Глава 24. Эмилия

Открываю глаза, по немногу. Яркий свет слепит. Хочу поднять руку и прикрыть их, но у меня не получается. Руки такие тяжёлые. Невыносимо. Меня ужасно тошнит. Снова закрываю глаза, пытаюсь сосредоточиться. Где я ? Что со мной? Я стараюсь пошевелить руками. Слышу звон цепей и ощущаю, что мои запястья привязаны, сил не хватает даже поднять.

Нет. Нет. Нет.

Это все просто сон. Просто сон, сейчас я проснусь и окажусь дома у Фрэнка. Рядом лежит Моника положив голову мне на грудь.

И тут. Я почувствовала.

БОЛЬ.

Она пришла, как цунами и заполонила, все тело. Каждая кость ныла и изнывала. В мозг воткнулись тысяча игл, такое ощущение, что кто-то забивает их молотком.

Прямо в мою чёртову голову.

Тошнота накатывает волнами, готовая смести всё на своем пути. Живот, крутит в безжалостных тисках, выворачивая наизнанку все, что еще оставалось. Струйки пота, холодные и липкие, стекают по лицу.

Каждое движение вызывает спазмы, содержимое желудка поднимается, пытаясь вырваться на свободу, не оставляя места для нормального дыхания.

Не в силах сдержаться, я пытаюсь согнуться в попытке облегчить мучения, но это лишь вызывает новый, оглушительный звон цепей, обжигающий моё тело болью. С трудом поворачиваю голову, надеясь на облегчение, и пытаюсь очистить желудок. Но горечь жжет горло, мне кажется я глотаю раскаленные угли, и даже обычный вдох становится невыносимым испытанием. Капли содержимого, противные и теплые, падают на одежду, оставляя следы.

Боже, какая мерзость.

От запаха, проникающего в мои ноздри, становится плохо, и я изо всех сил сдерживаю себя, чтобы снова не вырвать. Холодный пот стекает по спине, как ледяные ручейки, а руки начинают дрожать, предавая слабость по всему телу.

Где же я? Где Лука, Дони? Где этот чертов Фрэнк? Моя голова переполнена паникой, и я пытаюсь собрать мысли, но они разбегаются в страхе, как дикие звери.

Поворачиваю голову в другую сторону. Медленно открыв глаза, передо мной предстает пустая кирпичная стена, белая и безжизненная. Вдруг меня охватывает осознание: я стою, привязанная, ноги раскинуты в стороны, как уязвимая мишень. На лодыжках крепко держатся цепи, и как невидимые руки тянут меня вниз, лишая свободы. На запястьях тоже стальные оковы, прикрепленные к потолку. Острая боль разливается по всем суставам, протестуя против этой мучительной позы.

Я вновь поворачиваю голову в поисках выхода, но вижу лишь однообразный белый кирпич. Из потолка свисают три лампы, ярко освещая это зловещее пространство. В углу, на кресле-качалке, сидит человек. На нем классические брюки в полоску и черные подтяжки, надетые поверх белоснежной рубашки.Он оценивающе смотрит на меня, его мерзкая улыбка заставляет сердце биться быстрее от страха. Низко посаженные карие глаза и тонкие губы, изогнутые в насмешливом выражении, вызывают во мне отвращение.

Мужчина встает, медленно затягивается толстой сигарой, которая еле помещается в его пальцах. Взгляд становится еще более настойчивым. Человек не слишком высокого роста и полноват, но это не уменьшает той угрожающей силы, которую он излучает. Меня напрягает то, как он смотрит, затягиваясь сигарой, с безумной смесью радости и возбуждения, он явно наслаждается моим страхом.

Ох, не хорошо всё это...

В голове нарастала паника, готовая разразиться в любой момент, а эмоции переполняли меня, пульсируя по венам как бешеные птицы.

- Здравствуй, Эмилия, - произнес мужчина с улыбкой, от которой по коже пробежали мурашки. Его оскал был таким жутким, он наслаждался моим состоянием. - Как тебе моё изобретение? Удобно, нигде не давит?

- Да вот, что-то нога чешется, может, поможете? - произнесла я, пытаясь дёрнуть ногой, но цепи лишь звонко загремели, как зловещий хохот.

Человек встал с кресла и подошел ко мне вплотную, как тень, готовая поглотить всё светлое в этом мрачном месте. Темно-рыжие волосы, гладко выбритые по бокам, подчеркивали его острые черты лица, придавая странный, почти зловещий шарм. На нем была безупречно отглаженная рубашка, с ровными стрелками на рукавах, и брюки, которые выглядели так, будто их только что вынули из коробки.

В нем сочетались элегантность и педантичность, он был материализованным символом порядка и контроля. Это вызывало во мне нервозность и ужас, которые заползали под кожу, оставляя неприятный холодок. Каждый его шаг звучал, как приговор, а взгляд, скользнувший по мне, казался оценочным, лишая меня последней надежды на спасение. Я чувствовала, как сердце колотится в груди, а в голове крутятся мысли о том, что этот человек способен на всё.

Мужчина сделал ещё одну затяжку, выпуская дым прямо мне в лицо. Я не могла не заметить, какие у него толстенькие маленькие ручки по сравнению с его сигарой. Вдруг меня охватил смех. Да, именно смех. Я смеялась как сумашедшая, пытаясь вызвать злость в его глазах. Кровь в жилах закипела и обожгла мозг, а страх и безумие переплетались в танце. Мне было страшно, и я не могла совладать с эмоциями.

Этот метод всегда действовал безотказно. Как так? Над большим и толстым дяденькой посмеялись, и он даже не ударит бедную несчастную девушку? Но он удивил меня.

- Успокоилась? А теперь слушай сюда, - его голос окутал меня холодом, как ледяной ветер, проникающий в самую душу. Он указал пальцем в угол, и, подчиняясь необъяснимому порыву, я перевела взгляд в ту сторону.

- Видишь эту конструкцию? - его губы искривились в усмешке, от которой мелкие мурашки пробежали по коже.

- Через четыре часа, твои суставы не выдержат и вывернутся наружу. Но это не самое страшное. С помощью моего изобретения цепи будут натягиваться всё сильнее и сильнее, пока тебя просто не разорвет пополам! И тогда я буду наслаждаться твоим смехом, когда твоя страсть к жизни превратится в крик ужаса.

Мужчина развернулся и направился к непримечательной двери, которую я не заметила раньше. Как я могла пропустить этот чёртов выход, находясь почти в пустой комнате? Внутри меня всё сжалось от ужаса, и я осознала, что этот кошмар только начинается.

Сердце колотилось как сумасшедшее, а эмоции рвали изнутри, пульсируя в венах. Я испытывала чистый страх - страх, что это место станет моим последним пристанищем. Моей личной безымянной могилой....

- Подождите, подождите, - внезапно мой голос прозвучал снова, и он обернулся.

- А это правда, что люди выбирают большие игрушки, компенсируя свое достоинство? Хотя, проще сказать, что у вас маленький член, судя по тому, какие сигары вы курите, - я не удержалась и зевнула, переведя взгляд на его руку, как будто это могло его тронуть.

- Ну и как сработало? - мужчина потушил сигару с неприязнью и вернулся на свое место в кресле.

Я с легкой досадой ответила: - Нет.

Мне просто нужно было почувствовать боль. Это единственное о чем я думала.

- Эмилия, не буду ходить вокруг да около, - его голос стал напряжённым и угрюмым. - Мне нужна флешка, вы с вашим отцом всегда были близки, значит, ты должна знать, где она?

Меня охватило искреннее недоумение - почему они привязались ко мне с этой флешкой? Понятия не имела, где она находится. Но сказала совсем другое, бросив вызов его уверенности.

- Полагаю, она у меня, но вам её никогда не найти, - усмехнулась я с ехидством, и его самодовольство исчезло с мгновенной скоростью. Что мне оставалось? Рыдать и просить о помощи, не собиралась. Я приняла свою участь без сожаления. Мой разум постоянно шептал, находясь на грани безумия, жаждя блаженной боли, что как эликсир будет струиться по моим венам.

- Ох, дорогуша, у меня свои методы, чтобы узнать то, что мне нужно, - уверенно сказал он, его взгляд скользнул за мою спину, а мерзкие губы изогнулись в кривой усмешке.

Он обошёл вокруг моего висящего тела, которое находилось в крайне неудобной позе. Что-то железное зазвенело позади меня, вызвав в памяти целую мозаичную коллекцию триллеров и ужасов. Я не хотела и не могла догадываться, что там было, но мой разум ярко рисовал ужасные картины. Нет, это был не просто испуг. Сейчас я испытывала подлинный ужас. Однако я продолжала удерживать маску спокойствия на лице, до последней крупинки.

Сначала лёгкая боль прошла по моему позвоночнику. Вскоре когти, как острые иглы, вонзились в спину, раздирая кожу до крови. Боль оказалась неожиданно приятной, способной освободить пережитые эмоции и успокоить беспокойный разум. Мужчина, находясь у меня за спиной, начал говорить, и его недоумение я ощутила в полной мере. Как будто он вовсе не ожидал, что я буду улыбаться.

- Это орудие пыток, называется "кошачья лапа", - его голос прервался от растерянности, он впервые осознал, с кем имеет дело. Его глаза метались по моему лицу в поисках хоть одной капли страха. Я обратила внимание на орудие: оно напоминало садовый инструмент, но уменьшенной копии, стальной, с четырьмя острыми зазубринами, которые больше подходили для пыток, чем для работы на земле.

Я широко улыбнулась, показывая ряд ровных зубов.

- Знаете, мы с вами стали так близки, а я до сих пор не знаю вашего имени, - произнесла я, пристально вглядываясь в его эмоции. В этот миг наконец-то почувствовала, как он кипит от ярости, губы плотно сжаты, а глаза налились кровью, как зловещие звезды в бурное ночное небо.

- Не делай вид, что ещё не поняла, кто я, - прошипел он сквозь зубы, затем снова ударил в живот. Стальные когти вонзились в мою кожу, разрезая ткань с каждым движением его руки. Острая боль вырвалась из груди в сокрушительном крике. Она вспыхнула, становясь невыносимой, всепоглощающей. Я гадала, как вырвать это проклятое орудие из себя, натягивая руки в цепях, в безполезных попытках достать до него. Стынущая кровь хлынула из меня, заливая светлый пол и собираясь в маленькую лужицу у ног - символ моего страха и безысходности.

О да, я знала, кто передо мной. Никаких сомнений - это был он, не кто иной, как Стефано Луккезе. Словно черная тень, он пришёл ко мне, но ни за что на свете я не сдамся. Пока в моей душе горит искра борьбы, я буду сражаться, и когда я выберусь отсюда, я сотру его в порошок. Этот мелкий человечишка, который возомнил, что сможет сломать меня, не понимает, что нельзя сломать то, что уже очень давно сломлено.

- Скажи мне, где флешка. И твои мучения прекратятся, - прошептал он обманчиво ласковым голосом, вырывая орудие из моего живота.

Удар потряс моё тело, но одновременно с болью пришло облегчение, я сбрасывала с себя тяжесть, которая висела на душе. Страх, который сковывал меня, исчез, и в его отсутствие возникло что-то неожиданное - смех. Я расхохоталась прямо ему в лицо. Этот смех, истерический и безумный, вырывался у меня из груди, я выплескивала весь негатив, накопленный за годы.

- Идиот, ты никогда ничего не добьёшься от меня! - выкрикнула я, исполненная злорадства и непокорности.

Хотелось добавить, что на самом деле я ничего не знаю, но я сдержалась, наблюдая, как Луккезе замер, замахивается и снова с силой ударяет меня по лицу. Когти его орудия задели скулу, разрывая кожу. В этот момент я чувствовала лишь возбуждение, предвкушение новой порции боли, я чувствовала она может утолить мою жажду свободы.

- Ну что, Луккезе, стало легче? - выплёвывала я его же слова, смешанные с кровью. Щека горела, но эта боль лишь прозрачней завуалировала мою ярость, голос становился хриплым от смеха.

Он уже направился к выходу, но на моих словах остановился и, не оборачиваясь, с яростью в голосе произнёс:

- Дорогуша, не переживай за меня, это только начало.

Три удара в дверь, и её открыл мужчина, чей взгляд показался мне смутно знакомым. Я продолжала смеяться в след уходящему Луккезе, мечтая, чтобы этот смех преследовал его всю оставшуюся жизнь, подобно зловещему эху.

Вскоре я не заметила, как отключилась. Силы покинули меня вместе с вытекающей кровью. Однако я хорошо помню, как очнулась - это было, не то лёгкое пробуждение, о котором мечтают. Нет, это было адское страдание. Будто раскалённый огонь лился на мою рану в спине, жгущий и невыносимый. Мне потребовались все силы, чтобы не закричать от боли. Я резко открыла глаза и, осознав своё обнаженное состояние, заметила, что кто-то снял с меня футболку, оставив лишь леденящий холод вокруг. Она валялась на полу, разрезанная и в крови, отражая всю жестокость этого ужасного момента.

- Здравствуй, Зверь, - произнес человек с очень знакомыми бирюзовыми глазами, его милая улыбка, пыталась скрыть что-то жуткое. Улыбка, возможно казавшаяся когда-то дружелюбной, была перекошена, а верхняя губа дергалась, выдавая его внутренний истерический тон. Белая футболка и такие же белые штаны явно не вписывались в этот образ. Я бы предпочла увидеть его в смирительной рубашке - это выглядело бы более уместно.

На его руках отчетливо виднелись длинные шрамы, уходившие далеко за пределы ткани футболки. Их края выглядывали на открытой шее, и от одной мысли о том, что с ним произошло, у меня сжималось сердце. Каждое его движение в красках показывало нечто жуткое: он намеренно замедлялся, а его руки дергались в такт верхней губе, создавая странное, почти зловещее зрелище.

- Какие сегодня все вежливые, - шипела я, едва сдерживая ужасное жжение на спине.

- Это соль, мешает тебе? - его истерический смех раздался, подобно мелодии надвигающейся катастрофы.

Выражение "не сыпь мне соль на рану" заиграло новыми красками. Мужчина, не желая долго ждать, насыпал себе в руку этот белый порошок и, как искусный художник, размазал его по моему лицу. Приступ жгучей боли накрыл меня мгновенно. Солёный вкус наполнил рот, и я безнадежно пыталась выплюнуть его. Но он, держа мой рот закрытым, с силой вдавил свои солёные пальцы в открытые раны. Эта новая боль затопила меня - она была невыносимой, разъедала внутренности, заставляя слёзы катиться по щекам без моего ведома.

- Что ты, милый мой Зверь, не нужно плакать, - произнес он, наклоняясь и проводя языком от подбородка до самых глаз, слизывая соль и кровь из открытой раны.-Ты должна сказать спасибо, соль отличный антисептик. Так я смогу играть с тобой намного дольше.

Его рука снова дернулась, и, поймав момент, я открыла рот, и укусила мужчину за ребро ладони, стараясь хотя бы немного прокусить шершавую кожу.

Он даже не шелохнулся, лишь наблюдал за моими жалкими попытками с улыбкой, молчаливой и жуткой.

- Я наслышан о тебе и очень хочу - его голова дернулась в сторону, как будто не принадлежала ему и двигалась по своей воле, - бой. Что скажешь, Зверь?

Я остолбенела, глядя на него с недоверием, не в силах поверить в реальность происходящего.

- Что ж, кажется, я смог тебя заинтересовать, - произнес мужчина с злорадным вызовом.

- Будем знакомы - Грин, но для друзей просто - Мясник. Ты, вероятно, не слышала обо мне, но уверяю, будешь впечатлена. У тебя даже будет шанс на спасение - выиграешь - я покажу, где выход; проиграешь - расскажешь мне всё, что знаешь. - Он закричал, и слюни полетели мне прямо в лицо. - В особенности про эту ебанную флешку.

Мясник вырвал ладонь с моего рта, и я почувствовала, как он оторвал кусок кожи. Мне пришлось выплюнуть её, попав на белоснежную футболку. В его глазах не было и тени сомнения, мне казалось, что он даже не чувствует боли. Теперь я поняла, где его видела. Это он напал на меня у Фрэнка дома. Это его глаза, я видела перед тем как отключиться.

Острая боль мешала мне думать, но в то же время отчаянно заставляла собираться с мыслями. Если он освободит от цепей, то будет шанс, хоть маленький, но всё же. Это же половина дела! Эмилия, соберись, начисти морду этому жуткому типу в белом костюмчике.

- Я согласна. Только ответь мне на один вопрос.

Его глаза сверкнули, губы дрогнули, а голова повернулась вбок с выражением заинтересованности на лице.

- Можешь не утруждать себя, - прошептал Мясник, подойдя ко мне вплотную и, наклонившись, будто намереваясь поцеловать, остановился и произнес шёпотом: - Я в белом, чтобы видеть кровь своих врагов, стекающих по моему телу.

Иисусе, Мария, Иосиф! Передо мной стоял настоящий психопат. Омерзение к этому человеку, будто яд наполнило мои вены. Я скривила лицо и попыталась сделать шаг назад, совсем позабыл о цепях. Они с громким звоном напомнили о себе.

Мясник снова насыпал соль себе в руку, прижимая её к раненному животу. Он наблюдал, с восхищением, как моё тело извивается от боли. Его глаза горели безумной радостью, и это было невыносимо.

- Потерпи немного, милая, - произнес он обманчиво тихо.

- Иди ты к черту, гребанный психопат, - выдавила я сквозь сжатые зубы.

Он крепко схватил мой подбородок. Повернув голову в сторону, Грин поцеловал в открытую рану на щеке, иследуя её линии языком. Отстранившись, он быстрым шагом вышел из комнаты.

Прошло около десяти минут, прежде чем он вернулся - с белой футболкой и ключами от цепей.

- Если нападешь на меня, так и останешься без футболки. - Он ухмыльнулся, опустив взгляд. - Сверкая такой заманчивой грудью с аккуратными розовыми сосками. Мясник снова перевел взгляд на мое лицо и облизнулся. А я закрыла глаза, нежелая больше видеть, этот безумный взгляд, меня всю передернуло от его мерзкого и липкого взора.

Если я его убью, это будет самый лучший момент в жизни. Но я подожду, даже оденусь. Не потому что не хочу этого делать, а просто потому, что я устала. Руки ужасно болят, спина, живот, лицо - всё горит нестерпимо. И я начинаю сомневаться в своих силах. Мне плохо, хочется пить, во рту пересохло так, будто я попала в пустыню. Но я справлюсь. Должна, другого просто не дано.

Грин освободил мои запястья, и я тут же начала их растирать - они посинели и ужасно болели. Я огляделась по сторонам, но, похоже, во время моего отключки всё убрали. В комнате остались только стол на котором стоял кувшин с водой, тарелка с едой и кресло-качалка рядом с цепями.

- Отдохни пока, перекуси, я приду на рассвете, - произнес Мясник на прощание, а я смотрела ему в след, гадая, когда наступит этот чёртов рассвет, ведь тут нет ни часов, ни окон.

Схватив белую футболку, я попыталась натянуть её на себя, издавая негромкое шипение от боли. Кое-как мне удалось натянуть её, и ткань сразу пропиталась кровью. Но благодарна этому уроду, моя кровь остановилась и перестала капать - и это уже хорошо.

В голове вспыхнула уверенность: я знаю, что смогу одолеть этого засранца. Наверное...