Маска бытия

Я столько падал, что трещали кости. Разбитым был, и вдоль, и поперёк. Порой мне не хватало злости, Чтоб выдать все, что для других берёг.

Я бил до крови стены, рвал моменты Взывал во всеуслышанье к Богам. Готов был грызться, драться, резать,Все только бы к твоим ногам.

Я был готов и падать, и вставать. Все сделать, только б не быть лишним.Я был готов весь мир... Да все тебе отдать , И даже с Дьяволом устроить танец ближний.

Я столько падал, что трещали кости,Пока я собирал свои куски. Я б сделал все.. все, что только можно,Если бы ты спасала от тоски.

Я б продал душу, заработал славу,Все скинул бы к твоим ногам. Я б стал тебе защитой неустанной,Закутал бы тебя в своих руках.

Я мог бы быть щитом, Да и твоим оружием. Я стал бы для тебя стальной стеной. Оберегал бы от всего, что сердце гложет. Я жил бы для тебя.. лишь для тебя одной.

Я столько падал, что трещали кости. Пока я собирал свои куски, Я повторял твои слова до злости:«Мне жаль, но ты - не он. Прошу уйди.»

(Из личного архива стихов и мыслей)

Самым большим страхом для меня всегда было - остаться в одиночестве. Я боялась саму себя, своих мыслей, эмоций и желаний. Боялась, что когда останусь одна не смогу совладать со всеми воспоминаниями, думала, что меня захлестнёт волной сожалений и самопожирания. Поэтому всегда находила себе дела, всяческие занятия и любые возможности, которые отвлекали бы меня. В какой то момент я перестала бежать. От самой себя не уйти. Я начала больше времени проводить одна, и это чувство действительно захлестнуло меня. Я поняла, что в вечной беготне от самой себя - я себя и потеряла. Разучилась понимать свои же чувства и эмоции. Маска равнодушия настолько вжилась в меня, что уже размыла границы где я, а где нет. Этот бег отнял у меня что то человеческое. Жизненные моменты настолько меня ожесточили, что я закрылась даже от себя. Меня очень ранило все вокруг и в то же время непоколебимо и стойко переносилось, что я очерствела до чертиков, постепенно трескаясь внутри. Я готова была расплакаться из за мелочи, любое слово, понятое мной не так приводило к душевному порезу, но тут же запечатывалось мной изнутри, не давая никому понять глубину этого ранения. Слой за слоем меня покрывала разочарованность, словно мраморная вуаль. Кто то может сейчас упрекать меня в Богохульстве, или в отсутсвие веры и злословии, но только я знаю и помню. Помню, сколько в своё время я стояла на коленях в молитвах, прося у Бога сил. Я плакала, просила, снова плакала, благодарила и снова просила. И все же, эти моменты видела только Луна и я. Я мечтала быть на столько сильной, чтоб не один порыв ветра не смог сбить меня с ног.Я не хотела, чтоб что то могло меня напугать. Я вот, я стала. Я больше не просила. Не стирала колени. Не умоляла. Мои мольбы каждую ночь давно прекратились. Теперь мне нужно было просить только у самой себя. Ведь я не знала, как стать мягче.Это, как то, стерлось из моей памяти. То одиночество, от которого я всегда бежала теперь стало частью меня. Мне нравится проводить много времени с собой наедине. Я больше не боюсь себя. Но теперь я ненавижу прикосновения чужих людей. Даже случайные. Передергивает от простого чужого рукопожатия. Только близкие люди могут обнимать меня или прикасаться. Даже просто взять за руку. В остальных же случаях я держу дистанцию даже от хороших знакомых. Настолько я привыкла к себе и к одиночеству, что больше не жмусь к толпе, и ненавижу, когда она жмётся ко мне.Я приняла себя. Я поняла себя. Я больше не бегу.

Говорят, что многие любят одиночество. Не соглашусь. Мне кажется, что мы просто к нему привыкаем. Так и не найдя человека, который смог бы нас такими полюбить, принять все наши страхи, падения и радости, вытащить из вечной тьмы и просто понять - своего человека.

Мы принимаем одиночество, прекращая бег и поиски. Люди полюбившие одиночество - это действительно уставшие люди. Которые понимают, что лучше быть одному, чем в постоянном ожидании. И начинают черпать силу из этого. Одиночество больше не страх. Это стало составляющей нашей жизни. Нам так легче. Нам так не больно. И больше не страшно. Мы начинаем любить одиночество и себя в его окружение. Мы смирились. И больше не нуждаемся не в синице в руках, не в журавле в небе.