ГЛАВА 39

Адлер

Гостиничная кровать жёсткая, как скамья в отделении полиции. Я ворочаюсь, пытаясь найти место, где ещё сохранилось её тепло — но простыни холодные, чужие.  Без неё.

Несколько месяцев назад я был никем — охранником в школе, который украдкой следил за темноволосой девчонкой из 10-го «Б». Она смеялась так, что у меня сводило живот. 

А теперь... 

Теперь я предатель.

Адель намеренно поцеловала меня в стенах родного  дома. Её губы были липкими от блеска, руки — наглыми. Я оттолкнул её, но... 

Но факт остался фактом.

И я не сказал Лилиан.

Потому что её глаза — вот что для меня свято. Эти широкие, испуганные зрачки, когда она понимает, что мир не такой уж добрый. Я не стану ещё одним её разочарованием.

Переворачиваю подушку — она пахнет дешёвым порошком. 

Где-то там она сейчас спит.

Обнимает мой свитер. Может, даже плачет. А я... 

Я цепляюсь за телефон, как утопающий. 

«Лили...»

Стираю. 

«Я должен тебе сказать...»

Снова стираю. 

Как объяснить, что одно касание ничего не значит?

Что её имя выжжено у меня на рёбрах? 

Что когда та рыжая сунула мне язык в рот — я видел только её? 

Ломаюсь. Отправляю голосовое: 

«Спокойной ночи, малышка»

Глупо. Жалко. Недостаточно. 

Но большего я не заслуживаю. 

Не после того, что скрыл.

Телефон падает на пол. 

Я закрываю лицо руками. 

Моя вина.

Моя Лилиан.

Моя любовь, которую я, возможно, уже потерял.

Телефон не умолкал — сообщения от Лилиан всплывали одно за другим. Она строила планы на весь день: завтрак в кафе у реки, новый фильм в кинотеатре, прогулка по набережной. Каждое слово дышало её светом, её доверием, которое я, возможно, уже не заслуживаю. 

Через два часа она будет здесь. И я готов принять всё — её слёзы, её гнев, даже удар по лицу. Потому что да, я допустил эту ситуацию. Но не изменял. Не предавал. 

Адель просто... села на колени. А я не успел отреагировать. 

Но как объяснить это Лилиан?

Звонок сестры разрезал мои мысли, как нож. 

— Ты ведь хочешь избавиться от Лилиан, так? — голос Зарины звучал сладко, как отравленный мёд. — Она же не с Кавказа, всего лишь татарка.

Я стиснул зубы, чувствуя, как гнев поднимается по спине. 

— Зарина...

— Адлер, – она перешла на шёпот, будто боялась, что её услышат. — Я хочу, чтобы ты был счастлив. Но не с этой девочкой. Она же даже школу не закончила.

Я закрыл глаза. 

Она не просто "девочка".

Она — та, чей смех разгоняет тьму в моей душе. Та, чьи руки держат меня крепче, чем все традиции и предрассудки этого края. 

— Зарина, — мой голос прозвучал тише, но твёрже, чем я ожидал. — Если позвонишь ещё раз с такими речами — сотру твой номер.

Тишина в трубке. Потом — резкий выдох. 

— Ты сам себя губишь. 

— Моё дело.

Я бросил телефон на диван. 

Лилиан скоро придёт. 

И я скажу ей правду. 

Всю. 

Без оправданий. 

Потому что она заслуживает только правды.

Даже если после этого её глаза больше никогда не загорятся для меня. 

Я готов.

Готов принять её решение. 

Но не готов лгать. 

Не готов прятаться. 

Не готов отказываться от неё.

Даже ради всего Кавказа. 

Даже ради семьи. 

Потому что она — моя любовь.

И никакие предрассудки этого не изменят.   Она постучала три раза — наш условный знак. Я открыл дверь, и тут же в нос ударил её сладкий аромат — ваниль и что-то фруктовое из новой туалетной воды, которую я ей подарил.  Я поцеловал её в шею.Она лежит подо мной, вся дрожащая и покорная, в моей футболке, которая съехала, обнажив плечо. Её трусики уже на полу, а мои губы оставляют влажные следы на её внутренней поверхности бедра. Она вздрагивает, когда мой язык скользит выше, к самой чувствительной точке. 

— А-Адлер... — её голос срывается на высокую ноту, пальцы впиваются в простыни. 

Я поднимаюсь, целую её в живот, чуть ниже пупка, чувствуя, как её живот напрягается от каждого моего прикосновения. 

— Ты вся мокрая, — шепчу я, проводя пальцем между её ног, заставляя её сжаться. 

Она краснеет, отворачивается, но я ловлю её подбородок, заставляю смотреть мне в глаза. 

— Хочешь меня?

Она кивает, губы её дрожат. 

Я вхожу в неё одним резким движением, и её стон льётся прямо мне в рот, когда я наклоняюсь для поцелуя. Она обвивает меня ногами, подтягивает ближе, глубже. 

— Ты... так твёрдый, — её шёпот горячий, прерывистый. 

Я начинаю двигаться, сначала медленно, потом быстрее, наблюдая, как её лицо меняется от каждого толчка. Она выгибается, грудь поднимается, соски твёрдые, будто зовущие мои губы. 

— Кончай, — приказываю я, чувствуя, как её внутренние мышцы начинают судорожно сжиматься вокруг меня. 

Она вскрикивает, её тело бьётся в экстазе, ногти оставляют следы на моей спине. 

И только тогда я позволяю себе отпустить контроль, заполняя её собой, с её именем на губах. 

Она падает мне на грудь, вся мокрая, дрожащая. 

Я обнимаю её, целую в макушку. 

И молчу. 

Молчу о том, что было.

Потому что в этот момент она счастлива. 

А я... 

Я просто хочу продлить этот миг. 

Хотя бы ненадолго.