Глава 41. Страх неизвестности

Что происходит со мной? В моей голове царит полный хаос, и навязчивые мысли о Блондиночке усугубляют ситуацию. Я часто задумываюсь о том, чтобы позвонить ей или встретиться, но не знаю, что сказать. Извинения не помогут ей справиться с той нанесённой мной болью.

Я понимаю, что она не захочет меня видеть, и я тоже не хочу её видеть. Она ведь меня раздражает. Но, возможно, это я убеждаю себя в этом?

Мои мысли и чувства находятся в полном беспорядке. Я не могу понять, где мои настоящие эмоции, а где те, которые я сам себе навязал.

Этот шум в голове и голос Мэдди становится невыносимым. Нужно отвлечься, заглушить его. И рука уже не первый раз тянется к телефону, чтобы позвонить той, кто заблокировала меня. Но каждый раз я ругаю себя за это, не понимая своих действий.

Прошло две недели с тех пор, как мы виделись в последний раз с Хоуп, и я ничего не слышал о ней от друзей, словно она пропала с радаров или вовсе и не существовало, и это всё мое воображение.

Я пытаюсь отвлечься, нюхаю кокаин и занимаюсь сексом с Талией, которая, кажется, пришла два дня назад. Однако секс больше не приносит мне того удовольствия, как раньше. Он стал пресным и происходит на автомате. То же самое происходит и с кокаином — он не помогает мне забыть о Блондиночке, а только больше заполняет мои мысли.

И вот, спустя две недели, как я её не видел, она сама пришла. Я был в душе, когда вышел, и Талия начала предъявлять претензии, что вывело меня из себя.

— Почему она приходит сюда, как будто имеет на это право? — начинает истерить на повышенных тонах Талия.

— О ком ты? — спрашиваю я, пытаясь сохранить спокойствие.

— Ты спишь с ней? — спрашивает с претензией она. — С этой наглой сучкой? Она наговорила мне всякой херни и свалила. Скажи мне, Грин, что ты не трахаешь ее, что ты мне не изменяешь! — её лицо пылало гневом, а глаза заволокла влажная пелена.

Хоуп. Конечно, она говорит о Хоуп. Она была здесь. Я чувствую, как сердце сжимается от волнения.

— Как давно она ушла? — я спешу в прихожую, натягиваю обувь на босые ноги.

Талия смотрит на меня с недоумением.

— Ты серьёзно пойдёшь за этой психопаткой? — с возмущением кидает мне в след.

Я оборачиваюсь и ловлю Талию за плечи.

— Не смей её так называть, Талия. Я серьёзно, чёрт возьми. Мой голос звучит немного грубо, но в данный момент мне всё равно.

— Ты действительно её трахаешь, — прозвучало в ответ.

— Я её не трахаю. И даже если так, это не твоё дело. Ты не имеешь права что-то мне сейчас предъявлять и обижаться на меня. Мы с тобой это уже не раз обсуждали, мы не в отношениях, Талия. Если тебя что-то не устраивает, собирай вещи и уходи.

Я понимаю, что поступаю жёстко, но я ей ничего не обещал. Это она напридумывала себе каких-то «розовых соплей и прогулок за ручку».

Я уже развернулся и сказал через плечо:

— Лучше тебе уйти, я хочу остаться один, когда вернусь.

И выхожу, спешу из дома под проливной дождь и вижу Хоуп, стоящей промокшей до нитки.

Наш разговор, как всегда, был эмоциональным. Я вижу, как ей больно. Она толком не сказала, зачем приехала, но это явно связано со мной. И мне пришлось соврать, что я встречаюсь с Талией, чтобы Хоуп отпустила меня и забыла. Я чувствовал себя виноватым, но не мог поступить иначе. Я знал, что всем причиняю лишь боль. И это осознание делало меня ещё более решительным в том, чтобы защитить ее от самого себя. Но от этого на душе было почему-то ещё тяжелее.

***

Я долго размышлял о своих действиях и их последствиях. Всё это началось как серия ошибок, а теперь превратилось в запутанный клубок проблем. Я чувствую себя виноватым перед Хоуп, перед Ником. Всё началось с того, что я оказался втянут в эту историю с боями. Я пошёл на бой, чтобы поддержать Ника. Синяки на его теле — моя вина. Я хотел убедить их с Дереком, что я могу сражаться, чтобы погасить долг. Но они были против. Для Дерека я не такой ценный боец, как Ник. Проблема не в долге, а в том, что Дереку нужен Ник. Я знаю, что Ник — хороший боец, и я не сомневаюсь в его способностях. Но мне больно видеть, как он страдает из-за меня. Я чувствую себя ответственным за то, что втянул его в эту историю.Но я ничего не могу сделать, чтобы изменить ситуацию из-за подписанного контракта.Теперь я вижу, как страдают близкие мне люди, и это разрывает меня изнутри.

Хоуп...

Два дня прошло с нашей встречи в бойцовском клубе, а мысли о Блондиночке не покидают меня. Я постоянно думаю о ней, вспоминаю её слова и движения. Закрываю глаза — и вижу её взгляд, слышу голос.

Прошло чуть больше месяца со дня рождения Хоуп, и я остро чувствую свою вину. В тот день я маниакально рванул на фестиваль хиппи и даже не поздравил её. Как я понял, её день рождения был для неё совсем не праздником, а трауром — она думала, что я мёртв. Однозначно, это был самый хуевый её день рождения. И даже сейчас, когда я пытаюсь что-то исправить, у меня ничего не выходит. Я пытаюсь исчезнуть, не попадаться ей на глаза, чтобы не причинять ей боль, но это получается плохо. И у меня, и у неё.

Я не знаю даже самых простых вещей о ней — какой у неё любимый торт, какой цвет ей нравится. Чего она боится? Может быть, пауков или темноты? Я не помню, как она смеётся или улыбается. Ведь у неё такие милые ямочки, но из-за меня они редко проявляются на ее щеках. Каждый раз, когда я появляюсь в её жизни, она начинает плакать и расстраиваться. Всё, что я помню — это её слёзы.

Но всё, что я могу сделать сейчас — это пытаться исправить ситуацию.

Я долго думал, что же ей подарить, чтобы хоть как-то порадовать. И в итоге мой выбор пал на браслет. Да, банально, но хоть что-то. Тем более она, кажется, любит браслеты, нет? Носит же тот ниточный браслет.

Я заказал браслет ручной работы у одного знакомого, и он получился довольно красивым. Это не было что-то роскошное, бросающееся в глаза. Я хотел, чтобы это был не просто подарок, а что-то значимое, но не давящее на обязанность носить, а скорее что-то, что может стать памятью. Да, обо мне у неё останется не лучшая память, я понимаю, что ничего хорошего не принёс этой девочке.

Я надеялся, что этот браслет и мои извинения как-то смягчат наш разговор. Я хотел, чтобы Хоуп увидела, что я не мудло, которое трахнул ее и забыл. То есть да, я не помню нашу близость, но я хочу показать, что я хочу хоть как-то что-то исправить и сгладить. Но в итоге она не приняла браслет, и я понимаю ее позицию.

Когда я протянул ей браслет, она швырнула его в меня, обозначив, что он ничего не изменит. И она права. Наверное, я идиот, раз решил, что этот браслет и мои извинения как-то смягчат наш окончательный разрыв.

Я понимал, что этот подарок не сможет исправить всё, что произошло. Но я всё равно хотел сделать хоть что-то хорошее для неё.

Сейчас я сижу и понимаю, что всё, что я делаю, кажется бесполезным. Я не знаю, как исправить ситуацию, чтобы хотя бы мы были не враждующими знакомыми. Хотя я и не враждую с ней.

Хоуп ясно дала понять, что не желает общаться со мной и не готова слушать мои объяснения. Я уважаю её решение и не буду пытаться переубедить. Моё единственное желание — чтобы она была счастлива. Я буду поддерживать дистанцию, чтобы не беспокоить её, и дам ей столько времени, сколько ей понадобится. Я верю, что однажды она поймёт, что я всегда желал ей только лучшего. Но сейчас я уважаю её выбор и её границы.

Но мои границы едва ли не рухнули к херам. Я помню тот момент так ясно, будто это было вчера. Она шла к нам, решительная и уверенная в себе.

В тот момент моё сердце забилось быстрее, и я невольно затаил дыхание. Однако она даже не взглянула в мою сторону — всё её внимание было сосредоточено на Дереке. Моё сердце сжалось от непонятного чувства — смесь разочарования и недоумения. Я стоял и наблюдал, как она приближается, и внутри меня что-то болезненно сжималось. Казалось, что весь воздух вокруг меня исчез, и я не мог дышать полной грудью. Я чувствовал себя каким-то незначительным, ненужным в этот момент.

Я почувствовал, как внутри меня что-то оборвалось. Это был удар под дых, и я почувствовал, как мир вокруг меня пошатнулся. Ведь она его поцеловала. Этот чёртов поцелуй отпечатался в моей памяти, преследует меня день и ночь. Я помню каждую деталь: как она приблизилась, как их губы соприкоснулись, как он коснулся ее талии. В тот момент я сжал свою челюсть так сильно, что казалось, ещё немного — и я сломаю зубы.

Между ними явно что-то происходило, и это бесило меня ещё больше. Дерек не был удивлён. Он ответил на поцелуй, и это было словно пощёчина мне.

Я стоял и наблюдал за ними, и мне казалось, что весь мир вокруг перестал существовать.

Я пытался убедить себя, что мне всё равно. Но подсознательно я знал, что это не так.

Я сжал кулаки, борясь с желанием сделать что-нибудь безумное.

Хотя внешне я не выдавал ни единой эмоции, внутри меня бушевала настоящая буря.

Я боролся с желанием оттащить Хоуп от Дерека, врезать ублюдку в его наглую рожу. Хотелось схватить её, закинуть на плечо и уйти вместе с ней. Эта идея казалась мне тогда отличной, но в то же время она вгоняла меня в смятение и даже страх. Страх перед чем? Перед своими чувствами? Перед тем, что я могу потерять контроль над собой?

Почему я так остро реагирую на всё это? Почему при виде того, как она целует кого-то другого, в груди всё сжималось и жгло так, будто кто-то разжёг там костёр? Почему всё вокруг кажется таким серым и унылым, когда она рядом с ним? Я не понимаю, что со мной происходит. Сука, как всё это бесило! И она бесила меня больше всего. Я злюсь на себя, злюсь на неё, злюсь на весь мир. Я не могу справиться с этим хаосом эмоций.

Я хочу понять, что происходит, но в то же время боюсь узнать правду. Я не знаю, как справиться с этим, как взять под контроль бурю внутри себя. Всё это так сложно, так запутанно. И я не уверен, что готов ко всему этому.

Пытаюсь понять, что в ней такого, что я не могу выбросить её из головы?

С того дня прошла ещё одна неделя. Адская неделя. В груди было странное ощущение, давящее, дышать с каждым днём становилось тяжелее. Что это, я не понимал.

Зависая сегодня у меня с Диланом без Кларка, как тот подцепил какую-то цепочку и свалил. Мы пили виски и курили траву, как Дилан завёл разговор.

— Что у вас с той девушкой? Хоуп вроде? — спрашивает Дилан. Я сразу напрягаюсь, потому что не хочу говорить на эту тему.

— Не говори о ней, — отрезал я, чувствуя, как внутри поднимается волна раздражения.

— Почему? Отшила тебя? — продолжал Дилан, словно не замечая моего состояния.

Я чувствую, как внутри меня всё закипает. Не хочу объяснять ему, что происходит. Там всё действительно сложно, и я не хочу вдаваться в подробности.

— Нет. Там всё сложно. И это не твоё дело, — отвечаю я, делая большой глоток виски. Пытаюсь расслабиться, но напряжение не отпускает.

— Ясно всё, — сказал он, также делая глоток из своего бокала.

— Что тебе ясно? — я нахмурился, не понимая, к чему он клонит.

— Ты, похоже, влип, мой друг, — спокойно ответил Дилан.

— О чём ты? — нахмурился я.

— Влюбился ты, — коротко усмехнулся Дилан.

Меня словно током прошибает от его слов. В голове всё звенит, как будто хуже всего того шума, что был раньше.

— Что за бред ты несёшь? — огрызаюсь я, нервно ёрзая на диване. Сердце отчего-то забилось быстрее.

— Бред? Тогда почему ты так психуешь? — не унимался он, спрашивая с усмешкой.

— Потому что несёшь хуйню какую-то! — взвинчено произнёс я, раздражаясь всё сильнее.

— Это не хуйня. Поверь, я знаю, что говорю, — настаивал Дилан.

— Ни хрена ты не знаешь! — взрываюсь я. Нервы уже на пределе. Этот разговор становится невыносимым.

— Поспорим? — уверенно предложил он.

— Не буду я с тобой спорить, отъебись, чувак, — резко ответил я, пытаясь уйти от разговора. Но, кажется, это только подстегивает его интерес.

Внутри меня разгорается настоящий шторм чувств. Я не понимаю, почему его слова так сильно меня взволновали. Ведь он говорил полную херню, и мне следовало просто посмеяться и проигнорировать этот разговор. Но моё сердце не соглашается с разумом: оно бешено колотится, а в голове постоянно всплывает образ той, о ком я тщетно пытаюсь не думать последние несколько недель.

— И всё же я хочу объяснить и ткнуть тебя рожей в очевидные факты. Ты за сегодняшний день уже раз сто проверил телефон. Возможно, даже хотел позвонить ей, но отговорил себя. И эта, я уверен, не Талия. Ведь я увидел, как она звонила и ты сбрасывал. Так что остаётся Хоуп. И она явно не собирается тебе сама звонить, и от этого ты сегодня особенно раздражённый.

Наступила тишина. У меня поперёк горла встал ком. Хотелось встать и уйти или лучше выгнать друга, но я словно прирос к дивану, а язык внезапно онемел.

Дилан, пристально смотря на меня, продолжил:

— И я не слепой, чтобы не заметить, как ты реагируешь на её имя. Ты ведёшь себя так, будто пытаешься скрыть что-то от самого себя. Ты не видишь очевидного, Грин. Ты слишком долго убеждал себя, что это просто увлечение? Возможно, что она тебе неинтересна? Но твоё сердце говорит другое. Тебе просто нужно прислушаться к нему и открыться этим чувствам, а не бежать.Ты закрываешься от эмоций и пытаешься их заглушить. Ты бухаешь и принимаешь наркотики, явно пряча в них свои проблемы и боль, убеждая себя, что так легче. Но это точно не выход. Ты разрушаешь себя, и это видно всем вокруг.Я уверен, у тебя есть причины для такого поведения, причины, которые кроются в твоём прошлом. Ты явно не готов делиться этим с кем-то. Но, может быть, ты сможешь открыться Хоуп?Ты пытаешься убедить себя, что всё кончено, что ты безнадёжен. Но всегда есть выбор и шанс на лучшую жизнь, на искупление. Когда в такой тяжёлый период рядом есть любимый человек, то и испытания кажутся менее болезненными. Ведь ты знаешь, что, несмотря ни на что, тебя не бросят, что рядом будет кто-то, кто останется бороться вместе с тобой до конца. Хоуп может стать для тебя опорой и поддержкой. Возможно, она сможет вытянуть тебя из этой ямы, помочь тебе справиться с трудностями.

Слова Дилана задели меня за живое. Это казалось таким бредом, что сначала я даже не мог понять, почему они так влияют на меня. Но другая, какая-то моя часть, глухо пробивалась через толщу бетонных стен, которые я возвёл много лет назад. Стены, за которыми я пытался спрятать свои истинные чувства и мысли.

Я пытался убедить себя, что это всё не имеет значения, что это просто слова, но они проникли глубже, чем я думал.

Дилан вздохнул и сделал ещё глоток виски.

— Поговори с ней, — сказал он, — хотя бы попытайся. Возможно, это именно то, что вам обоим нужно. В любом случае ты ничего не потеряешь этим разговором, чем потом будешь жалеть, что не сделал этого.

И потом он плавно перевёл нейтральную тему, и мы допили бутылку виски. Затем Дилан уехал, а я остался наедине со своими мыслями.

Я сижу в задумчивости, пытаясь собрать мысли воедино. Слова Дилана эхом отдаются в голове, словно удары молота по наковальне. «Поговори с ней, хотя бы попытайся. Возможно, это именно то, что вам обоим нужно».

Я трясу голову, чтобы выкинуть эти мысли. Но они словно въелись в мозг. «Ты ничего не потеряешь этим разговором, чем потом будешь жалеть, что не сделал этого».

Внутри меня всё смешалось.Я пытаюсь убедить себя, что всё кончено, что мне всё равно. Что Хоуп мне не нравится. Но в глубине души я знаю, что это неправда. Я не могу отрицать, что она занимает все мои мысли.

Я закрывал глаза на свои чувства, убеждал себя, что это просто странная привязанность, но теперь, после слов Дилана, всё стало ещё сложнее. Я боюсь признать то, что чувствую. Боюсь, что если признаю, то уже не смогу притворяться, что всё остаётся по-прежнему. Я пытаюсь убедить себя, что всё это – просто иллюзия, что я ошибаюсь. Но какая-то часть меня уже знает правду. И от этого ещё страшнее.

Она – не просто очередная девушка. Я знаю это, но страх перед изменениями, перед неизвестностью сковывает меня. Что, если всё пойдёт не так? Что, если я всё испорчу? Что, если ее ждёт такая же судьба, что и Мэдди?

Страх сковывает мое сердце. Дышать становится почти невыносимо.

Я не знаю, что делать. Я чувствую себя потерянным, напуганным и одиноким.

***

Я в своей комнате, сижу в полумраке, пытаясь разобраться в том хаосе, который творится в моей голове. Мысли путаются, я словно тону в этом потоке бессвязных образов и ощущений. Голова кружится, и я чувствую, как меня охватывает паника.

Я не понимаю, что происходит. Всё вокруг кажется нереальным, как будто я нахожусь в каком-то кошмаре. Я пытаюсь сосредоточиться, но это бесполезно — мысли ускользают, образы мелькают перед глазами. Я стоял в какой-то тёмной пустоте и видел её — Мэдди. Она была так реальна, что я чувствовал, как от неё веет холодом. Она злилась на меня, кричала.

— Как ты можешь думать о ком-то другом? — шипела она. — Ты виноват в моей смерти, и ты не можешь просто взять и забыть меня!

Она была так убедительна. И так похожа на живую Мэдди.

— Ты пытаешься меня забыть, — говорит она. — Я вижу, как ты стараешься заглушить воспоминания о том, что ты сделал со мной!

Я хочу возразить, но слова не идут с языка. Я чувствую, как внутри меня нарастает паника.

Периодически ее голос искажается, и я пытаюсь понять, что она говорит. Я чувствую, что теряю связь с реальностью.

— Не думай о Хоуп, — говорит Мэдди. — Не смей даже пытаться начать всё сначала. Иначе я... я не смогу себя сдержать.

Шок охватывает каждую клетку моего тела. Что она имеет в виду? Как она может мне угрожать? Она же...

— Ты не сможешь меня остановить, — говорю я, пытаясь взять себя в руки. — Ты мертва, и ты не можешь ничего сделать.

Но она не слушает меня. Её взгляд становится ещё более угрожающим.

— Я найду способ, — говорит она. — Сделаю так, что ты сам будешь виноват в том, что произошло.

— Замолчи! — крикнул я. — Ты мертва, тебя нет!

Но она только усмехнулась, от чего по коже побежали холодные мурашки, которые не предвещали ничего хорошего.

— Я сделаю это через тебя, твои же руки станут орудием моей мести, — ее холодный и жёсткий голос донёсся до меня оглушительно. — Забудь ее, иначе твои руки окрасятся ее кровью, — и ее зловещий смех наполняет пространство, въедается в мой мозг.

Я кричу, пытаясь заглушить её слова. Но она продолжает говорить, и я чувствую, как паника охватывает меня всё сильнее. Мэдди всегда была рядом, в моих кошмарах и наяву. Она преследовала меня, напоминая о своих словах.

Я не знал, как дальше жить.

Я достал бутылку виски и налил себе. Алкоголь обжигал горло, но не приносил облегчения. Я начинаю пить больше, чтобы заглушить этот голос, чтобы хоть на мгновение избавиться от этой реальности.

Всё вокруг меня становится ещё более размытым и непонятным. Я теряю контроль над собой. Я не знаю, что делать, не знаю, как выбраться из этого кошмара.

***

Я просыпаюсь с адской головной болью и каким-то странным чувством тревоги. В комнате полумрак, и первое, что я вижу, — это беспорядок вокруг. Пытаюсь вспомнить, что произошло вчера, но в голове только обрывки воспоминаний и какие-то смутные образы.

Поднявшись с кровати, я едва удерживаюсь на ногах из-за головокружения и иду на кухню за водой. На столе замечаю недопитую бутылку алкоголя.

— Чёрт возьми, — бормочу, прислонившись к кухонному гарнитуру. В памяти всплывают какие-то фрагменты, но они слишком расплывчаты, чтобы понять, что произошло.

Внезапно раздается звонок в дверь. Кого, блядь, принесло в такую рань? Я с трудом дохожу до двери и открываю её. На пороге стоит Талия.

— Привет, — говорит она. — Я хотела извиниться за свое поведение. Я не должна была так себя вести.

Я молча смотрю на неё, всё ещё пытаясь собраться с мыслями.

— Талия, сейчас я не в состоянии что-либо обсуждать, — отвечаю.

— Можно мне войти? — робко спрашивает она. Вздохнув, я отхожу и впускаю её.

— Я просто хотела убедиться, что ты не злишься на меня, — закрыв дверь, продолжает она. — Между нами ведь всё в порядке?

Я отхожу к дивану, опираюсь на его спинку и закрываю глаза, потирая лоб, который пульсирует от боли.

— Я хотела сказать, что не против, если ты будешь общаться с ней, — продолжает Талия, видя, что я молчу. — Но только общаться, не более.

Я поднимаю голову на девушку, которая смотрит опечалено на меня.

— Талия, ты опять за своё. Говоришь и действуешь так, будто мы в отношениях, но это не так.

— Но мы же...

— Мы всего лишь трахались. Трахались! — перебиваю ее. — Понимаешь? — мое терпение на исходе.

— Ты перестал спать с Татьей. Я думала, это потому, что я тебе нравлюсь и ты хочешь большего, — говорит она.

— Если бы я хотел большего, разве я не сказал бы тебе об этом? — твердо отвечаю. — Я не строю отношений. Они мне не нужны. А тебе стоит перестать фантазировать. Найди нормального парня. Больше не звони мне и не приходи. Я больше не хочу тебя, Талия. Прости.

— Это из-за неё, да? Ее ты хочешь теперь? — её глаза загораются гневом.

— При чем тут Хоуп? Мы сейчас говорим о нас, черт возьми! — психую я, повышая голос, и сразу же морщусь от волны головной боли.

— Потому что все было прекрасно, пока не появилась эта шлюха! — кричит она, подходя ко мне.

Внутри меня начинает закипать.

— Я же предупреждал тебя, чтобы ты её не трогала!

Она горько усмехается.

— Ты её защищаешь. Она явно тебе небезразлична, — она подходит ближе и толкает меня в грудь. — Почему она? Что в ней такого, чего нет во мне? Почему всегда выбирают не меня?!

Я хватаю её за руки и отстраняю от себя.

— Угомонись! У меня и так голова раскалывается, а ты ещё с утра мозг мне выносишь!

— Потому что ты мудак! — она снова толкает меня в грудь. — Пожалуйста, выбери меня! — она почти плачет.

— Я, блядь, никого не выбираю. Очнись, Талия! — хватаю ее за плечи и встряхиваю. — Если я такой мудак, то уходи. Хватит обоим мозги ебать. Хватит! Ты переходишь все границы!

Талия опускает глаза и отходит назад, замолчав.

— Хорошо, — говорит она тихо, — я поняла.

Наконец-то!

Она разворачивается и уходит, громко хлопнув дверью. Я закрываю дверь и иду на кухню и выпиваю обезболивающее.

Как же все заебало.

Снова пытаюсь вспомнить, что было вчера, но всё ещё слишком туманно. Я решаю, что мне нужно отдохнуть и разобраться в своих мыслях.

Через некоторого время я всё-таки решаю привести себя в порядок и иду в ванную. Встаю под тёплый душ. И только закрываю глаза, образы, что были мутными, обретают четкость. Я вспоминаю вчерашний день. Как Дилан был у меня и говорил о Хоуп и потом, что нужно мне с ней поговорить. Потом ночь, где снова была Мэдди...

Она угрожала мне, что сделает что-то с Хоуп. Но я ещё не совсем сошёл с ума и понимаю, что это невозможно. Однако она сказала, что сделает это моими руками.

Вот от этого становится тревожно.

Что это могло значить?

Я никогда не причиню Хоуп вред. Скорее, сам себя прикончу, но её не трону.

Пытаюсь отвлечься от этих мыслей и нюхаю кокаин. Но это не помогает. Звоню Хоуп, но я так же, блядь, заблокирован. Психую, связываюсь с дилером и выхожу из квартиры, чтобы купить кокаин и таблетки. Иначе ещё немного и сорвусь нахрен.

Но даже после экстази мысли о вчерашнем не отпускают. Я чувствую, что что-то не так, и мне нужно разобраться в этом.