Глава 19. Бессилие

****

«Если даже любовь несёт с собой разлуку, одиночество, печаль – всё равно она стоит той цены, которую мы за неё платим».

— Пауло Коэльо

Кайла

Семь часов назад...

Холод.

Первое, что я почувствовала, возвращаясь в себя, — это был холод. Не просто прохлада, а ледяной, парализующий холод, который вгрызался в кожу и заставлял кости ныть. Он полз по позвоночнику, пробирался под одежду, выбивая из челюсти мелкую, неконтролируемую дрожь.

Я медленно открыла веки. Глаза жгло, словно в них насыпали песка. Над головой, где-то в недосягаемой вышине, едва теплилась тусклая лампочка. Её мигающий свет выхватывал из темноты лишь голый бетонный потолок в грязных подтеках.

Я попыталась шевельнуться, но тело отозвалось тупой болью. Я лежала на боку, на ледяном полу. Позади — глухая бетонная стена. Попытка подтянуть руки к лицу закончилась резким рывком боли в запястьях: верёвки врезались в кожу так глубоко, что пальцы начали неметь. Ноги были стянуты так же крепко.

Паника тут же накрыла меня горячей волной, на мгновение вытеснив холод. Я рванулась, глухо замычав, но лишь сильнее ободрала кожу о грубую веревку. Голова отозвалась резкой, пульсирующей болью. Во рту застыл противный, едкий привкус химии. В памяти вспыхнул обрывок: чьи-то сильные руки, резкий запах из пропитанной тряпки, которую прижали к моему лицу... и темнота.

Сколько я была в отключке? Час? Два? Я зажмурилась, пытаясь унять подступившую тошноту. Мысли путались, сталкивались друг с другом, пока не замерли на одном имени.

Лука...

Он узнает. Уверена, он уже ищет меня. Я знала это каждой клеткой своего существа, каждым ударом испуганного сердца. Он перевернет этот город, но найдет меня.

Но успеет ли он? До того, как этот холод окончательно парализует меня?

Я сжала кулаки, чувствуя, как веревки врезаются в кожу. Мне нужно было осмотреться. В этой полутьме, пропитанной запахом сырости и мазута, вдруг раздался странный звук. Тяжелый, нарастающий гул, похожий на рев взлетающего самолета.

Где я, черт возьми? Склад? Заброшенный ангар у аэродрома?

Окно — или, скорее, балконная дверь — виднелось в нескольких метрах от меня. Створка была полуоткрыта, и оттуда тянуло еще более морозным, сырым воздухом. Сидя я не могла разглядеть, что там снаружи, но это был мой единственный шанс.

Я уже не чувствовала пальцев ног. Если я проведу здесь еще пару часов, я просто умру от переохлаждения.

Сцепив зубы, я начала извиваться, пытаясь перевернуться и поползти. Тело тряслось так сильно, что я едва координировала движения. Каждый сантиметр давался с трудом. Бетон царапал локти, веревки резали запястья, но я упрямо двигалась к этой щели света, к этому призрачному шансу позвать на помощь.

Только бы кто-то услышал... только бы доползти...

Я была уже почти у цели, когда тишину склада разрезал другой звук.

Шаги... Тяжелые, уверенные, они приближались со стороны коридора. Я замерла, задержав дыхание. Дверь, жалобно скрипнув, распахнулась настежь.

Из тени вышел мужчина. Невысокий, грузный, с одутловатым, чуть припухлым лицом и усами. Увидев меня он округлил глаза и прошелся по мне мерзким взглядом, что мне стало не по себе. Казалось, по коже поползли насекомые.

— О-о-о! Смотрите, кто у нас тут проснулся! — он хохотнул, обернувшись к дверному проему. — Гарри, иди сюда! Наша спящая красавица открыла глазки!

Вслед за ним вошел второй — высокий, худощавый, с острыми чертами лица. Он не улыбался. Окинув меня холодным, оценивающим взглядом, как какую-то вещь, он коротко бросил:

— Я сообщу боссу, — после чего, достав телефон, отошел в сторону.

Я сжалась от страха. Дрожа всем телом, быстро села и поползла к единственной стене сзади. Холод бетона обжег спину, но это была единственная опора в этом кошмаре.

— Кто вы такие? — спросила я, глядя, как первый уже направляется ко мне медленными шагами. — Что вам нужно от меня?

Но он лишь мерзко улыбнулся.

— Какая же ты красавица. Прям... как фарфоровая куколка, — он облизнул губы, сокращая расстояние. — А кожа-то какая бледная. Наверное, мягкая?

Он протянул свою пухлую руку, намереваясь коснуться моей щеки, и я почувствовала исходивший от него запах дешевого табака и пота.

Я резко дернулась в сторону, вжимаясь в стену до боли в лопатках.

— Не трогай! Не смей ко мне прикасаться! — выкрикнула я, хотя голос сорвался на хрип. — Где я? Что вам нужно?

Мужчина только хрипло рассмеялся, оголяя желтоватые зубы.

— Нам? Нам нужно, чтобы ты сидела тихо, пока босс решает свои дела. Но лично я бы нашел тебе применение получше...

— Оставь ее, Свен! — Гарри резко вернулся в комнату, убирая телефон в карман. Он подошел и отодвинул усатого плечом. — Босс скоро будет. Он сказал не прикасаться к ней. Если он увидит на ней хоть один синяк или след от твоих грязных лап, ты знаешь, что он с тобой сделает.

Усатый недовольно проворчал что-то под нос, но отступил, продолжая буравить меня своим липким взглядом.

— Кто... кто ваш босс? — я подняла колени к себе, стараясь стать как можно меньше. — Зачем я ему нужна?

Гарри посмотрел на меня сверху вниз. В его глазах не было злобы, лишь ледяное безразличие, от которого становилось еще страшнее.

— Скоро сама все узнаешь. Босс будет здесь через десять минут. И на твоем месте, девочка, я бы молился, чтобы у него сегодня было хорошее настроение.

Прошло около пятнадцати минут, которые показались мне вечностью. В тишине подвала вдруг послышался глухой звук подъезжающей машины и характерный скрип гравия под тяжелыми шинами. Мужчины мгновенно переглянулись и выпрямились, на ходу теряя свою вальяжность.

Свен, который до этого расслабленно ковырял в зубах, поправил куртку, а Гарри подошел ближе к двери, замирая в ожидании. По их лицам промелькнула тень напряжения — они явно боялись того, кто сейчас должен был войти.

Послышались тяжелые, ритмичные шаги. Кто-то поднимался по лестнице, и каждый этот удар каблуков по металлу отдавался в моем сердце набатом. Дверь со скрипом распахнулась, и проеме показалась фигура.

Это же...

— Ну здравствуй, Кайла, — раздался вкрадчивый, глубокий голос, от которого по моей коже пробежали ледяные мурашки.

Он шагнул в круг света, и я наконец увидела его лицо.

Анхель Маркеса.

— Ты?...

Он слегка наклонил голову, и на его губах заиграла тонкая, едва заметная улыбка, лишенная всякой теплоты.

— Ты удивлена. Это хорошо. Сюрпризы — это то немногое, что еще радует меня в этой жизни, — он медленно подошел и присел передо мной на корточки, — Лука, должно быть, сходит с ума. Знаешь, а я ведь скинул ему твою фотографию. Как же мне хотелось в этот момент увидеть его лицо... Увидеть, как рушится его самоуверенность.

Он медленно потянул руку к моему лицу, намереваясь поправить выбившуюся прядь волос. Я тут же резко отвернулась, дернувшись всем телом, и, снова взглянув на него, выплюнула:

— Ты больной! Слышишь? Ты просто нездоров! Тебе лечиться надо!

Но Анхель будто не слышал моих слов. Он лишь ухмыльнулся, и в глубине его глаз блеснуло нечто пугающее, граничащее с безумием.

— Твой любимый ответит за всё, милая. За то, что встал у меня на пути. За то, что разрушил мою карьеру и жизнь, которую я строил годами. Я его уничтожу... — он снова попытался прикоснуться ко мне, игнорируя моё сопротивление. — Как думаешь, он откажется от своей карьеры ради тебя? Я верну себе свое место, а его закопаю так глубоко, что о нем даже не вспомнят. Я заставлю его собственноручно подписать отказ от всего, что он имеет. И ты, малышка, в этой игре — мой главный козырь.

— Ты просто сумасшедший! — выплюнула я, чувствуя, как внутри страх начинает сменяться жгучей яростью. — Он никогда не подчинится тебе. Никогда!

Тут он резко схватил моё лицо, сжав челюсти так сильно, что я вскрикнула от неожиданности. Его пальцы вонзились в кожу, заставляя смотреть прямо в глаза, в которых теперь полыхала неприкрытая ярость.

— Это мы ещё посмотрим... — прошипел он, обдавая моё лицо своим дыханием. — Но, крошка, если ты ещё раз так повысишь на меня голос...

Он медленно перевел взгляд в сторону Свена, который тут же оживился, вытирая грязные руки о свои штаны. На его губах расплылась предвкушающая улыбка.

— ...Я позволю Свену немного сократить время твоего ожидания. Он давно жалуется, что ему скучно, а у него, видишь ли, очень специфические представления о развлечениях.

Я почувствовала, как к горлу подступил липкий ком тошноты. Взгляд Свена буквально раздевал меня, заставляя кожу покрываться пупырышками не только от холода, но и от омерзения. Анхель почувствовал мою дрожь и удовлетворенно хмыкнул. Он ослабил хватку, но не отпустил полностью, ведя большим пальцем по моей нижней губе.

— Я не хочу портить твое личико, Кайла. Так что будь паинькой. Сиди тихо, экономь кислород и молись, чтобы твой принц оказался достаточно умным, чтобы не геройствовать.

Он резко оттолкнул мою голову, отчего я ударилась затылком о бетон. Боль ослепила на мгновение, выбив искры из глаз.

— Гарри, выведи машину. Мы едем на точку встречи. Свен, остаешься здесь. Если через пять часов я не пришлю сообщение «всё в силе» — делай с ней что хочешь. Она в твоем распоряжении.

Усатый довольно кивнул, не сводя с меня глаз, в которых теперь читалось откровенное торжество. Анхель вышел, даже не обернувшись, и звук его удаляющихся шагов по гравию на улице прозвучал для меня как обратный отсчет.

Я подтянула связанные колени к подбородку, стараясь унять дрожь. Паника накрывала с головой, но в глубине души я повторяла только одно имя.

Лука. Пожалуйста, найди меня. Найди меня раньше, чем эти пять часов закончатся.

❧

Я была на грани. Тело почти перестало слушаться, превратившись в одну сплошную ледяную глыбу. Глаза то и дело слипались от невыносимой слабости, и я чувствовала, как кровь в жилах замедляется, застывая от этого пробирающего до костей мороза.

Я не знала, сколько прошло времени. Час? Три? Счет минутам был потерян  в этой полутьме. Грызущее чувство неизвестности пугало больше всего. Выживу ли я вообще?Холодная бетонная стена за спиной, к которой меня привязали, казалось, проросла сквозь одежду прямо в легкие, превращая каждый вздох в колючую пытку.

Но страшнее физической боли была другая - та, что разрывала сердце при мысли об Адаме.

Если я не выживу... если все закончится здесь...

Мой маленький младший брат... Мой единственный родной человек в этом мире. Как он там сейчас? В без-опасности ли он? Он ведь совсем один останется, если со мной что-то случится. Перед глазами всплыло его лицо, и сердце сжалось от невыносимой тоски.

«Прости меня, милый... прости, если меня больше не будет рядом», — шептала я про себя, чувствуя, как внутри всё разрывается от немого крика.

Одинокая слеза, едва теплая, медленно скатилась по моей совершенно онемевшей щеке, оставляя за собой дорожку, которая тут же остыла.

Когда дверь снова открылась, я с огромным трудом повернула голову. Шея затекла, и каждое движение отдавалось вспышкой боли в затылке. В проеме снова показался силуэт Свена. Он держал в руках какую-то пластиковую миску, от которой шел пар.

— Так... — произнёс он, бросая на меня свой мерзкий, оценивающий взгляд. — Пора кушать. Боссу не нужно, чтобы ты сдохла раньше времени от голода.

Свен поставил миску на пол, не слишком близко ко мне, и присел на корточки, насмешливо наблюдая за моими жалкими попытками пошевелиться.

— Ну что, красавица, сама рот откроешь или тебе помочь? — он бесцеремонно схватил меня за подбородок, заставляя смотреть на него. — Давай, ешь. Тебе еще силы понадобятся, когда твой принц придет тебя забирать... если, конечно, он решит, что ты стоишь его драгоценной карьеры.

Я попыталась отстраниться, но спина лишь сильнее вжалась в бетон.

— Я не... не хочу, — выдавила я пересохшими губами. От запаха дешевой похлебки и его потных рук меня затошнило.

— А я не спрашивал, чего ты хочешь! — рявкнул он, и его лицо на секунду исказилось злобой. Он зачерпнул ложкой какую-то серую жижу и грубо ткнул мне в губы. — Ешь, я сказал! Или я найду другой способ заставить тебя открыть рот.

Я была вынуждена проглотить эту безвкусную массу, лишь бы он перестал давить на челюсть. Еда была едва теплой, но даже этот слабый намек на тепло обжег мое замерзшее нутро. Возможно, это даже к лучшему. Это был единственный способ протянуть свою жизнь ещё на несколько часов.

Я смотрела на него сквозь пелену слез и тумана, понимая, что каждая ложка этой еды — лишь способ растянуть мои мучения для их игры. Но ради Адама, ради Луки... я должна была держаться. Даже если сил почти не осталось.

Свен продолжал впихивать в меня еду, сопровождая каждый глоток издевательскими комментариями и мерзким смехом. Когда миска наконец опустела, он небрежно вытер руки о свои штаны и поднялся, глядя на меня сверху вниз с торжествующей ухмылкой.

— Ну вот, теперь хоть на покойника меньше похожа, — он снова глянул на часы и хищно прищурился. — Еще два часа. Тик-так, куколка. Жду не дождусь, когда босс пришлет сообщение, что ты нам больше не нужна. У меня на тебя свои планы...

Значит, прошло три часа...

Он посмотрел на меня так, будто я уже была неодушевленным предметом, которую можно использовать и выбросить. В этот момент внутри меня что-то надломилось. Страх, парализовавший всё тело, вдруг сменился чистой, холодной яростью.

— Что ты молчишь? Язык проглотила? — Свен вдруг нахмурился, его явно задело моё молчание. — Думаешь, твой принц успеет? Да он сейчас, небось, вообще забил на тебя. Сидит в своем особняке и подписывает новые контракты. Спорим, он уже выбирает новую пассию, пока ты тут гниешь?

Он снова резко присел, сокращая расстояние до минимума, и с силой схватил меня за лицо, впиваясь пальцами в онемевшие щеки. Его дыхание обжигало кожу, вызывая приступ тошноты.

— Ты для него — обуза. Красивая игрушка, которую легче заменить, чем спасать. Ты сдохнешь здесь, и никто этого даже не заметит. Твой Лука вытрет руки о платок и забудет твое имя через неделю.

Я смотрела в его маленькие, налитые злобой глаза. Страх, который сковывал меня последние часы, вдруг выгорел, оставив после себя лишь горькую, ледяную решимость. Мне хотелось стереть эту ухмылку с его лица.

— А знаешь, что я думаю? — мой голос был тихим, но в нем прорезался металл, которого я сама от себя не ожидала. — Я думаю, ты несешь этот бред, потому что сам в него не веришь. Ты боишься. Боишься, что, когда Лука придет, он не просто убьет тебя. Он сотрет тебя в порошок. И твой «босс» даже не обернется, чтобы посмотреть, как ты дохнешь.

— Ты, маленькая дрянь... — прошипел он, придвигаясь еще ближе. — Ты хоть понимаешь, в каком ты положении? Я могу сделать с тобой всё, что угодно, прямо сейчас. И твой Лука тебе не поможет. Я могу вырвать тебе язык, и ты больше никогда не сможешь вякнуть в мой адрес.

— Попробуй, — я натянуто улыбнулась, хотя сердце готово было выпрыгнуть из груди. — Только это не отменит того факта, что ты — ничтожество. Обычный цепной пес, который гавкает, пока хозяин разрешает. Ты даже ударить меня боишься без команды своего босса, верно? Потому что ты трус. Пустое место.

Его лицо побагровело. На секунду мне показалось, что он меня задушит прямо здесь.

— Ничтожество, значит? — прорычал он, и его рука вдруг скользнула вниз, бесцеремонно и грубо ложась на мое бедро. — Сейчас я покажу тебе, как «пес» умеет кусаться. Босс говорил не оставлять синяков, но он ничего не говорил о том, чтобы я не мог немного поразвлечься...

Он начал лапать меня, его пальцы больно впивались в кожу через одежду. Гнилая улыбка расплылась по его лицу, когда он увидел ужас в моих глазах.

— Какая же ты нежная... — прошептал он, наклоняясь к моей шее. — Лука будет в восторге, когда узнает, что я с тобой сделал до того, как он успел передать свои жалкие подписи.

Меня захлестнула волна омерзения. Это было последней каплей. Собрав во рту всю горечь и ненависть, я с силой плюнула прямо в его торжествующую рожу.

Он замер. Слюна медленно потекла по его щеке. Секунда тишины — и в следующий миг последовал удар. Тяжелая ладонь наотмашь врезалась мне в скулу. Голова резко откинулась в сторону, в ушах зазвенело, а во рту появился металлический привкус крови.

— Сейчас я тебе покажу, сука... — прорычал он, наваливаясь на меня всем своим весом.

— Отпусти! Не трогай меня! — закричала я, извиваясь под ним всем телом.

Несмотря на связанные ноги и длинный подол платья, который запутался между нами, я собрала все остатки сил и нанесла резкий удар обоими коленями ему в грудь. Свен не ожидал такого отпора и, потеряв равновесие, отлетел назад. Падая, он задел миску и стакан с водой, стоявшие на полу. Раздался резкий звон — стекло разлетелось на тысячи мелких осколков, а вода мгновенно впиталась в пыльный бетон.

— Не смей! Слышишь?! Не трогай меня! — мой крик сорвался на хриплый плач, но я продолжала брыкаться, пытаясь отползти к стене.

Свен тяжело поднялся, вытирая лицо. В его глазах вспыхнуло что-то первобытное и по-настоящему пугающее.

— Какая дикая... — прорычал он, и на его губах заиграла зловещая ухмылка. — Сейчас я покажу тебе твое место.

Он снова кинулся на меня, грубо хватая за волосы и прижимая голову к полу. Я почувствовала, как ткань платья натянулась, едва не треща по швам, пока он наваливался сверху, блокируя мои движения своим весом.

— Нет... пожалуйста...

Этот момент стал для меня точкой невозврата. Его лицо было слишком близко, я чувствовала кожей его тяжелое, прерывистое дыхание у самого уха. Его руки, грубые и бесцеремонные, шарили по моим бедрам прямо поверх ткани платья, сминая её. Это было настолько грязно и неправильно, что мне хотелось просто перестать существовать в эту секунду. Каждое его прикосновение к шее, к плечам отзывалось во мне липким, удушающим ужасом. Я брыкалась, пыталась вырваться, но силы стремительно покидали меня, а паника перехватывала горло, не давая даже закричать в полную силу.

Я задыхалась. Не столько от его веса, сколько от осознания того, что этот кошмар происходит со мной наяву.

— Посмотрим, как ты запоешь сейчас, — прошептал он.

Он намеренно медленно вел носом за моим ухом, наслаждаясь моим парализующим ужасом. Я извивалась, пыталась ударить его, но платье только сильнее сковывало движения, превращаясь в ловушку. Каждое его прикосновение к бедрам, к талии и груди ощущалось как ожог, оставляя на душе невидимые грязные следы.

— Нет! Пожалуйста... не надо! — мой голос сорвался на хриплый, надрывный плач.

Я зажмурилась так сильно, что в глазах вспыхнули искры, и просто молила Бога, чтобы сознание снова отключилось. Ощущение полной беззащитности, его руки на моем теле — это была пытка страшнее холода и смерти. Это чувство прошивало меня насквозь, выжигая всё внутри.

И в тот момент, когда я уже была готова окончательно провалиться в бездну отчаяния, дверь с грохотом распахнулась.

— Свен! Ты что, мать твою, творишь?!

Голос Гарри прорезал тишину, как выстрел. Свен замер. Его рука на мгновение застыла на моем бедре, а затем он нехотя отстранился. Я жадно глотнула воздух, чувствуя, как по щекам текут обжигающие слезы.

— Тебе вообще нельзя одного оставлять! Совсем крышу снесло?! Босс сказал не трогать её!

— Да ладно тебе, Гарри... я просто хотел её припугнуть, чтоб не дерзила. Она в меня плюнула!

— Заткнись и выйди вон! — Гарри указал на дверь. — Живо!

Свен, что-то ворча, вышел, оставив после себя лишь тяжелую, удушливую атмосферу. Гарри повернулся ко мне. Я сжалась в комок у стены, отчаянно дергая плечами и пытаясь хоть как-то прикрыть ноги измятым подолом, но связанные за спиной руки делали меня абсолютно беспомощной. Меня колотила крупная, неуправляемая дрожь.

Он посмотрел на разбитый стакан, на мои растрепанные волосы и разодранный подол. В его взгляде промелькнуло что-то похожее на жалость, но он быстро скрыл это за маской безразличия.

После он тоже вышел, прикрыв дверь, и я осталась в абсолютной, звенящей темноте. В ту же секунду плотина внутри меня рухнула. Я задохнулась от рыданий, которые больше не могла сдерживать — они рвались наружу хриплыми, рваными всхлипами, от которых болели легкие.

Меня колотило. Это была не просто дрожь от холода, это была судорога, пробивавшая всё тело. Каждая клеточка ныла после того, как Свен лапал меня своими грязными руками. Я чувствовала себя оскверненной, раздавленной, словно из меня выкачали весь воздух. Я лежала на боку, прижав колени к груди насколько позволяло платье, и меня трясло так сильно, что зубы стучали, а дыхание вырывалось рваными, жалкими всхлипами.

В голове, сквозь пелену боли и слез, пульсировало только одно имя.

Лука...

Где ты, любимый? Мне так страшно...

С трудом, через невыносимое усилие и душащие всхлипы, я начала медленно, сантиметр за сантиметром, подтягиваться к стене. Колени скользили по мокрому полу, платье путалось, мешая каждому движению. Я дышала тяжело, с хрипом, борясь с желанием просто сдаться и остаться лежать в этой темноте.

Кое-как, сдирая кожу на локтях, мне наконец удалось привалиться спиной к холодному бетону. Я сидела, бессильно откинув голову назад, а моё тело всё ещё продолжало содрогаться от мелкой, неуправляемой дрожи. Я была на пределе своих сил — и физических, и тех, что держали мою душу в теле.

Глаза начали слипаться сами собой. Я не заметила, как голова начала бессильно склоняться на грудь. Сознание, измученное ужасом и холодом, просто не выдержало. Звуки вокруг стали отдаляться, превращаясь в глухой шум. Боль в запястьях притупилась, сменившись странным онемением, и я сама не поняла, как окончательно провалилась в пустоту.

❧

Час спустя...

— Кайла... — я почувствовала, как кто-то коснулся моей щеки.

Сначала мне показалось, что это снова Свен. Я хотела закричать, оттолкнуть, но тело было словно набито ватой. Сознание возвращалось рывками. Но это прикосновение было другим. Оно было теплым, бережным... и до боли знакомым.

— Кайла, маленькая моя, открой глаза.

Этот голос... Я узнала бы его из тысячи.

— Лука?...

Я с трудом приоткрыла веки. Мир качнулся, но сквозь пелену я увидела его лицо. Лука. Он был здесь, живой, настоящий. Его пальцы на моей шее, его дыхание на моих губах — это не был сон. Когда он прижал меня к себе, покрывая лицо поцелуями, я впервые за эти бесконечные часы почувствовала, что могу дышать.

— Я знала, что ты найдешь меня... — я попыталась улыбнуться, но губы не слушались.

Я видела, как он быстро, срывая ногти, развязывает узлы на моих руках и ногах. Веревки упали, и кровь с болезненным покалыванием хлынула в пальцы. На мои плечи опустился его пиджак, сохранивший запах его парфюма и тепло его тела. Я прижалась к нему, пряча лицо в его рубашке, и на мгновение мне показалось, что кошмар позади.

Он бережно подхватил меня на руки. Я обвила его шею ослабевшими пальцами, закрывая глаза. В этот миг я ощутила себя в абсолютной безопасности, под защитой единственного человека, которому верила.

Но эта иллюзия рассыпалась в прах за долю секунды.

Глухой, тяжелый удар эхом раздался в тишине подвала. Я почувствовала, как тело Луки вздрогнуло и тут же начало падать. Его хватка ослабла, и мы оба рухнули на бетон.

— Лука! — мой надрывный крик сорвался на хрип.

Его глаза затуманились, а голова бессильно опустилась. Он всё еще пытался удержать меня, его пальцы до последнего впивались в мою одежду, даже когда сознание окончательно покинуло его.

— Нет, нет, нет! Лука! — я вцепилась в его рубашку, пытаясь удержать его, но он тяжело завалился на бок, погружаясь в беспамятство.

Над нами выросла массивная тень. Я подняла голову и увидела Свена. В его руках был тяжелый обломок трубы, а на губах — та самая мерзкая ухмылка, которую я надеялась никогда больше не видеть. Рядом стоял Анхель, равнодушно поправляя запонки на рукавах.

— Какая трогательная сцена, — протянул Маркеса, глядя на неподвижное тело Луки.

Я припала к нему, закрывая собой, судорожно прижимаясь ладонями к его щекам. Мои пальцы дрожали, я пыталась поймать его взгляд, надеясь увидеть хоть искорку сознания, но он не реагировал. Страх за него был в сто раз сильнее того ужаса, что я пережила сама.

— Завяжи его тоже, — холодно скомандовал он Свену. — И покрепче. Не хочу, чтобы наш гость проснулся раньше времени.

Свен шагнул вперед, отпихивая меня ногой, чтобы добраться до Луки.

— Нет, нет! Не трогайте его! Пожалуйста! — я попыталась закрыть Луку собой, но чьи-то сильные руки обхватили меня сзади.

Гарри рывком поднял меня с пола, буквально утаскивая прочь от него.

— Отпусти! Пусти меня! Лука! — я извивалась, кусалась и царапала руки Гарри, но он держал намертво.

Рыдания снова захлестнули меня, разрывая легкие. Я видела, как Свен грубо пинает Луку в бок, проверяя, в сознании ли он, а затем начинает стягивать его руки теми же веревками, что еще минуту назад были на мне.

— Хватит орать, а! — Анхель поморщился, наконец удостоив меня взглядом, — Гарри, прихлопни её тоже, голова уже раскалывается.

— Понял, босс, — глухо отозвался Гарри.

Я успела только в последний раз выкрикнуть имя Луки, прежде чем почувствовала резкий, оглушительный удар в висок. Боль на секунду ослепила меня, а затем мир просто схлопнулся в одну черную точку.

❧

Я приходила в себя мучительно. Голова раскалывалась, во рту был вкус крови, а запястья ныли от тугих веревок. Я попыталась дернуться, но поняла, что сижу на жестком стуле, привязанная по рукам и ногам.

Зрение плыло, перед глазами плясали темные пятна. Но когда картинка наконец сфокусировалась, сердце пропустило удар. Прямо напротив меня, всего в паре метров, сидел Лука. Он был без сознания, голова свешена на грудь, а по лбу стекала тонкая струйка уже подсохшей крови, пачкая его светлую рубашку.

— Лука... — прохрипела я, но голос был таким слабым, что я сама его едва слышала.

От мысли, что мы оба в ловушке и выхода нет, меня снова накрыло. Слезы обожгли глаза. Что они сделают с ним? Анхель — настоящий психопат, он не знает жалости. Мне стало так страшно за Луку, что собственная боль отошла на второй план. Я знала: если с ним что-то случится, я этого просто не выдержу.

Лука вдруг едва заметно пошевелился. Заметив это, я затаила дыхание.

— Лука... Лука!

Он тяжело поднял голову, жмурясь от тусклого света лампы. Когда его взгляд сфокусировался на мне и на том, в каком положении мы оба оказались, он резко выдохнул, и в его глазах вспыхнула ярость, смешанная с невыносимой болью.

— Кайла... — его голос был низким и хриплым. — Ты... Ты в порядке? Они трогали тебя?

Я быстро покачала головой, слезы лились не переставая.

— А ты? Ты в порядке? У тебя кровь...

Он едва заметно кивнул, игнорируя собственную рану, и начал быстро сканировать помещение, оценивая замки и наше положение. Затем его глаза снова остановились на мне. В них отразилось столько нежности, что у меня перехватило дыхание.

— Не плачь... — прошептал он, и я увидела, как сильно он сжал кулаки, пытаясь разорвать веревки. — Моя маленькая, я вытащу тебя отсюда. Обещаю. Мы обязательно выберемся, слышишь?

— Что они нам сделают? — выдохнула я, чувствуя, как внутри всё сжимается от плохого предчувствия. — Лука, Анхель тебя ненавидит, он не остановится, он...

— Ничего он не сделает, — процедил он сквозь зубы. — Этот трус ничего мне не сделает. Единственное, что он может — это выпендриваться, пока за его спиной стоят шестерки. Пусть только попробует тронуть тебя... Я сделаю так, что он пожалеет, что вообще родился на этот свет.

В этот момент тишину комнаты разрезал издевательский звук аплодисментов. Дверь распахнулась, и на пороге появился Анхель.

— Браво! Какая самоотверженность! — Анхель вальяжно вошел в комнату, продолжая медленно хлопать в ладоши. — Кальвейра, ты не меняешься. Всё тот же пафос, те же пустые угрозы, даже когда сидишь в дерьме по самую шею.

Он остановился прямо между нами, переводя взгляд с бешеного лица Луки на моё, заплаканное. В руках он крутил золотую зажигалку, огонек которой то вспыхивал, то гас, отбрасывая зловещие тени на его лицо.

— Знаешь, что в тебе самое забавное? — Анхель подошел к Луке и, бесцеремонно схватив его за волосы, заставил поднять голову. — Твоя вера в собственное величие. Ты думаешь, что ты всё еще контролируешь ситуацию. Но посмотри вокруг: ты здесь, она здесь, а ваши жизни — у меня в руках.

— Ты уже мертвец, Анхель! —Лука рванулся вперёд, пытаясь встать и врезать ему, несмотря на связанные руки. Стул под ним с грохотом качнулся, верёвки впились в запястья, но он не чувствовал боли — только ярость. — Ты просто еще не осознал этого. Наслаждайся своими минутами, пока можешь.

Но Маркеса даже не вздрогнул. Он смотрел на эти бесполезные попытки и улыбался

— Ты всегда был слишком вспыльчивым, — он обернулся ко мне, и его взгляд стал липким, неприятным. — А вот Кайла... она куда более реалистична, не так ли? Она уже знает, на что способен Свен. Она знает, как пахнет страх в этом подвале.

Услышав это, Лука замер. Он медленно перевёл взгляд на меня. В его глазах, только что горевших яростью, появилось что-то другое. Непонимание. Растерянность. Страх.

— О чём он? — спросил он глухо. — Он тебе что-то сделал?

Я закрыла глаза, задыхаясь от слёз. Горло сдавило так, что не могла вымолвить ни слова.

— Кайла... — его голос дрогнул.

— Ну что за вопрос-то? — перебил Анхель, разводя руками. — Свен, всего лишь преподал ей урок. Она плюнула в него и начала дерзить. Ему пришлось объяснить девочке, где она находится и кто здесь главный.

Затем он сделал шаг в мою сторону. Я инстинктивно вжалась в стул, хотя бежать было некуда.

— Не смей подходить к ней! — снова рванулся Лука. Веревки впились в его израненные запястья, но он даже не поморщился. — Твое дело со мной, Анхель! Оставь её в покое!

— О, но ведь в этом и вся суть, — Анхель наклонился ко мне, обдавая запахом дорогого табака. Он протянул руку и медленно, кончиками пальцев, провел по моей щеке, стирая слезу. — Самая изысканная пытка для тебя, Кальвейра, — это не нож под ребро. Это смотреть на то, как я ломаю то, что тебе дорого.

Маркеса неторопливо обошел меня и встал сзади. Его ладони, холодные и властные, тяжело легли на мои плечи, сдавливая их. Я замерла, боясь даже вздохнуть.

— Разве я не прав, Кайла? — прошептал он мне прямо в ухо, обжигая кожу своим дыханием.

— Убери от нее свои грязные лапы!! Убери!!

— А то что? — Анхель со смешком запустил пальцы в мои волосы, слегка оттягивая их назад. Моя голова запрокинулась, и я была вынуждена смотреть на Луку — на его искаженное яростью и болью лицо. — Ударишь меня? Или, может, попытаешься перегрызть веревки? Смотри внимательно, Кальвейра. Смотри, как ей страшно из-за тебя. Это ведь ты привел её в свой мир. Это ты виноват в том, что она сейчас связанная и побитая.

Я встретилась с Лукой глазами. В его взгляде я увидела то, чего боялась больше всего — удушающее чувство вины. Он действительно верил словам этого психопата. Я видела, как он мысленно клеймит себя за каждое мое страдание. Кое-как, преодолевая боль в натянутых волосах, я покачала головой, отчаянно пытаясь донести до него, что это не так.

— Поэтому ты заплатишь точно так же! — Анхель вдруг резко потянул мои волосы назад еще сильнее, и я вскрикнула от острой боли, не в силах сдержаться.— Забрав мое место, мою славу, мою жизнь, ты думал что я просто так это оставлю?! Нет! Я заберу у тебя всё, что тебе дорого. Я уничтожу тебя! Око за око, Кальвейра.

— ОТПУСТИ!! ОТПУСТИ ЕЕ СЕЙЧАС ЖЕ! — Лука кричал, буквально подпрыгивая вместе со стулом. Его лицо покраснело от нечеловеческого напряжения, на шее вздулись вены.

Анхель внезапно разжал пальцы, толкая мою голову в сторону с такой силой, что я едва не перевернулась вместе со стулом. В глазах на мгновение потемнело, а ухо обожгло резкой болью от удара.

— Я убью тебя!! Клянусь, я убью тебя, слышишь!! — грудь Луки вздымалась так тяжело, будто он пробежал марафон. Его взгляд был направлен на Анхеля, и в нем была такая первобытная ненависть, что, казалось, Маркеса должен был вспыхнуть на месте. — Ты ответишь за каждую ее слезинку!! За каждый её волосок!! Ты покойник, Анхель! Слышишь?! Ты уже мертв!

Анхель лишь медленно приближался к нему, и от его ледяного, безжизненного взгляда мне стало по-настоящему страшно.

— Ты до сих пор не понял, что ли? — Анхель остановился прямо над ним, глядя сверху вниз. — Правила здесь устанавливаю только я!!

Не дав Луке договорить, Анхель наотмашь ударил его. Удар был такой силы, что голова Луки резко дернулась, а из разбитой губы на пол брызнула кровь.

— Нет! — крикнула я, дёрнувшись вперёд.

Но Анхель словно обезумел. За первым ударом последовали второй, третий... Глухие, страшные звуки ударов плоти о плоть заполняли комнату, перемешиваясь с моим криком.

— Ублюдок! — выплевывал Лука между ударами, и его голос, сорванный и хриплый, всё еще звучал вызывающе. — Ты всегда... останешься... таким трусом! У тебя даже духа не хватит развязать меня... потому что ты боишься! Трус!

— Закрой свой рот! — заорал Анхель.

— Хватит! Хватит, пожалуйста! — я билась на стуле, задыхаясь от собственных рыданий.— Ты же его убьешь! Остановись! Хватит, умоляю тебя!

Я видела, как Лука слабеет, как его дыхание становится рваным, но он продолжал скалиться, продолжал провоцировать Анхеля, пытаясь отвлечь всё внимание на себя. Последний, сокрушительный удар пришелся Луке прямо в живот. Стул не выдержал напряжения и равновесия — Лука вместе с ним с грохотом повалился на бок, на жесткий бетонный пол.

— ЛУКА!!

Он лежал на боку, примотанный к обломкам стула, его грудь судорожно вздрагивала, а из разбитых губ вырывался хриплый кашель вместе с кровью. Анхель стоял над ним, тяжело дыша и поправляя сбившийся рукав.

— Вот теперь мы можем поговорить на равных, — прошипел он, глядя на избитое, окровавленное лицо моего любимого.

Не успела я вздохнуть, как он снова направился к Луке. Он грубо, с силой потянул его за волосы, заставляя его запрокинуть голову и смотреть себе в глаза.

— Документы подпишешь сейчас? Или... — Анхель на мгновение обернулся ко мне, и в его взгляде промелькнуло нечто настолько зловещее, что у меня похолодело внутри. — Или мы перейдем к более радикальным методам убеждения?

Лука поймал мой взгляд. Сквозь кровь, заливавшую его лицо, я видела в его глазах невыносимую муку — он был готов сдаться, отдать всё, лишь бы этот кошмар для меня прекратился. Я отчаянно покачала головой, одними губами шепча: «Нет». Я не хотела, чтобы ради меня он лишился всего, чего добивался годами. А ещё я знала, что если он подпишет эти бумаги, Анхель просто избавится от нас обоих. Я не хотела, чтобы этот подонок получил даже цента ценой жизни Луки.

— Часы тикают, Кальвейра. Не заставляй меня терять терпение, — Анхель сильнее сжал пальцы на его волосах, ожидая ответа.

В этот момент дверь с грохотом распахнулась, и в комнату быстро зашел Гарри. Лицо у него было встревоженное.

— Босс, тут... — он замялся, бросив короткий взгляд на нас. — Вам нужно отойти. Срочно. На линии человек из порта, возникли проблемы с отгрузкой.

Анхель раздраженно выдохнул, резко отпустив голову Луки, так что тот снова ударился о бетонный пол. После обернулся к Свену, который всё это время стоял в тени, как верный пес.

— Подними его. Привяжи к тем трубам у стены, чтобы валялся на полу.

Свен кивнул, подхватывая обломки стула, к которому всё еще был примотан Лука.

— Девочку тоже закрепи рядом, — бросил Анхель уже в дверях. — Чтобы они могли пообщаться напоследок. Я скоро вернусь и закончу начатое.

Дверь за ним захлопнулась, и в комнате остался только Свен. Он подошел к Луке и, грубо схватив его под мышки, потащил к стене, где из бетона выходили стальные трубы отопления.

— Ну что, герой, — пробасил Свен, — сейчас пристроим тебя поудобнее.

Я со слезами на глазах смотрела, как он рывком ставит избитого Луку на колени у стены и начинает намертво приматывать его руки к трубам. Затем он подошел ко мне, развязывая мой стул, чтобы перетащить меня поближе к нему.

Как только Свен вышел вслед за боссом, в комнате воцарилась тяжелая, звенящая тишина. Мы остались одни.

Я смотрела в одну точку на грязном полу, и перед моим внутренним взором раз за разом прокручивались удары Анхеля, хруст костей и кровь на лице Луки. От слез глаза нестерпимо жгло, они высыхали и тут же наворачивались снова. Душа разрывалась на части. Мне было не просто страшно - мне было физически больно видеть его таким. Я не хотела думать, что он сделает ещё с ним, когда вернется.

— Кайла... — раздался его голос.

Я зажмурилась еще сильнее, сжимая челюсти, чтобы не завыть в голос.

— Маленькая моя, посмотри на меня... — прошептал он. — Птичка...

Я крепко зажмурилась, продолжая беззвучно плакать. Каждое его слово, каждое ласковое прозвище сейчас ощущалось как нож в сердце. Как он может так говорить со мной, когда он в таком состоянии из-за моего похищения?

— Не бойся... — его голос был хриплым, надтреснутым, он явно давался ему с трудом. — Осталось чуть-чуть. Я вытащу тебя отсюда, слышишь? Мы выберемся.

Как? Я не понимала, откуда в нем эта уверенность. Он был избит, привязан к стальным трубам, а за дверью стояли вооруженные психопаты. Но после секундной паузы он продолжил, едва шевеля разбитыми губами:

— Перед тем как зайти сюда... я скинул координаты Элайдже. Они должны быть скоро. Они уже в пути, Кайла.

Я подняла голову и посмотрела на окно. Там, в узкой полоске неба, серый цвет медленно сменялся нежно-голубым. Светало. Я провела в этом холоде, в этом аду всю ночь. Моё тело онемело настолько, что я почти перестала его чувствовать. Удивительно, как я еще была жива, как мое сердце не остановилось от этого ужаса.

— Кайла... — снова позвал он, и на этот раз я нашла в себе силы повернуть голову и встретиться с ним взглядом.

Его лицо было почти неузнаваемым из-за гематом, один глаз заплыл, но второй смотрел на меня с такой бесконечной любовью и твердостью, что мне на мгновение показалось, будто мы уже дома.

— Иди ко мне, — прошептал он, пытаясь пошевелить плечами. — Подползи ко мне, насколько сможешь. Я хочу чувствовать, что ты рядом.

Кое-как, преодолевая жгучую боль в затекших мышцах, я начала ползти к нему. Каждый сантиметр давался с трудом, но я двигалась. Он сделал то же самое. К счастью, у меня верёвка от стены была подлиннее, и через несколько бесконечных мгновений мы оказались совсем близко.

Я обессиленно прислонилась головой к его колену, также лежа на боку. Лука аккуратно пристроился головой к моему плечу и на мгновение замер, оставив на моей коже короткий, едва ощутимый поцелуй.

Тишина снова обрушилась на нас, тяжелая и звенящая. Я не сводила глаз с двери, каждой клеткой тела молясь, чтобы Маркеса не возвращался как можно дольше.

— Лука...

— Да, душа моя.

— Где Адам? — этот вопрос мучил меня все время. — Он... он в безопасности?

— Он у Рамиро, — выдохнул он. — В безопасности. Не переживай, маленькая.

Я закрыла глаза и позволила слезам течь. Хотя бы это. Хотя бы он. Эта мысль дала мне мимолетный глоток кислорода, но предчувствие беды, тяжелое и давящее, всё равно сжимало горло.

— Лука... — прошептала я, чувствуя, как губы начинают дрожать. — Если... если со мной что-то случится...

— Не смей... — его голос мгновенно изменился. — Не смей даже думать об этом. Мы выберемся. Оба. Ни с тобой, ни со мной ничего не случится. Ты слышала меня, Кайла?

Я зажмурилась так сильно, что перед глазами поплыли красные пятна.

— Лука, послушай...

— Кайла, тема закрыта, — отрезал он, и я почувствовала, как он напрягся всем телом.

— Не оставляй Адама одного... — из груди вырвался не то стон, не то мучительный хрип, перешедший в глухой, надрывный плач. Я почти задыхалась от осознания нашей беспомощности.

Лука натянуто и тяжело выдохнул, прямо у моего уха. Я знала, что говорю так, будто прощаюсь. Знала, что ему больно это слышать. Но реальность была слишком жестокой, а тяжесть в груди — слишком невыносимой.

— Кайла, прошу... — в его голосе впервые за всё время прорезалась неприкрытая мольба. — Не делай этого.

— Просто пообещай мне... пожалуйста, — выдохнула я, и мой голос сорвался на едва слышный шепот. — Что бы ни случилось, ты позаботишься о нём. Не дашь ему почувствовать себя одиноким.

В комнате повисла тяжелая, удушливая пауза. Я слышала, как судорожно вздымается его грудь.

— Обещаю, — наконец выдохнул он, и я почувствовала, как он сильнее прижался головой к моему плечу. — Клянусь тебе всем, что у меня есть. Он никогда не будет один. Но ты тоже пообещай.

— Что пообещать?

— Что ты не умрёшь... — его голос дрогнул, и он уткнулся лицом в изгиб моей шеи, словно прячась от этой страшной мысли. — Пообещай мне, Кайла.

Его отчаяние было настолько осязаемым, что мне на мгновение стало стыдно за свою слабость. Я хотела ответить, хотела дать эту клятву, но тяжелые шаги прямо за дверью заставили нас обоих замереть. Я приготовилась к худшему, но внезапно где-то с улицы, со стороны двора, послышались глухие выстрелы.

Дверь тут же распахнулась, но в проёме стоял не тот, кого мы ожидали увидеть.

— Эвелин?.. — выдохнула я, не веря своим глазам.

Она была одета в черный тактический костюм, а оружие в руках держала так уверенно и профессионально, будто занималась этим всю жизнь. В её взгляде не было и следа прежней мягкости - только холодная решимость.

— Вот вы где, — коротко бросила она и быстро подошла к нам.

Она подбежала сначала к Луке. Достав нож, она начала быстро перерезать веревки, которыми он был примотан к стене, а затем освободила и его руки.

— Лука, тебе нужно взять Кайлу и уехать. Внизу все под контролем. Его людей мы устранили, но самого Маркесы нигде не видно.

Освободившись, Лука, даже не разминая затекшие кисти, сразу бросился ко мне. Его пальцы дрожали, когда он начал развязывать мои руки, пока Эвелин быстро освобождала мои цепи от стены.

Внизу снова послышались выстрелы, заставив нас вздрогнуть. Эвелин достала рацию, висевшую на поясе.

— Что там? — резко спросила она.

— Анхель, скорее всего, дал сигнал своим людям, — послышался сквозь помехи напряженный голос Майкла. — Приехали две машины. Перекрывают выезды.

— Черт! — выругалась она.

В этот же момент в коридоре послышались тяжелые шаги. У двери возник человек с пистолетом, целясь прямо в нас. Эвелин среагировала мгновенно: выстрел прогремел почти раньше, чем охранник успел нажать на курок. Пуля попала ему прямо в руку. Пистолет с грохотом отлетел в сторону, а мужчина завыл от боли, хватаясь за окровавленное запястье.

— Лука, уходите! Сейчас! — скомандовала Эвелин, занимая позицию у входа.

Лука рывком подхватил меня на руки. Я попыталась встать сама, но ноги были как чужие — я не могла даже пошевелить пальцами от жуткого холода бетона и затекших мышц. Я просто прижалась к его груди, чувствуя, как бешено колотится его сердце.

Выстрелы с улицы продолжали греметь, сливаясь в один безумный шум. Как только мы вышли за дверь и начали спускаться по узкой лестнице, путь нам преградили. Лука мгновенно напрягся, прижимая меня к себе еще крепче. Перед нами стоял еще один из людей Анхеля. Направив на нас ружье, он прорычал:

— Вернулись назад! Живо! Иначе выстрелю в обоих!

Я зажмурилась, ожидая выстрела, но вместо него раздался глухой удар. Охранник резко дернулся и повалился на пол, теряя сознание. За его спиной, с тяжелой рукояткой пистолета в руке, стоял Элайджа.

— Заждались? — хмуро спросил он, переведя взгляд на Луку. — Живо к машине. Она за углом белая. Я прикрою. 

Лука продолжил быстро спускаться, крепко прижимая меня к себе. Элайджа шел следом, контролируя каждый шорох. Как только мы выскочили на улицу, я увидела троих мужчин — они стояли к нам спиной, прикрывая отход и отбивая людей Анхеля. Одним из них был Майкл. Услышав наши шаги, он обернулся, и я заметила, как он буквально выдохнул от облегчения, увидев нас живыми.

— Майкл, проводи их до машины, мне нужно вернуться к Эвелин! — скомандовал Элайджа. — Они могли зайти через другой вход.

Майкл коротко кивнул и махнул Луке рукой. Лука сразу последовал за ним, но на ходу обернулся к Элайдже:

— Там наверху они ещё одного мужика держат. Вам надо и его вытащить.

Элайджа коротко кивнул,  и вернулся обратно в здание.

— Вы в порядке? Кайла, ты как? — спросил Майкл, бросая на меня короткий взгляд.

Я смогла лишь слабо кивнуть.

— Ей нужно тепло. У нее переохлаждение, — бросил Лука, его взгляд был направлен только вперед, к спасительному автомобилю.

— Лука, слушай, — Майкл шел чуть впереди, расчищая путь. — Через пару километров вас будет ждать полиция. Они уже знают про Анхеля и перекрыли трассу на случай, если он решит сбежать. Но сам он где-то прячется на территории. Будьте осторожны.

Как только мы подошли к машине, Лука быстро устроил меня на пассажирском сидении. Он действовал молниеносно, но не успел он сам сесть и закрыть водительскую дверь, как в машину прилетел выстрел. Заднее стекло с оглушительным звоном треснуло и осыпалось мелкими осколками.

— Черт! Анхель Маркеса! — выкрикнул Майкл и быстро скрылся за деревом рядом, открывая ответный огонь.

Тут же начались выстрелы с нескольких сторон. Лука, не теряя ни секунды, дал по газам. Мотор взревел, и машина рванула с места, уходя из-под обстрела. Он сразу включил обогрев на полную мощность, но его взгляд был прикован к дороге и зеркалу заднего вида.

Я тоже посмотрела в боковое окно и по отражению в зеркале поняла — за нами несется черная машина. Это был Анхель. Страх снова сковал легкие, мешая дышать.

Лука ехал на безумной скорости, петляя по лесной дороге. Снова послышались выстрелы — Анхель пытался попасть по нам, целясь в кузов и колеса, но Лука вел так технично, что тому было трудно прицелиться. Адреналин бил в голову, Лука резко выкручивал руль то влево, то вправо, уходя с линии огня.

— Лука... — выдохнула я, вжимаясь в кресло от каждого резкого маневра.

— Держись, любимая. Ещё немного... — голос Луки был неестественно спокойным, но я видела, как побелели его костяшки на руле.

Где-то вдалеке, сквозь густой утренний туман лесной дороги, уже начали робко пробиваться красно-синие отблески. Полицейские машины. Спасение было совсем близко, оставалось продержаться буквально несколько секунд, еще немного, совсем немного...

Но Анхель не собирался отступать. Когда мы приблизились к кордону и Лука немного сбавил скорость, чтобы войти в зону видимости патрулей, раздался оглушительный, резкий хлопок. Оставшееся целым заднее стекло нашей машины лопнуло, взорвавшись тысячами мелких осколков, которые градом осыпали салон. Это было так неожиданно, что я вскрикнула. Маркеса воспользовался моментом и выстрелил в упор.

— Кайла, пригнись!! — крикнул Лука, и его рука на мгновение оторвалась от руля, чтобы вдавить меня в сиденье, закрывая собой.

Ему пришлось резко выкрутить руль в сторону, чтобы на полной скорости не сбить полицейских, которые уже выбегали из своих машин с оружием наготове. Внедорожник опасно занесло на обочину, подняв тучу пыли и гравия, но Лука чудом удержал управление. Снова набрав скорость и до упора вдавив педаль газа, он проскочил мимо кордона, уходя дальше по трассе.

Мы не смогли остановиться. Нам сейчас просто нельзя было останавливаться. Если мы нажмем на тормоз здесь, прямо посреди хаоса, Маркеса настигнет нас за секунду и добьет.

Дыхание спирало в груди, мне было до ужаса, до тошноты страшно. Паника парализовала тело, не давая даже вздохнуть. Я повернула голову и посмотрела на Луку. Его лицо было бледным, покрытым каплями пота, смешавшегося с засохшей кровью, а челюсти были сжаты так, что на скулах ходили желваки. Он выжимал из машины всё, что было возможно, ведя её на грани смертельного риска. В голове набатом стучал один и тот же вопрос: выживем ли мы вообще?

Позади нас, судя по звукам, полицейские уже открыли огонь по машине Анхеля, послышался визг тормозов и крики в громкоговоритель. Но Маркеса, объехав патрульный пост по обочине, всё еще продолжал преследование, стреляя в упор.

— Кайла, держись крепко! — вдруг крикнул Лука.

Прежде чем я успела что-то осознать,он резко выкрутил руль вправо, направляя машину в едва заметный, заросший кустарником поворот. В ту же секунду он бросил правую руку в мою сторону, намертво прижимая меня к спинке сиденья, буквально вминая в кресло своим мощным предплечьем.

Шины взвизгнули так, что заложило уши. Машину накренило, нас обдало гравием и ветками, которые хлестали по кузову. Позади раздался оглушительный визг тормозов - Анхель, не ожидавший такого маневра на такой скорости, пролетел мимо, по инерции уносясь вперед по основной дороге. Его черная машина скрылась за поворотом, оставив после себя лишь облако пыли.

На мгновение в салоне воцарилась тишина, нарушаемая только нашим тяжелым дыханием. Лука не убирал руки с моей груди, его пальцы впились в моё плечо. Мы свернули на пустую дорогу, окруженной лесом, постепенно отдаляясь от места погони.

— Мы... мы оторвались? — прошептала я, чувствуя, как мелко дрожит все тело.

Лука не ответил. Он жадно ловил воздух ртом, пытаясь выровнять ход машины. Его взгляд метался между дорогой впереди и зеркалами. Серое, холодное лондонское утро едва пробивалось сквозь плотную стену тумана и густые кроны деревьев, заливая салон тусклым светом.

— Лука... — снова позвала я, но договорить не успела.

Внезапно слева, прямо из-за густого слепого поворота, где лесная просека пересекалась с нашей тропой, выскочила черная машина. Это произошло настолько молниеносно, что я даже не успела закричать. Анхель. Он не уехал вперед — он срезал путь через параллельную дорогу, и теперь вылетал на нас наперерез.

Заметив несущийся на нас черный силуэт, Лука среагировал на чистых инстинктах. Он из последних сил рванул руль вправо, уводя переднюю часть машины в сторону, отчаянно пытаясь принять весь удар на себя и подставить под него свою, водительскую сторону.

В следующий миг, раздался страшный, оглушительный скрежет рвущегося металла и бьющегося стекла. Машина Анхеля на бешеной скорости врезалась в нас с левой стороны — прямо со стороны Луки, чуть позади его сиденья, вмяв заднюю дверь и крыло.

Сильнейший удар подбросил наш внедорожник, нас жестко швырнуло друг на друга. Машина мгновенно потеряла сцепление с дорогой. Полностью неуправляемая, она полетела боком прямо в гущу вековых деревьев.

Секунда — и мы со страшной силой врезались передним бампером в массивный ствол. Подушки безопасности вылетели с резким хлопком, салон мгновенно заполнился едким белым дымом.

Тишина, наступившая после, была мертвой.

— Лука... — мой голос был едва слышным стоном.

Я с трудом открыла глаза. Голова кружилась, перед взором всё плыло. Подушка безопасности со стороны пассажира сработала, но я чувствовала острую боль на животе. Я повернула голову в сторону Луки.

Его сторона пострадала сильнее. Дверь была вмята внутрь, стекло рассыпалось мелкой крошкой по его коленям. Он лежал, навалившись на меня, его голова безвольно покоилась на моем плече, а по его виску стекала тонкая струйка крови.

— Лука... очнись... пожалуйста, — я попыталась поднять руку, чтобы коснуться его лица и привести в чувство.

Но стоило мне сделать хоть малейшее движение, как внутри словно провернули раскаленный нож. Вспышка боли была такой резкой и сокрушительной, что в глазах потемнело, а из горла вырвался задушенный, полный агонии крик.

Дрожащими пальцами я потянулась вниз, к животу, чувствуя странную, пугающую влажность. Когда я опустила взгляд, сердце, казалось, перестало биться. Сквозь разорванную ткань платья, прямо в правой части живота, торчал угловой, зазубренный осколок стекла от бокового окна. Он вошел глубоко, и с каждым моим вдохом вокруг него расползалось густое, багровое пятно, пропитывающее сиденье.

Я зажмурилась, судорожно хватая ртом воздух.

— Кайла... — раздался совсем рядом слабый, надтреснутый голос.

Я снова открыла глаза. Лука пошевелился. Он с трудом приподнял голову, его затуманенный взгляд на секунду метнулся по сторонам, оценивая масштабы катастрофы и изрешеченный пулями салон. Но уже в следующее мгновение он сосредоточился на мне.

— Кайла... Кайла, ты в порядке? —спросил он, повернувшись ко мне. В его глазах застыл дикий страх за меня.

Забыв о собственных ранах, он инстинктивно потянулся ко мне, намереваясь притянуть к себе, обнять и защитить от этого кошмара. Но как только его рука коснулась моего плеча, новое движение отозвалось в теле судорожным спазмом, и с моих губ снова вырвался хриплый стон.

Он замер. Заметив мою реакцию, он медленно, словно боясь увидеть самое худшее, опустил взгляд вниз. Туда, где из моего тела торчал кусок окровавленного стекла.

— Нет, нет, нет...

Лука буквально окаменел. Вся краска окончательно сошла с его лица. Его дыхание мгновенно участилось, став рваным и свистящим, грудная клетка высоко поднималась от каждого судорожного вдоха. Его пальцы зависли в воздухе над моей раной, мелко дрожа. Он понимал, что трогать осколок нельзя. Он понимал, насколько всё серьезно.

Краем глаза через уцелевшую часть лобового стекла я заметила, как на лесную дорогу, пробивая кусты, одна за другой влетели несколько полицейских машин. Они остановились возле разбитого автомобиля Анхеля и нашего внедорожника, отрезая все пути.

— Говорит полиция! — голос в громкоговорителе разрезал тишину леса. — Всем оставаться на местах! Анхель Маркеса, выходите из машины с поднятыми руками! Подтвердите, что вы слышите нас!

Лука даже не повернулся на звуки. Для него сейчас не существовало ни полиции, ни Анхеля, ни всего мира. Его трясущиеся пальцы осторожно коснулись моей щеки, убирая с лица спутавшиеся волосы.

— Скорая... нужно... нужно срочно вызвать скорую, — проговорил он будто в бреду, задыхаясь от паники. — Скорую...

Его сознание отказывалось воспринимать что-либо еще. Поняв, что через заклинившую водительскую дверь не выбраться, Лука со стоном навалился на нее плечом, вышибая поврежденный замок. Тяжело дыша, он быстро повернулся и, открыв дверь, буквально вывалился из машины на траву.

— Скорую! Вызовите скорую! Быстрее! Она ранена!— истошно закричал он полицейским, его голос сорвался на хрип.

В этот момент из-под помятого капота нашего внедорожника повалил густой, едкий черный дым. Машина начинала сильнее дымиться, и оставаться внутри с каждой секундой становилось смертельно опасно. Лука молниеносно бросился к пассажирской стороне, рванул ручку на себя, распахивая ее настежь, и осторожно потянулся к моему обмякшему тело.

— Иди сюда, маленькая, — его голос дрожал, но руки действовали осторожно. — Держись за меня.

Он кое-как взял меня на руки, и я закусила губу от боли, которая прострелила всё тело. Он отнес меня подальше от дымящегося автомобиля и осторожно опустился на колени прямо на сырую землю, прижимая меня к своей груди, укрывая в надежных, крепких объятиях. Его израненные, покрытые копотью пальцы бережно гладили меня по волосам, убирая их с лица. Он шептал и шептал, что всё позади, что кошмар закончился.

— Всё будет хорошо. Потерпи, родная, скоро приедет скорая, — без конца повторял он, как молитву.

Открыв глаза, я увидела, как ему плохо. На его лице, обычно таком холодном и непроницаемом, застыл неподдельный, дикий ужас. Крупные капли пота катились по его вискам, а руки, способные ломать чужие кости, сейчас крупно, неудержимо тряслись. Он боялся. Этот сильный, непробиваемый человек сейчас буквально умирал от страха за мою жизнь.

— Лука... — едва слышно прошептала я, пытаясь приподнять голову.

— Не напрягайся, Кайла, пожалуйста... Не делай себе больно, — взмолился он, сильнее прижимая мою голову к своему плечу, словно пытаясь защитить от всего мира.

Краем глаза я заметила, как на дороге несколько вооруженных полицейских вели Анхеля в наручниках. Его лицо было в крови, но когда его взгляд зацепился за нас, лежащих на траве, он улыбнулся. Будто даже в своем проигрыше умудрился нанести нам последний, самый страшный удар.

От этого леденящего взгляда и новой вспышки боли я зажмурилась снова, пряча лицо на его груди.

Почувствовав, как я содрогнулась, Лука резко повернул голову в сторону полицейских и закричал так, что этот крик эхом разнесся по всему лесу:

— Где скорая?! — его голосе смешались ярость и бессилие. — Почему так долго?! Она истекает кровью!

Я чувствовала, как стремительно теряю силы. Тело наливалось свинцовой тяжестью, а сознание медленно уплывало, не в силах больше бороться. Глаза слипались сами собой, а серое небо над головой постепенно расплывалось, теряя очертания, будто растворялось в тумане. Боль в животе больше не была острой — она превратилась в тупое, всепоглощающее пламя, которое выжигало меня изнутри. Глаза слипались, и удерживать их открытыми стоило невероятных, мучительных усилий.

Медленно, я подняла дрожащую руку и коснулась его щеки. Мои пальцы показались мне ледяными на фоне его горячей, покрытой испариной кожи.

— Лука... я... я больше не могу... — мой голос сорвался на едва различимый шепот.

— Кайла, нет... нет, пожалуйста! Слышишь меня? Смотри на меня! — его голос сорвался, превратившись в надрывный, изломанный хрип. Он перехватил мою ладонь, мертвой хваткой прижимая её к своему лицу, словно пытался физически удержать мою ускользающую душу. — Держись, умоляю тебя. Не закрывай глаза, Кайла! Не смей закрывать глаза! Пожалуйста!

Горячие слезы сами собой покатились из моих глаз, оставляя чистые дорожки на испачканном лице. Дышать становилось все труднее, каждый короткий вдох давался с боем, но мне было жизненно важно произнести эти слова сейчас. Я понимала, что эти секунды могут стать последними.

— Послушай... я хочу сказать... чтобы ни случилось... знай, что я не жалею, — я запнулась, с трудом сглатывая подступивший к горлу комок, и из последних сил заглянула в его полные боли глаза. — Не жалею, что встретила тебя...

— Замолчи, не говори так, как будто прощаешься! — выдохнул он, и его голос сорвался, превращаясь в глухой, удушливый всхлип. Лука прижался своим лбом к моему лбу, и я почувствовала, как его собственные горячие слезы падают на мои щеки, смешиваясь с моими. — Ты будешь жить. Ты слышишь меня? Ты должна жить! Я... я не смогу без тебя, Кайла...

Я хотела ответить, хотела сказать ему, чтобы он не винил себя, но губы больше не слушались. Последние капли сил ушли вместе с этими словами. Моя рука безвольно соскользнула с его щеки и тяжело упала на сырую траву.

Звуки сирен, голоса полиции, далекий, захлебывающийся лай собак — все это разом смолкло, превратившись в глухой, монотонный гул. Последнее, что я запомнила перед тем, как окончательно провалиться в беспамятство — это судорожные, отчаянные объятия Луки и его срывающийся крик, в котором растворялась вся моя жизнь.

(Это я и вы после прочтения главы)

————————📎 Телеграм-канал: в объятиях книг ссылка: https://t.me/maria_author(Активная ссылка есть в био моего профиля ваттпад).