Глава 27. Эмилия

Я не могла поверить своим глазам. Мама, живая, сидела напротив меня, заботливо обрабатывая раны. Вокруг все застыло, и в моём сердце зреяло нечто похожее на чудо. Но я не могла отделаться от тревожной мысли: как такое возможно? Я видела её обгоревшее тело. Её хладный труп и была уверенна - она мертва. Как, чёрт возьми так получилось, что Арабелла Анчелоти стоит передо мной, жива и здорова?

С каждой секундой, проведённой в её присутствии, я рассматривала маму, выискивая изъяны, которые могли бы развеять это странное ощущение. Может, это всё-таки не она? Но если это мама, как такое могло произойти?

- Мам, как ты выжила? Где ты была?Я перехватила её руки, отняла от лица. Она не могла просто так заботиться обо мне, обрабатывать раны, как ни в чём не бывало - не после всего, что мне пришлось пережить.

Мама застыла, её глаза заблестели слезами, и версия истории, которую я так хотела услышать, так и не прозвучала. Она открыла рот, намереваясь что-то сказать, но махнув головой сказала не то, что я хотела услышать.

- Это долгая история, доченька, - её голос звучал безжизненно, но, несмотря на это, я чувствовала каждую эмоцию. - Могу сказать лишь одно: Стефано Луккезе - ужасный человек, именно из-за него погибли тысячи, в том числе и твой отец. Мне пришлось скрываться, оставить тебя одну, лишь бы защитить. - Мама провела ладонью по моей здоровой щеке, и в её глазах читалась такая глубокая печаль, что моё сердце сжалось от боли.-Что они сделали с тобой, моя родная? - Слезы катились по её щекам, пока она нежно гладила мои раны. Я могла почувствовать всю тяжесть её страданий, ведь я ощущала тоже самое.

Вспоминив о аварии, в которой они погибли вместе с отцом, оставив одну в этом мире, меня накрыло новой волной воспоминаний. Теперь я сидела перед ней, и это ощущение было настолько абсурдным, словно все пережитые ужасы стали лишь поблеклой тенью в свете её возвращения.

Хижина, в которую она меня привела, была полностью деревянной, с заколоченными окнами, она пряталась в самом сердце дикой природы. Внутри всё оказалось безупречно чистым, абсолютно, без пыли. Хранительница порядка и уюта осталась верна своему стилю, даже среди этой отчаянной ситуации. На кухне стоял старый деревянный стол, на котором, хотя и были заметны следы времени, сейчас он выглядел как место, где жизнь продолжается. Прямо как моё уставшее и измученное сердце.

В другой комнате находилась маленькая кровать, а старинный письменный стол казался усталым, полным историй, которым не суждено быть рассказаными. Блеклый свет двух свечей мягко освещал пространство, так далекое от прежнего изобилия. Я смотрела на маму и думала, что эта хижина практически мертва, как и я глубоко внутри.

- Доченька, поешь, - сказала она, протянув мне большую кружку с ароматным бульоном. Этот бульон напоминал о доме, где мир был безопасен, о доме, где была мама.

Насыщенный запах забился в ноздри, вызывая недовольное урчание желудка, напоминая мне о том, что я всё еще жива. Неуверенно протянув руку, я взяла кружку, вдыхая аромат куриного бульона, и на мгновение задумалась: как ей удалось найти курицу в этих диких лесах?

- Нам нужно поговорить, - тихо произнесла я, поскольку в накале чувств не могла удержать сердце на замке, и мои слова вдруг прозвучали как крик души.

Мама положила ладонь мне на колено, её прикосновение было нежным и полным любви - такой любовью, за которой я так долго скучала.

- Родная, все разговоры потом, - её голос пронизывал меня своей теплотой.- Сначала нужно поесть и набраться сил. Я застелю кровать, тебе нужно отдохнуть. - Арабелла встала, поправ свой серый комбинезон, направилась в другую комнату.

Я осталась одна, и это внезапное одиночество меня поразило. Поведение мамы выглядело совершенно несвойственно. Арабелла Анчелоти была женщиной, которая в своей жизни всегда окружала себя роскошью. Теперь же, сидя передо мной, она утратила часть себя. Ни украшений, ни маникюра - лишь простота, что, в свою очередь, наталкивало на мысль, что, возможно, ей пришлось всё продать, чтобы выжить. Я вспоминала, как мама всегда любила носить дорогую одежду, драгоценные украшения. Но где этот блеск теперь? Эти мысли кружили у меня в голове: неужели её жизнь была так невыносима, что все шикарные вещи отошли на второй план. Неужели ради моей безопасности?

Я не заметила, как усталость внезапно накрыла меня, и я уснула, дрейфуя между реальностью и сном.

Мне снился сон, прекрасный и освежающий, в котором снова был он. Мой папа. Его облик напоминал о надежде и поддержке. В этом мире он всегда понимал меня и всегда был рядом. Папа был как каменная крепость, за его стенами можно спрятаться от любых невзгод. Он был силой и опорой, просто потому что он был моим отцом, моим ангелом-хранителем. Благодаря ему и воспоминаниям о нём, я оставалась жива, продолжая борьбу за свою жизнь в этом мире.

Во сне, сидела на коленях у папы пока он разбирал бумаги. Я неустанно теребила его рубашку и дергала за бороду, мешая сосредоточиться.

- Папочка - папуля. Мне скучно, давай поиграем. - Растягивая каждое слово, я широко улыбалась.

Отец оторвал взгляд от бумаг, и откинувшись в кресле, схватил меня и начал щикотать. Я заливисто смеялась, пытаясь вырваться из его крепкой хватки.

- Кто тут у нас маленькая непослушная девочка. Сейчас я её съем. - Папа начал клатцать зубами. А я с громким смехом, начала активнее махать ногами и руками. Пока не задела стол, все его содержимое тут же полетело на пол.

- Как же не хорошо, давай быстрее уберём, пока мама не увидела! Иначе мы оба окажемся в углу! - С серьезным выражением лица произнёс отец, его взгляд скользнул на пол, и он нахмурился, заметно встревоженный.

Я очень сильно не хотела его расстраивать.

- Папочка-папуля, ты отдыхай, а я всё уберу! - с воодушевлением вырвалось у меня. Я вскочила с колен и бросилась собирать бумаги, разбросанные ручки и пепельницу.

- Так нечестно, дорогая, давай устроим соревнование: кто быстрее всё соберёт - тот и получит приз! - Сказал папа, поднимаясь с кресла и присаживаясь на корточки, чтобы помочь мне.

Но что-то в его взгляде настораживало. Глаза папы судорожно метались, как будто он что-то потерял, и мне это не нравилось.

- Ура, приз! Я хочу фотоаппарат с зайчиком, пап, купишь? - излучая радость, воскликнула я, убирая с нахлынувшим энтузиазмом.

Он добродушно расхохотался, но, похоже, был погружён в свои мысли, не оставляя попыток найти что-то важное.

- Куплю, доченька, я тебе куплю всё что пожелаешь, - отозвался он с легкой улыбкой, но тревога всё еще оставалась в глазах.

В руку мне попался какой-то черный квадратный предмет, крошечный и незаметный, на первый взгляд показавшийся мусором. Я хотела его выбросить, но в последний момент решила спросить у отца.

- Папуля, а что это? - протянула я руку с загадочным предметом и заметила маленькие золотые полоски на одной из сторон.

Глаза моего родителя расширились от удивления, но на мгновение их заполнила радость.

- Эмилия, какая же ты умничка! - воскликнул он, схватил предмет и убрав в карман, поднял меня на руки и закружил по кабинету.

Счастливо смеясь, я почувствовала, как меня охватывает волна восторга: он посадил меня на одно плечо и вышел из кабинета.

- Пап, а куда мы идём? Мама же увидит бардак, и ой как ругаться будет! - я тихо настаивала, наклонив голову, чтобы произнести это ему на ухо.

- Не переживай, милая, сейчас мы попросим Глорию, и она всё быстро уберёт. А пока мы отправимся за твоим призом, - уверенно сказал отец.

Я радостно захлопала в ладоши. - Ура, приз!

Папа велел Глории убрать всё, а затем усадил меня в машину. Однако меня не покидало любопытство - что же это был за загадочный предмет.

- Папочка, а что это за черный квадратик? - спросила я, обращая внимание на его напряжённый взгляд.

Отец побледнел и торопливо посмотрел на меня, его прежняя радость уже исчезла.

- Эмилия, это секрет, а все свои секреты, - начал он, но я перебила его.

- Да, да, я знаю, папуля, ты заберёшь с собой в могилу, - произнесла я, дергая его за рукав кофты, мне не нравилось, когда он так говорил.

- Всё верно, милая. - Папа заметно расслабился и завел машину. - Ну что, за фотоаппаратом?

***

Я проснулась от того, что упала со стула на пол и спину прострелило жгучей болью. Мама подскочила ко мне в мгновение ока, помогая мне подняться.

- Милая, ты как себя чувствуешь? Я заметила, что ты уснула и решила не трогать. - Мама с искренней заботой в глазах смотрела на меня, удерживая за локоть.

- Все нормально. На самом деле у меня болело все тело, но я не слишком доверяла ей.Эта женщина была для меня посторонним человеком, пусть она и спасла меня от верной смерти.

- Где же нормально, ты на ногах не стоишь, пойдём я тебя положу в кровать, тебе нужно время чтобы восстановиться.

Арабелла положив мою руку на плечо, помогла добраться и лечь на кровать. Она укрыла меня одеялом и присела рядом на край. Мама так смотрела, что мне было не по себе от этого взгляда. Будто она меня действительно любит и переживает. А я не могу в это поверить, я столько лет жила с мыслью о том, что она мертва. Даже успела свыкнуться с нею, почему-то это далось мне очень легко. Другое дело отец, папа.. Папочка. О нём я помнила каждую секунду своей жизни. Каждое воспоминание о папе, я бережно храню в голове и боюсь, когда настанет тот день, что сотрёт их, не оставив и следа. По моей щеке скатилась одинокая слеза, мама приняв её на свой счёт присела на кровать и обняла меня, бережно убирая пряди волос с лица.

***

Сквозь непроницаемую зелень леса пробивались солнечные лучи, вырисовывая на полу деревянной хижины золотистые узоры. Я лежала на жесткой постели, укрытая потертым одеялом, и, с каждым вздохом, ощущала, как пылает боль в моём израненном теле. Раны, оставленные в плену, казались даже более болезненными, чем когда-либо. Проснувшись, я осознала, что не хочу недомолвок, я решила, что доверюсь матери и буду просто плыть по течению. Устала... от недоверия ко всем вокруг. Эта же моя мама в конце то концов. Она желает мне только добра. А то, что она меня оставила, на это у нее есть причины. Я уверенна. Поэтому я решила. Будь, что будет.

- Как ты себя чувствуешь? - тихо спросила Арабелла, входя в комнату с небольшой миской супа. Она выглядела так, будто сама преодолела необычайные испытания, и в её глазах читалось материнское беспокойство.

- Не очень, - прошептала я, с трудом приподнимаясь. Это движение обострило все мучительные ощущения. Каждое движение напоминало о боли, но с каждого взгляда на мать у меня возникало чувство надежды.

Арабелла задержала на мне взгляд, её лицо светилось от нежности, но в глазах проскользнула тень.

- Ты должна есть, Эмилия. Это важно для твоего восстановления, - её голос был мягким, но настойчивым.

Но я не могла думать о еде. Не могла отвести взгляд от материи, чувствовала себя такой далекой, словно мы обе находились на разных планетах.

- Как ты смогла выжить? - я сжала кулаки. - Я думала, ты умерла.

Сквозь напряжение в воздухе Арабелла замерла, избегая непосредственного взгляда мне в глаза. Её молчание, подобно натянутой струне, угрожало оборваться.

- Не сейчас, - произнесла она, её голос был тихим, но сильным. - Ты должна поправиться прежде, чем мы будем обсуждать это.

Я почувствовала раздражение, в сердце начинали бушевать эмоции. Тёмные тучи детских страхов снова накрывали меня.

- Но я имею право знать! Я страдала без тебя! - мой тон становился всё более напряженным, как натягиваемая тетива лука.

Арабелла опустила глаза и сделала шаг назад, а её печаль заполнила пространство между нами.

- Я обещаю, что всё объясню, как только ты поправишься, - едва слышно произнесла она.

Я знала, что с каждым изучением этой тёмной бездны молчания, моё собственное беспокойство гремело в ушах, но я устала от слов. Поэтому просто кивнула.

Прошла неделя, и дни между нами ускользали в тишине. Утром, когда клинья света пробивали окна, мама уходила готовить отвар из целебных трав, шепча тихие молитвы. А я уставилась в потолок, стараясь заглушить боль, ощущая, как она вкрадчиво проникает в моё сердце.

Однажды утром мама вошла с неожиданным предложением:

- Может, немного прогуляемся на свежем воздухе? Это пойдет тебе на пользу.

С неохотой, но я согласилась, даже если моё тело не желало подниматься. Каждое движение вызывало новые приступы боли, но уже не такой сильной. Взглянув на уверенное лицо матери, я почувствовала, что ещё не окончательно потеряна. У меня есть мать, она жива и она рядом. А это все что мне нужно.

Вскоре мы вышли на свежий воздух. Лес был окутан мягким утренним туманом, а птицы весело щебетали. Я сделала вдох, полный запахов природы, и на мгновение ощутила, мне легче и раны теперь не так сильно докучают.

- Как же всё-таки живётся в лесу? - я спросила, стараясь не отвести взгляд от матери.

Арабелла обняла меня, словно защищая от всех невзгод.

- Тихо и спокойно, - произнесла она с уверенностью.

Я чувствовала, как слёзы собираются в уголках глаз. Хочется знать, хочется просто быть в настоящем моменте рядом с этой женщиной, которая когда-то была моим убежищем.

- Почему ты не рассказываешь о своём прошлом?Я хочу понять, мама.

Арабелла замялась, как будто ее собственные слова стали тяжелым бременем.

- Я... я просто не готова, - тихо произнесла она.

Но в её словах слышалась неуверенность, и я знала, что за этим молчанием стоит больше, чем просто тишина.

Вечерами мы сидели у камина, где треск дров создал уютную атмосферу. Мама старалась оживить разговор, но я слишком часто ловила её на попытке уклоняться от вопросов.

- Ты не должна всё держать в себе, - быстро произнесла я однажды. - Без правды ты не сможешь быть полностью рядом со мной.

Но трудные темы всё ещё оставались в тени. Мама молчала или просто уходила от разговора. Тогда, я приняла решение не затрагивать эту тему, пока она сама не захочет мне рассказать.

Эта неделя в лесу была полна тишины и нежности, смешанной с легкой болью. Мы держались друг за друга, как две ветви одного дерева - скрученные, переплетенные, но полные надежды. Любовь дочери к матери, вне всяких сомнений, могла одержать победу над тьмой, пусть даже эта тьма оставила глубокие шрамы.

****

Проснувшись рано утром, я увидела как мама сидит за деревянным столом с поникшим видом.

- Мам, все в порядке?, спросила я у неё, нахмурив брови.

Этим утром я чувствовала себя намного лучше, раны затянулись и уже покрылись корочкой. Ноющая боль преследовала меня повсюду, но она только придавала мне уверенности.

- Доченька, нам нужно выбираться отсюда, иначе нас скоро найдут. Здесь есть недалеко маленькая ферма, я переодически оттуда воровала курицу и яйца. Но фермер меня заметил, теперь я не смогу туда ходить. Охотиться я не умею, да и ты не в лучшем состоянии. Нам нужно новое убежище. У меня есть домик на юге Италии, поедем туда. Там нас точно никто не сможет найти.

- Мам, нам стоит вернуться в Палермо. Там Дони, Лука и Фрэнк. Они смогут нам помочь, - произнесла я, ощущая, как в сердце зреет надежда. Мой голос звучал почти уверенно, несмотря на всё то, что между нами происходило.

Мама с раздражением повернулась ко мне, как будто мои слова были ядом.

- Какой еще Фрэнк? Фрэнк Гамбино? - выплюнула она, и в её тоне ощущалась неприязнь, как если бы я назвала его врагом.

- Да, я знаю, он хотел отомстить нам. Но он спас меня, мам! Он хороший, - произнесла я, пристально смотря в её глаза, стараясь найти там хотя бы частичку понимания. В её взгляде бушевала ненависть, а её страсть порой топила мою веру.

- Всё, что делает Фрэнк, он делает ради себя и только ради себя, - проговорила она, сжимая ладони. - Если он нас найдет, будет радости... в лучшем случае он просто передаст нас Луккезе.

Я ощущала, как её напряжённые мышцы превращались в стальные прутья, которые так и готовы были накрыть меня своим холодом.

- Мам, ты ошибаешься! У него нет намерения нас предать, - моя уверенность колебалась, но я искала ту искру защиты, которую всегда находила в его словах. Непонятно, почему он, так давно жаждущий мести, проявил ко мне такую заботу.

- Ты просто хочешь в это верить, - произнесла мама, её голос стал тихим и нежным. Она взяла меня за руку, и в этом прикосновении чувствовалась тревога. - Доченька, он дьявол, соблазнитель. Он везде расставляет свои ловушки, и однажды он подставит тебя. Ты для него не ценность. Задумайся, почему его мать так далеко? Он сам выгнал её из жизни. А сколько жизней он положил ради своих глупых амбиций? Эмилия, Фрэнк манипулирует тобой, он контролирует тебя. У него было достаточно времени научиться этому.

Я искала её глаза, пытаясь найти там основания для своих надежд. Вопросы не покидали меня.

- И что же нам делать в этой ситуации? - не удержалась я, чувствуя, как моё сердце сжимается от страха и растерянности.

Посмотрев на меня, мама немного оживилась, её большой палец осторожно масировал мою ладонь, освобождая от напряжения.

- Для начала нам нужно найти флешку твоего отца. Это наша единственная надежда на выживание, - произнесла она и подняла взгляд, наполняя его решимостью.

- Но я не знаю, где она, мам. У меня нет ни малейшего понятия, - я резко выдернула свою руку, словно огонь обжег.

- Постарайся вспомнить, доченька. Она встала, обошла вокруг меня и начала осторожно массировать мои плечи, наполняя атмосферу теплом и поддержкой. - Как ты думаешь, куда мог её спрятать твой отец?

Мозг отказывался подсказывать хоть что-то. Отец никогда не упоминал ни о какой флешке, ни о содержимом, которое было так важно.

Думай, Эмилия, думай. Куда он мог её положить?

Мои воспоминания хлынули рекой, стоило мне только подумать о папе. И несколько из них вырвались из общей картины:

- "Не зря он говорил, что все тайны увезёт с собой в могилу."

- "Доченька, все свои секреты я заберу в могилу."

- "Эмилия, это секрет, а все свои секреты..."

- "Да, папа, я знаю, ты заберёшь с собою в могилу"

И в этот момент в моей голове воцарился полный порядок. Частички огромного пазла встали на свои места, открывая мне вид на картину.

- Мам, собирайся! Я знаю, где флешка! - вырвалось у меня с неожиданным приливом энергии, и внутри снова загорелся огонь надежды, готовый растопить все страхи.