Глава 28. Эмилия

Мы мчались по извивающейся дороге на стареньком «форде». Мама была напряжена, её пальцы сжимали руль, а взгляд скользил по дороге, предвещая грядущие опасности.

- Эмилия, ты уверена, что она там? Её голос звучал взволнованно, отражая тревогу, словно мы отправлялись в тёмное царство, полное опасностей и тайн.

Я пожала плечами.

- Да, на сто процентов, мам. Если флешка не окажется в могиле отца, я не знаю, где ещё её искать.

Сквозь запотевшие окна я наблюдала за мимоносящимися пейзажами, где высокие деревья, сдерживая свои секреты, тянули ветви к небу. Листья шептались, дразня меня своим тихим разговором, а тёмные облака давили на землю, пряча солнце, и лес становился всё более зловещим. Невозможные мысли роились в моей голове, как пчёлы, и главный вопрос оставался без ответа. Я смотрела на бескрайнюю природу, и чувство безысходности всё крепчало с каждой милей. Ремень безопасности прижимал грудь, затрудняя дыхание, и я настойчиво пыталась освободиться от его хватки.

Мама оставалась сосредоточенной на дороге. Ехали в гнетущей тишине. Пока как по сигналу, мы одновременно не заговорили: - Мам, а как ты выбралась?

- Доченька, передай мне термос с кофе, - её голос звучал как аккорд в мрачной симфонии.

Я неловко засмеялась, открыла тёплый термос и передала его ей, затем снова отвлеклась на пейзаж. Запах кофе, насыщенного и густого, смешивался с ароматом старины нашего автомобиля, создавая атмосферу близости и одновременно тревоги.

- Так как же ты выбралась, мама?

Она вернула мне термос и, с серьёзным видом, произнесла: - Дочь, выпей, дорога дальняя, а мне нужно с тобой поговорить.

Я послушно сделала несколько глотков. Вкус был насыщенным, хотя и не таким, как у Фрэнка, с его шоколадной пряностью, но всё же прекрасно согревал душу. Мама, кивнув, подтолкнула меня выпить ещё, как будто старалась подготовить меня к сложному разговору.

- Знаешь, милая, я собираюсь рассказать тебе кое-что важное. Это может тебя огорчить, может даже полностью изменить твою жизнь, - её голос звучал как предостережение, и она свернула на узкую дорогу, окружённую кустарником.

Я чувствовала, что что-то не так, но пока не понимала, что именно. Внезапно моё тело начало неметь, как будто предвестие надвигающейся бури. Пальцы, лодыжки, колени - всё, что когда-то было под контролем, теперь предавало меня. Язык прилип к нёбу, и горло сжалось, затрудняя дыхание. Остались только глаза, тревожно метавшиеся по сторонам в поисках спасительного знака. Рука с термосом упала, и горячие остатки кофе разлились по полу, оставив лишь темные пятна на штанах. Голова наклонилась, словно и не принадлежала мне. Мама одной рукой повернула мою голову, на её лице отражалось удовлетворение - она наслаждалась тем, что я парализована и не могла сопротивляться.

Когда машина остановилась перед величественным особняком, я ощутила, как всё внутри меня сжалось. Мама сделала глубокий вдох и вышла, оставив меня в безмолвной тревоге. Внутри росло напряжение, каждый звук вокруг становился знаком беды. Кто-то открыл дверь и высвободил меня из ремня безопасности, потянув за ногу и выкинул из машины.

Я не ощущала боли и страха, только смятение и поток мыслей. Голова непроизвольно повернулась, глаза искали смысл происходящего, а когда я подняла взгляд к небу, яркие солнечные лучи пытались пробиться сквозь тьму, которая окружала.

Меня потянули по ступенькам, каждый звук эхом раздавался в разуме, подавляя последние надежды.

В конце концов, меня втянули в готическое поместье. Буквально забросили в огромный зал, оформленный в готическом стиле, опустошённом и зловещем. Тяжёлые шторы ядовито-красного цвета сливались со стенами, а плитка и потолок были украшены фресками, навевающими образы тьмы. В центре этого безумия стоял огромный черный бассейн, искрящийся зловещей подсветкой. Все отражения в мрачной воде шептали об утонувших душах, а человек, плывущий по поверхности, словно опускался в бездну крови.

Господи, я в аду. Это точно ад. А этот человек настоящий дьявол во плоти.

Окружающие предметы обстановки, стулья и бутафория были черными, как сама ночь. В диванах прятались красные полки украшенные человеческими черепами и еще кучей разных вещей необъяснимого содержания. Из бассейна появился человек с знакомым лицом - сам Стефано Луккезе. Дьявол во плоти.

Как же восхитительно, подумала я, моя мать притащила меня к столь жестокому человеку. После его ран, она меня выхаживала, чтобы снова притащить в его руки. Если бы я могла пошевелиться, то наверное рассмеялась, в сколь глупую ситуацию я попала. Надо же, моя мать, предатель. Вот уж чего я не ожидала.

Меня усадили в кресло, мягкие ткани успокаивали, и голова снова свалилась в бездну беспомощности.

- Арабелла говорит, ты вспомнила, где флешка, - произнёс Стефано с холодной улыбкой, схватив меня за подбородок и запрокинув голову назад.

Это было самое неприятное ощущение - быть марионеткой в чужих руках, когда воля и надежда улетучивались, как утренний туман. Я смотрела в его ледяные глаза, и чувство безразличия лишь усилилось, отражая всю тьму этого безумного мира. Ни его слова, ни глупые угрозы больше не имели для меня значения.

Арабелла, словно фея из мрачной сказки, подошла к Луккезе и с чувственным поцелуем коснулась его губ.

- Милый, как же я скучала! Эта паршивка явно решила вытрепать мне последние нервы. Пойдем наверх, ты ведь знаешь, как успокоить мою изранённую душу, - её голос звенел, как колокольчик, полный тоски и страсти.

Луккезе отпустил мою голову, собрав все свое внимание на мою мать.

Теперь я могла её узнать: пышные волосы, яркие губы, пронзительный взгляд и ощущение силы в каждом движении. Каблуки срезали пространство, короткое дизайнерское платье облегало её тело, огромные серьги казались своего рода амулетами, а кольца на её пальцах, как символы завоеваний, оставляли меня в полном недоумении.

- Дорогая, сейчас не то время. Как только мы найдём флешку и поскорее расправимся с твоей дочерью, я все выполню, как обещал. - Произнес он, осторожно целуя её в лоб, как если бы она была его единственной любовью, той, что наполняет жизнь смыслом.

Они будто не замечали меня, свободно всё обсуждали, пока их речь не прервалась поцелуями. Из их разговора стало ясно, что Стефано намеревается лично присутствовать при эксгумации могилы моего отца, покидая Арабеллу. Звуки их поцелуев, полные сладострастного отчаяния, будут мучить меня в снах. Мерзость этого звука проникала в мою душу, вызывая отвращение.

Голос матери, отвлек меня от этих тошнотворных звуков. Я даже и не заметила, когда они закончились.

- О, бедная Эмилия, - произнесла она, нежно поправляя мои выбившиеся волосы за ухо. - Ты, наверное, ничего не понимаешь. У меня как раз появился целый океан свободного времени, так что позволь-ка рассказать тебе кое-что.

Это вызвало во мне бурю эмоций, и душа словно ожила, сжигая изнутри огнем предательства.

Арабелла изменилась в лице, её злобные глаза вспыхнули ненавистью. Мать, словно буря, размахнулась и влепила мне пощёчину, голова запрокинулась вбок, и она нежно поправила мою голову как ни в чём не бывало.

- Начну с начала. Когда мне исполнилось восемнадцать, меня принудили вступить в брак с твоим отцом. Закон нашего клана в этом безжалостен. Моё мнение? Никого не волновало. Я ненавидела Паоло всей душой, он украл у меня всё, что было важно, - слеза скатилась по её щеке, которую она вытерла с грустной улыбкой. - Я всегда любила Стефано и мечтала быть с ним. Но когда появился твой отец, и его мечты о наследниках стали важнее. Я покорилась, просто чтобы не опозорить семью. Я смогла избавиться от твоего брата, убедив Паоло связать его с дочерью русского пахана. Но вот ты, - последние слова были нарочито произнесены с изощренной злобой.- Ты стала самой большой ошибкой в моей жизни - жертва принесенная в угоду моей слабости, что поселилась во мне как мерзкий паразит, пожирающий изнутри.

Арабелла присела в кресло, погрузившись в свои мысли. Запах резкого дыма от сигареты обволакивал нас, как неведомый враг.

- Знаешь, откуда у тебя мелкие шрамы? Хотя ты навряд ли что-то помнишь. Я бросала тебя на пол раз за разом, пока в три месяца не сломала твою чёртову руку!

Только мать его, руку!

Твой отец начал следить за мной, заподозрив неладное, мне приходилось действовать осторожно. И тогда Луккезе предложил свою идею.

Она сделала последний затяжку и потушила сигарету об мою руку. Запах горящей плоти щекотал нос, но не причинял боли. Я чуть не разочаровалась: единственное, что я хотела сейчас - чувствовать острую боль.

- Это я убила твоего отца.Стефано притащил сюда труп девушки, так похожей на меня. Надел ей МОЁ кольцо, переодел в МОИ вещи и пристегнул ремень безопасности. Бедное семейство, которое встретило свою судьбу из-за столкновения с Анчелотти - несчастная жертва. - Её лицо исказило наигранное сожаление. - Но знаешь, счастье требует жертв.

Со злорадной усмешкой она продолжила.- Я просто подожгла машину и пустила в путь, что не сделаешь ради любви? - Арабелла улыбнулась, её взгляд унесся далеко в воспоминания.

Слеза покатилась по моему лицу, остановившись на приоткрытых губах. Я разрывалась на части, силы иссякли, не позволяя выдержать этот ад.

- Если бы не твое появление в Сицилии, я жила бы счастливо. Но ты, поганка, возвратилась, чтобы разрушить всё! - Мать схватила меня за волосы, силой заглядывая в глаза.

- Ты, возможно, думаешь, что с тобой происходит. Я с тобой поделюсь одним секретом: мы усовершенствовали форму тетродотоксина - яда, содержавщегося в рыбе "фугу". Он сейчас безопасен, просто парализовывает на восемь часов. Но... если увеличить дозу... тебя ждёт мучительная смерть.

Швырнув меня, как куклу, она развернулась и ушла, не сказав более ни слова.

Через короткое время в комнату вошёл человек в чёрном костюме и, схватив меня за ногу, потащил по полу.

Меня забросили в сырой подвал, где было небольшое окошко с железными решётками, а в углу валялся подобие матраса.Меня бросили на середину комнаты и закрыли железную дверь.

Я лежала, глядя в потолок, хотя мысли путались в бесконечном хаосе. Слёзы текли без остановки, собираясь на холодной земле.

Моя мать выжила и предала нас, а отец пал в бездне её коварства. Слава Богу, что хотя бы Лука ещё жив, но после всех этих ужасов даже в этом я начинаю сомневаться. Как теперь жить с осознанием того, что вокруг одни предатели?

Неимоверная тишина постепенно исчезла, и я начала ощущать своё тело. Минут через пятнадцать я вновь почувствовала ноги и руки, но душа оставалась разорванной.

Подтянув колени к груди, я разрыдалась. Это было невыносимо, сам воздух сковывал лёгкие, отказываясь давать мне дышать.

- Нет, нет, неееет!!!

Я кричала изо всех сил. Боль изнутри разрывала меня, словно ледяная река хлынула в голову, подавляя всё вокруг. Это было чертовски невыносимо!

Всхлипы заполнили пространство, слёзы лились потоком, оставляя пустоту в груди, необъятную дыру. Моё сердце вырвали, оставив лишь чёрную бездну. Меня трясло, как в ледяном плену, не давая вдохнуть. Говорят, нельзя сломать уже сломленного человека. Это не правда, со временнем боль притупляеться и ты начинаешь не много открываться, думая, что тебе станет лучше, но это все вранье, простой самообман, стоит тебе на секунду поверить и люди причинят тебе боль. Каждый раз, когда ты доверяешь - люди швыряют тебя в грязь, как ненужную куклу.

Просто кукла - без чувств, без эмоций, словно тень, покинутая всем сущим...