Глава 12.4 Аграфена

За все это время Феня так и не решилась рассказать матери о произошедших в жизни событиях. Рассказать честно, без утайки. Да и как бы она это сказала?

«Мам, представляешь, полгода назад меня чуть не затащил к себе в фургон наркоман, а на одном из недавних концертов меня возненавидела половина слушателей, потому что наш женатый вокалист решил изобразить поцелуй со мной!»

«Мам, за меня вступился парень, от которого я меньше всего этого ждала. Кажется, он действительно не испытывает ко мне неприязни...»

«Мам, меня чуть было не поцеловал мужчина, который запрещает строить романтические отношения в коллективе... и в которого я, кажется, по-настоящему влюбилась. Потому что... потому что, ещё когда мы разбирали самые первые песни, он напомнил мне папу. Своей заботой и спокойствием. Тем, как терпеливо разъяснял все правки в аранжировке. Тем, что рядом с ним я — впервые за долгое время — наконец почувствовала себя в безопасности...»

Всё это Аграфена могла бы рассказать той матери, которая понимала бы ее. Которая способна была услышать и проявить сочувствие. Которая не стала бы читать нравоучения, а дала полезный совет. Иными словами: той матери, которой у Фени не было.

Своей же она сказала лишь то, что однажды между группами возник лёгкий конфликт и «Пандемия» не дала ее в обиду. Что с парнями и Ариадной она чувствует себя нужной. И что концерты становятся интереснее, ведь об их группе узнает все больше людей.

Да и стоило ли жаловаться, если проблемы остались в прошлом?

В ответ на рассказ об успехах мать сдержанно похвалила ее. Не акцентировала внимание на определенных заслугах или таланте, лишь приняла новости к сведению. Ей было гораздо интереснее, приедет ли Феня домой на Пасху. Но та отказалась, сославшись на концерт, чем повергла мать в религиозный шок.

— Вы разводите бесовщину в святой праздник! В твоей жизни слишком мало Бога, девочка, и это меня беспокоит. Уверуй, иначе тебя постигнет наказание.

Аграфена слушала тираду, не перебивая и не пытаясь разубедить мать. Попытки достучаться до мамы никогда не увенчивались успехом. Но если прежде Феня готова была терпеть лицемерные наставления и жертвенно извиняться перед матерью за свое неблагоразумие, то нынче что-то в ее душе взбунтовалось.

— Если по твоей религии дело всей моей жизни заслуживает наказания, если радость, которую мы дарим людям — грех, то такой Бог мне не нужен! — сбросив вызов, Аграфена отшвырнула телефон на кровать.

Не может быть, чтобы то счастье, которое она испытывала, занимаясь музыкой, было противно Богу. Настоящему Богу, а не тому идолу, которого рисовала церковь, запечатлевая в безутешных умах людей образ злого и кровожадного старца, требующего крови и наказаний за любой проступок.

Та искра, вспыхивавшая в глазах поклонников, когда они слушали музыку «Пандемии», не могла быть от лукавого. Творчество — если в него вложен тот неуловимый гений вдохновения, присущий в той или иной мере каждому человеку, — способно очищать людские души. Вряд ли Дьяволу выгоден такой расклад. Не выгоден он и злобному старцу, и церкви, и всем власть имущим, ибо не выгодны им люди, сознающие себя поистине свободными и любящими. Ведь каждый любящий норовит вывести ближних к свету и прозрению. А настоящее прозрение не терпит подчинения.

Разве Бог — это не любовь и всепрощение? Разве не Он сказал, что люди равны между собой, ибо все они в равной степени творения его, а не рабы? Разве не Он учил подставлять обидчику вторую щеку, дабы искоренить тем самым жестокость и зло в мире, исчерпывая все конфликты обезоруживающей любовью?

И разве Феня уже не получила достаточное наказание за то, что попрала церковь? И не было ли наказание из детства первопричиной того самого попрания?..

«Стоило поднести к тебе Священный Грааль, как все бесовское в тебе воспряло!» — так ей сказал любовник матери. Может, он был прав? Может поэтому каждый раз, когда мать говорила ей о церкви, Феня чувствовала, как внутри клокочет раздражение и несогласие? Как будто ей советовали что-то неправильное. Как будто на самом деле все должно быть не так. Откуда людям вообще знать, как должно быть?

Даже сейчас, спустя несколько лет, она помнила жгучее прикосновение снега к босым стопам, которое была вынуждена терпеть до приезда полиции. Помнила пронизывающий холод, от которого ломило кости. Помнила, как целый месяц болела, сквозь температурный бред выслушивая причитания матери о том, что оклеветала человека и неправильно истолковала его намерения.

Если изгнанием бесов выражалась любовь к ближнему, то Феня была готова всю жизнь существовать без любви вовсе.

Однако теперь она знала и иное проявление любви, которое откликалось в ее душе гораздо больше, чем фанатично-религиозный экстаз.

Вскоре после шквала негативных комментариев в сторону клавишницы Ариадна написала пост, в котором объяснила ситуацию и добавила, что никакой измены не было и в помине, это был лишь театральный прием. А уже на следующем концерте Даннил выступил перед публикой, заявив, что любит Феню, как родную сестру, и не позволит обижать ее, так что впредь все негативщики будут отправляться в бан, потому что токсичная аудитория «Пандемии» не нужна.

Аграфене было приятно узнать, что Фиделины выдвинули на первое место ее чувства, и готовы были пожертвовать публикой, лишь бы сохранить прежнюю теплоту в коллективе и на концертах.

Не менее приятно было, когда Люцифер оградил ее от злословных «фанаток», подошедших за кулисами, и сообщил, что все накопившиеся претензии они могут высказать ему.

Разумеется, все претензии незамедлительно рассеялись, а девушки просияли, принявшись беззастенчиво флиртовать с Реморовым. Феню всегда смешила мгновенная смена настроения, происходившая у поклонниц в его обществе. И обычно Люк с энтузиазмом поддерживал заигрывания. Но почему-то не в этот раз.

К удивлению Аграфены, те девушки ушли ни с чем, в то время как излюбленным и преданным фанаткам часто удавалось договориться с ним о личной встрече.

https://www.youtube.com/watch?v=2yCpLgTlxtA