ГЛАВА 36

Адлер

Я затянул прощальный поцелуй, чувствуя, как её пальцы впиваются в мою куртку — будто пытаясь удержать. 

— Всего неделя, — прошептал я, целуя её мокрые ресницы. — Ты даже не успеешь соскучиться. 

Она кивнула, но не отпускала. 

Пришлось осторожно освободить её руки и шагнуть в автобус, не оглядываясь. Иначе не уеду.

Двигатель взревел. Через грязное стекло видел, как она стоит на перроне — одна, в слишком легкой куртке, с моим шарфом на шее. 

Моя.

Даже когда я за три тысячи километров. 

Горы встретили меня холодным ветром и знакомым запахом снега на соснах. В родовом доме пахло дымом и специями — мать молча поставила перед мной горячий шурпу, отец хлопнул по плечу: 

— Решил наконец вспомнить, где родился? 

Я ухмыльнулся, но мысли были там — в городе, который теперь пахнет её духами. 

Вечером сидел на веранде, курил, смотрел на звёзды. Они здесь ярче. Ближе. 

А в телефоне — её фото: смеётся, прижимая к груди того плюшевого медведя, что я ей подарил. 

Всего неделя.

Но каждый день без неё — как пытка

День тянулся мучительно медленно. Солнце, будто нарочно, еле ползло по небу. Сестра Зарина что-то ворчала на кухне — то ли про гостей, то ли про невымытую посуду. Её слова пролетали мимо, как осенние листья. 

Младший брат тыкал мне в бок, показывая новый трюк на скейте: 

— Смотри, Адлер! Видел?

Я кивал, машинально хвалил, но в голове крутилось только она. 

Её тело. Тонкое, гибкое, с родинкой под левой грудью. 

Мокрые волосы, прилипшие к спине после душа. 

Пальцы, скользящие по моему животу, когда она засыпает. 

Язык.

Чёрт... 

Тот самый язык, который так медленно обводил мой член, пока глаза смотрели снизу вверх — невинно и развратно одновременно. 

— Ты вообще меня слышишь? — брат толкнул меня плечом. 

— Что? 

— Я говорю, может, пройдёмся?Да. Хотя бы это могло отвлечь. 

— Иди, я не хочу, — бросил я, но сам уже вставал, чтобы проверить телефон. 

Ничего.

Она, наверное, в школе. Или спит. Или... 

Я сжал кулаки. 

Всего неделя.

Но почему-то кажется, что она уже забывает, как я пахну.

Зарина крикнула с кухни: 

— Иди есть!

Я не пошёл. 

Лёг на кровать, уставился в потолок. 

И снова начал вспоминать.

Каждый её вздох. 

Каждый стон. 

Каждое "Адлер", сорвавшееся с её губ... 

Чёрт.

До возвращения ещё шесть дней.

А я уже сходил с ума.

Тьма в комнате была густой, как смоль — я уткнулся лицом в подушку, всё ещё пропитанную городским запахом, который уже выветривался. В дверь постучали, прежде чем распахнуть её. 

— Адлер, выйди к нам. Гости пришли, — голос Зарины звучал настойчиво. 

Я застонал, но поднялся, потянулся до хруста в плечах. 

Гостиная была залита тёплым светом лампы. За столом сидели отец, мать, младший брат... 

И она. 

Девушка с огненно-рыжими кудрями до подбородка и глазами, как горные озёра — светлыми, прозрачными. 

— Привет, Адлер. Я Адель, — её голос был мягким, но уверенным. 

Я кивнул, опускаясь на диван рядом. Старые пружины скрипнули под моим весом. 

— Приятно познакомиться.

Мои слова повисли в воздухе, пока мать разливала чай в пиалы. Адель улыбалась, но её взгляд изучал меня слишком внимательно. 

Она знала.

Знала, зачем меня действительно позвали. 

— Адель — дочь Ахмата, — пояснил отец, отхлёбывая чай. — Ты помнишь их семью?

Я помнил. Старый друг отца. Человек, которому мы обязаны. 

— Конечно, — я склонил голову. 

— Она учится в школе в Нальчике, — продолжила мать слишком сладким голосом. — Умная девочка. Красивая.

Адель скромно опустила глаза, но уголки её губ дрогнули. 

Я сжал кулаки на коленях. 

Всё стало ясно.

Это не просто гостья. 

Это намёк. 

Настоящая кавказская невеста.

Пока я там, в городе, играю с девочкой, которая ещё в школу ходит, хотя Адель не далеко ушла от неё. 

Я поднялся, извинился: 

— Простите, мне надо позвонить.

Вышел во двор. Холодный воздух обжёг лёгкие. Телефон дрожал в руках. 

Набрал номер. 

Один гудок. Два.

— Алло? — её голос, сонный, такой родной. 

Я закрыл глаза. 

— Это я. 

И всё.

Просто чтобы услышать. 

Я вернулся в дом, сжав челюсти до боли. Воздух внутри был густым от невысказанных слов. Отец с матерью куда-то вышли, притворяясь, что не устраивают это шоу. 

Зарина сидела напротив, её тёмные глаза сверлили меня — Шаг в сторону — и сама придушу". 

— Мне позвонить нужно, — резко сказала сестра и вышла, хлопнув дверью. 

Тишина. 

Адель играла с чайной ложкой, но её нога под столом медленно скользнула по моей голени. 

Я отодвинулся. 

Она внезапно запрыгнула ко мне на колени, впилась губами в мои, сунула язык в рот — резко, влажно, как будто так и надо. 

Я отшвырнул её так, что она едва не упала. 

— Чёрт, ты больная? Что ты делаешь?! 

Она тяжело дышала, губы блестели. 

— Ты так смотрел... я думала...

— Думать надо головой, а не тем местом, — прошипел я, вставая. 

Вышел на улицу, хлопнув дверью так, что стёкла задрожали. 

Ночь. 

Холодная. Ясная. 

Я сидел на старом деревянном крыльце, курил одну за другой, пока роса не покрыла куртку.  Я смотрел на звёзды. 

И представлял её лицо. 

Только её. 

Даже если весь аул поднимется против.

Утром я уеду. 

Назад.

К ней. 

А этот позорный спектакль... 

Пусть останется здесь. 

В горах, где всё рано или поздно забывается.