6

Я заехала в отель — дешёвый, но с чистыми простынями и без лишних вопросов. На ресепшене пахло кофе и дешёвым антисептиком. Девушка за стойкой что-то печатала, а я нервно смотрела то на телефон, то на дверь, будто вот-вот появится он.— Номер на ночь, — выдавила я.— Только на ночь?— Да. И ещё... — я достала из сумки фотографию. — Если этот человек появится — не впускайте. Ни под каким предлогом. Администратор бросила быстрый взгляд на снимок, потом на меня. Не спросила ничего. Просто кивнула.

Я поднялась наверх, закрыла дверь на все замки и прислонилась лбом к холодному дереву.Тишина. Только моё дыхание. Я жива. Пока что. Но трезвость — худшее состояние для тех, кто пытается забыться. Через десять минут я уже переодевалась — джинсы, чёрная рубашка, сигареты в кармане.Ключ — в сумку. И вниз. Прочь. В мир, где пахнет потом, алкоголем и чужими руками.

Музыка била по вискам, как молот. Всё перед глазами — вспышки света, тела, смех. Я даже не помню, сколько выпила. Или что.Мир плыл, и я вместе с ним. Телефон вибрировал в руке. Я с трудом сфокусировалась на экране и напечатала:«Подруга, поздравь меня, я так накидалась, что еле дышу». Отправила. Через пару секунд пришёл ответ:«Где ты?» Я машинально улыбнулась, напечатала:«Клуб 'Ясная Поляна'. А тебе-то зачем? Ты же в Париже...» А потом осознала. Это была не Эбби. Я не Эбби написала. Мир качнулся. В груди — паника, но тело не слушается. Ко мне подошли двое парней — оба смазливы, оба с похожими взглядами. Они сказали что-то, я не разобрала. В их чертах сквозило знакомое — слишком знакомое. Оба напоминали его. Гарри. И, чёрт возьми, мне это даже понравилось. Они взяли меня под руки, вели куда-то. А мне всё равно. Пусть ведут. Куда угодно.

   Они меня кидают на кровать, начиная раздевать, и только тут ко мне приходит осознание всего того, что со мной сейчас будет.   Они начинают стягивать с меня трусики, а я все больше и больше начинаю плакать, извиваться и кричать..это так больно.   Один из них входит в меня, а я начинаю орать во всю глотку одну фразу "помогите".   Последнее, что я помню это удар в дверь и силуэт Гарри.Pov Harry   Я сразу понял, что она под наркотиками до предела и не понимает, что я не Эбби, но это лучше. Узнав ее местоположение, рванул туда.Но когда я пришёл было слишком поздно.   Я услышал крик своей малышки из одной VIP-комнаты, той самой, где я когда-то опреходовал двух шлюх.   Она кричала так громко, что я сходу сбил дверь, но то, что я увидел..заставило меня разнести все к чертям. Да я бы разгромил весь мир, будь он у меня перед глазами.   Один парень стоял и высовывал свой член из моей малышки, которая дрожала, и обессиленная, плакала.  Из её влагалища лилась кровь, да и сама она была вся в крови. Внутри всё взорвалось: свет, люди, паника. И кровь — повсюду будто тени от удара, но я не видел подробностей, не хотелось смотреть. В головe гул, и время замедлилось до одной точки — она. Моя малышка. Я не помню, как именно я прорвался вперед: помню только, что кто-то вцепился в меня за плечо — Кевин, затем Мэттью, их руки, клятва. Они оттаскивали от меня тех, кто мешал, и в одно мгновение вокруг вспыхнула драка, которая выглядела одновременно и знакомой, и чужой. Друзья действовали без разговоров — сначала по телу, потом по порядку. Я видел, как они выбивают из этих уродов всё лишнее, но желания биться уже почти не осталось: перед глазами была только она. Я поднял её на руки. Она была бледна, дыхание прерывистое, в волосах и на шее — следы того, что случилось. Я не мог понять деталей, и не хотел — важнее было, чтобы она дышала.— Боже, что с тобой сделали? — выдавил я, хотя знал, что ответ на этот вопрос не остановит ни крови, ни боль. Кевин уже выкрикивал кому-то из персонала: «Вызовите скорую! Быстро!» Мэттью прижимал ей к шее платок, стараясь остановить кровь, аккуратно, без паники — рука, которой он держал её, была твёрдой и спокойной. Я прижал её к себе, ощущая, как её дыхание чуть-чуть плавно возвращается, и в том слабом ритме было всё — её жизнь, её голос, её хрупкость. Я хотел кричать, хотел разрывать того, кто это сделал, но сначала нужно было действовать правильно. Я вынул телефон, набрал скорую, коротко объяснил адрес и ситуацию, и на другом конце провода уже понимали — секунды на счету. Кто-то подхватил меня за плечи и отвёл на безопасное место, помог снять её куртку, обнажить рану для первой помощи. Мне казалось, что мир вокруг исчез, осталась только она и суета, которую я не мог контролировать, и это давило сильнее любого удара. Когда подъехала скорая, и медики забрали её на носилках, я последовал за ними, бросая со стороны приказы друзьям: разобраться, кто был в этой комнате, сохранить записи камер, никого не трогать до приезда полиции. В груди бурлила злость — не слепая, а холодная, расчётливая: эти люди ответят. В карете скорой я держал её руку. Под лампами в машине её пальцы были холодны, но она их сжала — слабенько, почти без силы, и это сжимало мне сердце. Я шептал ей что-то, что звучало простым: «Держись, я рядом. Я не отойду». И уже про себя обещал: мы это переживём, и те, кто это сделал — ответят.