Глава 12.3 Аграфена

— Молодцы! Я знала, что все получится! — воскликнула Ариадна, когда они встретились за сценой, и кинулась обнимать мужа и подругу.

Феня почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

— Что значит «все получится»? — неуверенно поинтересовалась она.

Ада отстранилась с абсолютно счастливой улыбкой. Слишком счастливой для жены, всего десять минут назад наблюдавшей псевдопоцелуй собственного мужа с другой девушкой.

— Один из наших поклонников подал мне идею. Сказал, что композиция «Если бы ты мог все изменить» требует поцелуя в конце. Вот мы с Даниилом и решили разыграть небольшой спектакль.

— Вы решили?! А предупредить меня?

— Я знала, что ты застесняешься, а представление должно было выглядеть естественно. Эффект шока сыграл нам на руку!

Аграфена почувствовала, как глаза обожгло слезами. Хотелось высказать всё. Разболтать о скрываемых чувствах. О боли, с которой приходилось бороться ежеминутно. О том, что Ада совсем не понимает масштаб проблемы. Что беспечно подвергает угрозе свою семейную жизнь.

Но ком в горле не давал вымолвить ни слова. Феня не верила своим ушам. Не могла убедить себя, что все это взаправду и Ариадна сказала именно то, что она сейчас услышала.

— Ада... — сглотнув, медленно начала она. — Ты... никогда не слышала про слово «ревность»?

— А почему я должна ревновать? Наши выступления — шоу. Так вышло, что между мной и Даниилом есть искра, и нам легче поделиться ею со зрителями. Мы можем не играть, у нас все происходит естественно. Но на моем месте могла быть любая певица — как ты сегодня, — и выступление проходило бы точно так же. Твоя задача не бояться входить в образ. Зритель должен быть впечатлен, он должен верить. Играй так, как чувствуешь, и ни о чем не беспокойся.

— Знаешь, я бы хотела услышать эти слова до выступления. Если бы с моим теоретическим мужем...

Ариадна прервала Эсперову, взяв за руку и умиротворяюще сжав ее обеими ладонями:

— Ну что ты! Мы умеем разделять работу и личную жизнь. К тому же, я полностью тебе доверяю. Ты руководствуешься моралью, Аграфена, таких людей мало. И оттого ты для нас ценней. Не беспокойся, что меня начнет душить ревность. Подыгрывай ему, заставь зрителей сплетничать. Чем больше они говорят о «Пандемии» и строят теории, тем лучше для нашей популярности. Это просто песни, и все участники группы это осознают, в то время как зритель рад обмануться сценическим образом.

Аграфена понимающе улыбнулась и опустила глаза. Внутри всплеснулся неприятный осадок. Разделять работу и личную жизнь — дело благое. Проблема заключалась в том, что для нее это была не просто работа, не просто песня. Это была химера чувств, которых в действительности между ней и Даниилом никогда не вспыхнет. И от этого было до безумия больно.

— Не мне вас упрекать, конечно, — медленно начал Люк, — Но прошу заметить, что даже мои финты столько шороху не наводили.

— Есть большая разница, Люсь, — язвительно отозвалась Ада. — От нашего спектакля никто не пострадал.

— О да, — скептически кивнув, Люцифер повесил на плечо кофр с гитарой, прихватил кожаную куртку, перекинув ее через локоть, и вышел из гримёрной.

— Это был самый тупой поступок, который вы когда-либо совершали на моей памяти, — вздохнул Соломон. — Вам-то, взрослым лбам, плевать, но она еще ребенок. Не следовало втягивать ее в интриги.

— Это было понарошку, без поцелуя.

— Молва будет не понарошку, ребята.

***

Кудри русым шелком скользили между ее пальцами. Губы, обычно строго сжатые, теперь раскрылись в предвкушении поцелуя. Даниил был так опасно близко... Она чувствовала его тепло, смотрела в серые глаза, не веря в происходящее.

Ничего ведь не случится, если перейти черту? Всего один раз. Ведь он сейчас рядом. Он позволит. Он сам этого хочет.

Феня прильнула к его губам, словно к роднику с живой водой.

Руки Даниила сомкнулись на ее талии, отрезая пути к отступлению. Поцелуй был резким, откровенным. Мужской запах обволакивал мысли дурманом и огненным влечением, расползавшимся от сердца по всему телу.

Он дарил наслаждение. И чувство вины.

— Феня! — голос Ады осколками совести вернул ее в реальность.

Аграфена распахнула глаза, вглядываясь в темноту спальни. Колышущиеся тени ветвей прорезали комнату, мерно покачиваясь в такт ветру и напоминая когтистую лапу ее ночного кошмара, сжавшую влюбленное сердце в неумолимые тиски.

— Черт... Черт, черт, черт! Ну за что?! — прохныкала Эсперова, переходя на крик. — Я это не выбирала!

За стеной раздался звон, эхом перенесшийся в ее квартиру. Наверное, сосед вновь не пожалел отопительные трубы, выражая недовольство. Такое нередко случалось, если Аграфена допоздна играла на синтезаторе без наушников или роняла что-то среди ночи.

Сев на кровати, она прижала к себе подушку и размеренно стала покачиваться вперёд и назад, тешась обманчивым чувством защищённости.

— Почему из всех людей в мире меня угораздило полюбить чужого мужа?..

Выдохнув, она легла на спину, с ненавистью глядя в потолок.

— Обломишься. Я не поддамся! — обратилась она к невидимому небу, надеясь, что тот, кто там сидит и посылает ей искушения во снах, ее услышит и примет обещание к сведению.

Она тщетно пыталась уснуть, но все никак не получалось. Морок не покидал ее головы, подкидывая все новые картины возможного развития событий. Но в них неумолимой преградой всегда возникала Ариадна.

***

Поток комментариев захлестнул паблик в тот же день. Поклонники строили теории, сплетничали, выступали с новыми предложениями — не всегда гуманными и тактичными. Были и те, кто напрямую осудил поступок Даниила.

Но все это Аграфена знала только из мимолётных разговоров. Сама она не решилась прочитать ни единого комментария. Слишком легко было потерять моральное равновесие в этой непростой доле публичного человека.

Спасало лишь молчаливое присутствие Люка, гранитной стеной оберегавшее ее от злых взглядов со стороны поклонниц Даниила и Ариадны.

С тех пор Феня всё чаще задумывалась: происходило ли подобное с ее отцом? Совершал ли он поступки, за которые его осуждали или ненавидели? Она точно знала, что слушатели его превозносили. Но была ли оборотная сторона медали?

Даже если и была, Аграфена о ней никогда не слышала.