонь, я подчинилась.

Тётя осторожно вложила тёплую хну в центр моей руки, потом Камилла, сестра Арслана, положила на хну золотую монету. И именно в этот момент что-то внутри меня сломалось.

Я смотрела на тёмно-красный узор на своей ладони и понимала...

Это происходит на самом деле. Это не страшный сон. Я действительно выхожу замуж за Арслана.

Горячая слеза скатилась по щеке. Потом ещё одна. И ещё.

Я слышала, как рядом кто-то всхлипывает.

Плакала моя тётя, Эзги, женщины вокруг. Словно вместе со мной прощались с прежней жизнью.

Арслан молча наблюдал за мной. Его лицо оставалось спокойным.

Но когда женщина взяла его руку и нанесла немного хны на мизинец, я заметила, как напряглась его челюсть. На мгновение наши взгляды встретились. И в этот раз я увидела в его глазах не победу, не гордость, не насмешку, а что-то, чему я не могла дать название.

Когда на мои руки надели красные мешочки, я не выдержала. Я не могла остановить слёзы, как ни старалась.

Когда женщины начали петь песню о девушке, покидающей родительский дом, я окончательно сломалась. В этой песне были строки о матери. О том, как дочь тоскует по ней. О том, как оглядывается назад в последний раз.

И в этот момент я поняла, что никогда больше не смогу прижаться к маме и попросить её сказать, что всё будет хорошо.

Её нет. Я выхожу замуж, а моей мамы нет рядом. И от этой мысли внутри всё разрывалось на части.

Слёзы потекли сильнее. Я больше даже не пыталась их остановить. И вдруг почувствовала, как чья-то ладонь осторожно накрыла мою.

Арслан.

Он ничего не сказал. Не стал просить меня успокоиться. Не сказал, чтобы я прекратила. Он просто сидел рядом, позволяя мне плакать. И почему-то именно это причиняло ещё большую боль.

Когда песня закончилась, сад погрузился в тишину. Арслан медленно повернулся ко мне. А затем осторожно поднял край моей красной вуали.

Я невольно подняла взгляд. Наши глаза встретились.

И впервые за долгое время я увидела в его взгляде не чудовище, не человека, который разрушил мою жизнь. Не мужчину, заставившего меня отказаться от собственной любви. Сейчас его глаза были удивительно мягкими.

Будто он смотрел не на свою будущую жену, а на что-то драгоценное, что боялся потерять.

— Ты самое красивое творение, которое мне доводилось видеть в этой жизни, ангел.

У меня перехватило дыхание. Я даже забыла о слезах.

— Что ты сказал?..

Уголки его губ дрогнули. Арслан осторожно взял моё лицо в ладони и поцеловал в лоб.

Вокруг сразу раздались аплодисменты. Женщины засмеялись. Кто-то радостно засвистел. Но я слышала только его голос.

— Говорю, машаллах, — прошептал он мне на ухо. — Всевышний создал тебя как моё самое прекрасное испытание.

Сердце болезненно дрогнуло. Он выпрямился и улыбнулся окружающим.

Музыка снова заиграла. Гости начали танцевать. Смех наполнил сад, все праздновали, радовались. Кроме меня.

Я опустила взгляд на свои ладони. На свежую хну. На золотую монету. На красные мешочки, завязанные вокруг запястий.

А потом мой взгляд остановился на браслете.

Подарок Серкана.

Пальцы невольно коснулись холодного металла. И в этот момент меня словно пронзило. На моей руке был подарок мужчины, которого я любила. А на моих ладонях была хна мужчины, за которого я должна выйти замуж.

Завтра состоится свадьба.

Завтра я стану Руей Эмирхан.

Завтра весь мир будет поздравлять нас.

Завтра я улыбнусь для фотографий.

Завтра скажу «да».

И никто не узнает, что в этот самый момент моё сердце будет оплакивать другую жизнь. Жизнь, в которой я осталась бы рядом с человеком, которого любила.

*** РуяНикях, религиозный брак.

Я смотрела на своё отражение в зеркале и не узнавала девушку перед собой.

Белое платье облегало фигуру, расшитое тысячами крошечных жемчужин и серебристых нитей. Поверх волос спадал длинный белый платок с кружевной отделкой. Тонкое кружево касалось моих щёк и плеч, словно лёгкий туман.

Я выглядела как невеста. Как счастливая невеста. Но внутри меня была лишь пустота.

Сегодня мой никях. Через несколько минут я стану женой Арслана перед Всевышним. Я стану его женой по шариату...

— Пора, тебя ждут, — тихо сказала тётя.

Я даже не заметила, как она вошла. За её спиной стояла Эзги. Глаза кузины были красными. Она тоже плакала. Наверное, сегодня плакали все. У моей семьи был траур, в то время как все остальные радовались.

Тётя осторожно поправила кружевной платок на моей голове.

— Какая же ты красивая, Руя. Ты очень похожа на маму...

У меня сжалось сердце. Я молча отвела взгляд. Если она скажет ещё хоть слово, я просто не выдержу.

Эзги подошла ко мне и взяла за руку.

— Готова?

Нет.

Я не была готова. Не была готова выйти к мужчине, которого не любила. Не была готова навсегда похоронить свою прежнюю жизнь. Не была готова стать женой Арслана. Но вместо этого я кивнула.

— Да.

Ложь. Самая большая ложь в моей жизни.

Двери открылись. Мы вышли из комнаты.

По обе стороны коридора стояли родственники и гости. Все смотрели на меня. Улыбались. Восхищались. А мне хотелось просто исчезнуть.

Шаг. Ещё один.

Эзги шла справа, тётя слева. Они поддерживали меня под руки, словно чувствовали, что мои ноги могут подкоситься в любую секунду.

Когда мы подошли к гостиной, я услышала мужские голоса. Смех. Разговоры.

Потом двери открылись. И всё стихло. Абсолютно всё.

Я подняла взгляд. В гостиной собрались обе семьи. Мужчины. Женщины. Главы родов, старейшины, близкие друзья. Все ждали только меня.

А впереди сидел Арслан. В чёрном костюме, как и всегда безупречный. Его взгляд сразу нашёл меня. И больше никуда не уходил, ни на секунду. Словно весь зал исчез. Словно существовали только мы двое.

Моё сердце болезненно сжалось. Я ненавидела себя за то, что даже сейчас замечала, насколько он красив.

Тётя подвела меня к месту рядом с ним. Я осторожно села. Арслан поднялся на ноги. Впервые за весь вечер я оказалась так близко к нему, что чувствовала запах его парфюма. Чувствовала его присутствие. Чувствовала его взгляд на своём лице.

Имам занял своё место напротив нас. В комнате воцарилась тишина. Такая, что было слышно лишь тиканье старинных часов на стене.

Имам открыл Коран.

— Бисмилляхир-рахманир-рахим...

Его голос разнёсся по гостиной.

Никях начался. И с каждым произнесённым словом я всё сильнее понимала одну страшную вещь. После сегодняшнего вечера пути назад уже не будет.

Имам закрыл Коран и перевёл взгляд на Арслана.

— Я здесь, чтобы благословить ваш священный союз. Какой махр вы назначаете своей будущей супруге?

В гостиной воцарилась тишина. Я даже не подняла головы. Мне было всё равно. Никакие деньги не могли изменить того, что происходило.

— Двадцать миллионов долларов, — спокойно произнёс он.

По комнате прошёл удивлённый шёпот. Я резко подняла голову. Даже имам на мгновение замолчал. Но Арслан продолжил так, словно речь шла о чём-то совершенно обычном.

— Золото весом, равным весу моей супруги.

В этот раз не сдержался никто. Женщины ахнули. Мужчины переглянулись. Я смотрела на него, не понимая, серьёзно он говорит или нет. Но Арслан даже не улыбнулся.

— И земельный участок площадью 50 гектаров, оформленный исключительно на имя Руи.

Имам несколько секунд смотрел на него.

— Вы подтверждаете свои слова?

— Подтверждаю.

— Всё перечисленное будет принадлежать только вашей супруге?

— Да.

Его взгляд встретился с моим.

— Всё. До последнего цента. До последнего грамма золота. До последнего метра земли. Только ей. Всё, что моё, принадлежит ей.

У меня внутри что-то дрогнуло. Я не понимала зачем. Зачем человеку, который получил меня против моей воли, отдавать мне состояние, которого хватило бы на несколько жизней.

Словно почувствовав мой взгляд, Арслан едва заметно наклонился ко мне.

— Чтобы ни один человек в этом мире никогда не посмел сказать, что Руи Ильгаз досталось меньше, чем она заслуживает.

Моё сердце предательски сжалось. Потому что в этот момент в его голосе не было ни гордости, ни желания произвести впечатление. Только искренность. А это пугало меня гораздо сильнее.

— Желаете ли вы иметь право на талак? — вдруг спросил имам. Я почувствовала, как Арслан напрягся рядом со мной. — Вы сможете подать на развод, если откажетесь от этого права, и оно останется за вашим мужем, — пояснил имам. Я посмотрела на Арслана.

— Хочу, — сказала я. Арслан улыбнулся.

— Пусть это право будет у моей жены, — сказал он имаму.

Имам записал всё, а потом, положив на стол ручку и тетрадь, начал.

— Руя, дочь Тахсина, перед свидетелями, согласна ли ты стать женой Арслана, сына Малика, по велению Аллаха и сунне пророка, с установленным махром? — спросил имам.

Я глубоко вдохнула, сжимая своё платье в руках. Я посмотрела на папу — он выглядел таким разбитым. Илькер сидел на месте свидетеля рядом со мной, и чтобы он не увидел боль в моих глазах, я посмотрела на имама.

— Согласна, — сказала я. Мой голос дрогнул. Арслан смотрел на меня не отрывая взгляда.

— Вы уверены?

— Да.

— Вы уверены?

— Да.

Трижды спросил он меня. Я заметила, как Арслан выдохнул. Кажется, думал, что я откажусь. Был бы у меня только выбор...

— Арслан, сын Малика, принимаешь ли ты в жёны Рую, дочь Тахсина, по велению Аллаха и сунне пророка, с установленным махром?

Арслан смотрит мне в глаза и отвечает:

— Принимаю.

— Вы уверены?

— Да.

— Вы уверены?

— Я уверен, — сказал Арслан, и его губы дрогнули в улыбке.

— Вы свидетельствуете этому браку? — спрашивает имам у Армана, который был свидетелем со стороны жениха.

— Свидетельствую, — ответил Арман.

— Вы свидетельствуете этому браку? — имам спрашивает на этот раз моего брата.

Я посмотрела на Илькера — он выглядел раздражённым и злым. Я знаю, будь его воля, он бы никогда не согласился. Но...

— Свидетельствую, — отвечает он.

— Перед Аллахом и свидетелями этот никях считается заключённым. Да благословит Аллах этот союз и наполнит его милостью, — сказал имам.

— Аминь, — сказали все в один голос.

Все подняли руки, когда имам начал читать суру из Корана.

— Пусть ваш союз будет вечным, — закончил имам.

— Благодарю, — с широкой улыбкой сказал Арслан.

А потом посмотрел на меня. Арман подошёл к нам и протянул ему футляр. Арслан взял его, открыл, достал оттуда ожерелье из бриллиантов, а потом надел его мне на шею на глазах у всех. А затем он положил ладони на моё лицо и, наклонившись, поцеловал меня в лоб.

Я посмотрела ему в глаза, когда он отстранился.

— Вот теперь ты по-настоящему стала моей женой, госпожа Эмирхан, — с удовольствием сказал он. Я ничего не ответила, лишь посмотрела на свою руку.

На моём безымянном пальце сверкал огромный овальный бриллиант. Камень был настолько крупным, что казался нереальным. Даже женщины вокруг не могли скрыть восхищённых взглядов. Арслан выбрал кольцо, которое больше походило на фамильную драгоценность королевской семьи, чем на обычное обручальное украшение. Он точно выбрал его, чтобы все видели, чья я жена.

— Скажи, что ты не хочешь этого, и я остановлю всё, — Илькер появился рядом со мной.

Я посмотрела на него. В его глазах было столько сожаления, что я стала частью этого всего.

— Скажи мне одно слово, моя единственная. И твой брат разберётся, — его большая ладонь коснулась моей щеки. Я закрыла глаза. — Руя?

— Я справлюсь, брат, — я открыла глаза и посмотрела на него. Он покачал головой.

— Это неправильно. Ты самый невинный человек здесь. Как мне молча смотреть, когда твоя жизнь рушится?

— Если с вами что-то случится, вот тогда моя жизнь будет разрушена. А с этим браком и Арсланом я сама разберусь. Не волнуйся, твоя сестрёнка уже не маленькая, брат, — с улыбкой сказала я.

Илькер смотрит на меня несколько секунд, а потом обнимает.

— Если ты передумаешь, просто скажи мне. Я всё закончу, какие бы ни были последствия.

Если я откажусь, последствия будут ужасными. Такого оскорбления Арслан не простит уже. Поэтому рисковать глупо.

*** День свадьбы.

Подготовка к свадьбе шла с такой скоростью, что никто не успел и глазом моргнуть, как этот день настал. И для каждого этот день означал разные события.

Для невесты этот день был самым худшим днём в её жизни...

Для жениха этот день был днём его триумфа...

А для остальных этот день был днём, когда их судьбы изменились навсегда. До такой степени, что даже прошлое, которое никогда больше не должно было появляться, вдруг свалилось как снег на голову...

Понемногу гости уже начали собираться. Огромный мраморный дворец начал наполняться гостями как со стороны жениха, так и со стороны невесты, которые ещё даже не видели друг друга. Ария вышла из комнаты, уже полностью готовая. Она направилась в комнату к жениху, где сейчас её и ждала семья.

— Я тоже по тебе соскучилась, сыночек, — разговаривая по телефону, она одной рукой подняла подол платья и начала спускаться по лестнице.

К сожалению, она не могла привезти сына на свадьбу — его рождение хранилось в строгой тайне, и Арслан не позволял никому узнать о его существовании, чтобы он был в безопасности. И сейчас, ради его блага, его отправили подальше от Стамбула, пока свадьба полностью не закончится. Но мама и сын слишком сильно скучали друг по другу, поэтому сегодня эта разлука должна была закончиться.

— Я тебя тоже люб... — она только хотела закончить фразу, как мужской голос перебил её.

— Я уверен, что так и есть. Следи в оба: если Эмирханы что-то сделают, это станет их концом, — голос прозвучал как гром среди ясного неба.

Этот голос...

Очень знакомый голос. И не с неба, не из её снов, как всегда, и даже не из её воображения, а из этого зала. Настоящий.

Ария замерла на месте, расширенными глазами глядя на стоящего внизу высокого блондина. Его ястребиный профиль был довольно красив, даже слишком красив, но не той красотой, что заставляет её сердце биться сильнее. Её всегда ясный разум почему-то сразу же перестал нормально работать, а сама она никак не могла отделаться от ощущения острой боли в груди, которая возникла ниоткуда.

Сердце в груди застучало как бешеное, дыхание ускорилось.

— Мама?.. — с той стороны раздавался голосок сына, но девушка ничего не слышала, только смотрела на него.

Ария попыталась сделать шаг, но ноги занемели и приросли к земле, а мышцы стали твёрже камня, и только пульс участился настолько, что ей казалось, будто она закипает как чайник.

— Ильяс... — шепнула она одними губами. Одна слезинка упала на щёку, а за ней она с грохотом уронила телефон, эхо которого разнеслось по всему залу.

И вдруг оба мужчины замерли на месте от звука и оба обернулись. Ильяс замер, будто заворожённый, и втянул ноздрями воздух.

— Ария... — на вдохе произнёс мужчина, и Ария пошатнулась на месте.

Она не могла поверить в то, что сейчас видела... Он здесь, стоит в нескольких метрах от неё.

Мужчина, которого она любила до беспамятства...

Её злейший враг, которого она ненавидела больше всего...

Её самая большая тайна, о которой никто из живущих, кроме них, не знал...

Отец её ребёнка, о существовании которого он даже не подозревал.

И этим всем был он — Ильяс Атахан, злейший враг её брата.

Судьба решила снова столкнуть их лицом к лицу спустя годы... и эта встреча может стать роковой для обоих семей.