Глава 1

Утро началось с запаха кофе и чужих носков. Кто-то из девочек в блоке снова не вынес мусор, и теперь наш общий коридор отдавал чем-то подозрительно кислым. Я села на край кровати, натянула кеды, которые давно просились в стирку, и зевнула, уставившись на постер с дурацкой надписью, приколотый на стену скотчем.

В комнате было тихо, если не считать вентилятора, гудящего под потолком. Я проверила рюкзак — флешка с презентацией по уголовному праву была на месте, как и старый блокнот, исписанный цитатами из судебных решений. Всё. Можно идти.

Уже взялась за дверную ручку, когда в коридоре с грохотом хлопнула соседняя дверь.

— Эллин! Стой, не уходи! — Мелисса Картер, которую все звали просто Мэл, выскочила из своей секции, на ходу пытаясь застегнуть молнию на персиковом худи.

От неё, как обычно, за версту несло боди-мистом с ароматом химозной жвачки.

— Привет, Мэл, — я придержала дверь, чтобы она в меня не влетела.

— Слушай, ты вчера видела ту документалку по телику? Про парня, который бросил бизнес и уехал в лес разводить кроликов? — она затараторила, пристраиваясь рядом, пока мы шли к лифту.

— Неа, пропустила. Весь вечер зарыта в учебниках.

— Боже, Эллин, ты скоро сама в кодекс превратишься. У тебя вообще совесть есть — так много учиться?

— Совесть в учебный план на этот семестр не вошла. Там только прецеденты и бессонница.

— Ну-ну. Или ты просто прячешься от мира за углом общаги с сигаретой?

— Это единственный способ не сойти здесь с ума. Кто-то йогу практикует, а я — покуриваю за общагой.

— Смотри, не увлекайся, — Мэл на мгновение стала серьёзнее. — Слышала про ту девчонку со второго этажа? Её ночью на скорой увезли. Говорят, попробовала какую-то дрянь у своего парня и «отъехала». Теперь врачи не знают, очнётся ли вообще.

Внутри неприятно кольнуло. Тень зависимости всегда ходила где-то рядом, и я знала её повадки слишком хорошо.

— Да, слышала. Это страшно.

Лифт приехал с дребезжащим звонком.

— Ты к Кейт? Она, конечно, со странностями, но прикольная.

— Ага, завтракаем вместе. Тебе на пары?

— В Хендрикс-холл. Кстати, мы завтра на психологии будем делать тесты на «темную сторону» личности. Если хочешь, заглядывай, будет весело.

— Посмотрим. Если Фостер сегодня не выпьет из меня всю кровь.

Лифт звякнул, открывая двери на первом этаже.

— Если что — кролики тебя спасут! — Мэл махнула рукой и поспешила к выходу.

— Пока, Мэл.

Я шла к столовой, чувствуя небольшое облегчение от этого пустого разговора. Иногда такая ерунда помогает не захлебнуться в собственных мыслях.

Когда я зашла в столовую, Кейт уже оккупировала наш любимый столик в углу. Ноги закинуты на лавку, в пучке волос запутались фиолетовые пряди. В одной руке — карамельный латте, в другой — изрядно обкусанный круассан.

— Элл, ну ты как всегда: между моргом и гранитом, — усмехнулась она, едва заметив меня.

— Уточни, где я сейчас. — Я поставила бутылку с водой на стол. — Всё ещё в морге или уже гранит?

— Вид такой, будто ты воскресла только ради того, чтобы сдохнуть на паре у Фостера.

— Почти. Сегодня разбираем дело Тёрнера¹.Мне кажется, старик возбуждается от каждой строчки этого приговора.

— Ну еще бы, он же считает, что юриспруденция — это единственное, ради чего стоит просыпаться. Ты, кстати, тоже, — хмыкнула Кейт, приложившись к стакану. — Но у тебя хотя бы задница не такая деревянная, как его лекции.

Я уселась напротив и достала сэндвич. Кейт посмотрела на него с таким отвращением, как будто я вытащила из рюкзака дохлого голубя.

— Скажи мне, ты вообще ешь что-то, не похожее на пищу из автомата в морге?

— Тут белок, Кейт. Всё, что нужно юристу для выживания.

— Нет, дорогая. Всё, что тебе нужно — это бокал вина и нормальный завтрак.

— Или сигарета за углом, — буркнула я.

— Или пара шотов текилы. Но кто я такая, чтобы тебя учить?

Я невольно улыбнулась. Кейт всегда поднимала мне настроение. И за это я её обожаю.

Уже поднесла сэндвич к губам, когда подруга внезапно замерла. Вилка с салатом зависла в воздухе, а глаза округлились так, будто в столовую вошел покойный декан.

— Эл, не шевелись, — прошипела она, наклоняясь ко мне. Голос дрожал от возбуждения. — Они здесь.

Я приподняла бровь, продолжая жевать.

— Кто? Врачи которые приехали забирать тебя в психушку?

— Торрес и его стая, — Кейт понизила голос до шепота, оглядываясь через плечо. — У входа, за колонной. Не верю... Он вообще знает, что в универе есть пары?

Я закатила глаза.

— И что?

— Эллин, весь кампус знает, что он не таскается на занятия! — она зашептала еще тише, глаза горели азартом. — Платит кому надо, и его не трогают. А сегодня — здрасьте, пришел как к себе домой.

Я медленно повернулась, жуя. Столовая гудела, но атмосфера у входа будто сгустилась. Он стоял там. Даниэль Торрес. Высокий, с такой уверенностью, будто владел этим местом. Кожаная куртка сидела, как вторая кожа, тёмные волосы чуть растрёпаны, на губах — холодная ухмылка, как у парня, знающего все твои секреты. За ним — Райан, с татуировкой змеи на шее, и какой-то блондин с лицом, будто ему всё на свете надоело. И я его понимаю. Студенты косились, шептались между собой.

И, черт возьми, он действительно смотрел. Прямо на меня.

— Он пялится. На тебя. — Кейт ощутимо пнула меня под столом. — Поздравляю, ты теперь в списке его интересов.

Его взгляд буквально впился в кожу — тяжелый, изучающий, будто он прикидывал, сколько проблем я ему доставлю. — Кейт, ты пересмотрела криминальных сериалов, — я сказала, давя на сарказм. — Может, он просто ищет, где кофе налить?

Она наклонилась, её голос стал ещё тише. — Эллин, это Торрес. Он половину кампуса держит — поставки, сделки, всё. Райан? Псих, однажды чуваку челюсть сломал за косой взгляд. А ещё Даниэль... — она сделала паузу, как в театре, — его кто-то сверху крышует. Он знает, где ты живёшь, даже если ты с ним никогда не разговаривала.

Я хмыкнула, но внутри что-то ёкнуло. — Ого, мафия районного масштаба, — я закатила глаза, пряча за иронией легкий укол в груди. — Завтра расскажешь, что он тайный агент правительства?

— Смейся-смейся, — огрызнулась Кейт, не сводя глаз с входа. — Но он тебя заприметил, и это хреновый знак

Я доела сэндвич, игнорируя её драму, но его взгляд всё ещё жёг затылок.

— У меня и так очередь из проблем, — я усмехнулась. — Торрес, Райан, потом Фостер со своими тестами... Может, мне с профессором замутить? От него хотя бы польза в зачетке будет.

Кейт коротко хихикнула, но тут же посерьезнела.

— Фостер не так горяч как этот... — Она кивнула в сторону Даниэля. — Берегись, Эллинка.

Я пожала плечами, но его взгляд всё ещё цеплял. Он смотрел, как будто я — не просто девочка, которая кушает бутерброд за столом, а что-то, что он хочет взять. Я отмахнулась, но в груди поселилось чувство, что это не случайность.

На выходе из столовой я старалась держать спину ровно. Кейт застряла где-то позади, допивая кофе, а я упрямо шла вперед, глядя строго перед собой.

Но это не помогло.

Я задела кого-то плечом, слишком резко повернув.

Удар выбил воздух из легких. Я покачнулась, теряя равновесие, но чьи-то пальцы тисками перехватили мой локоть. Хватка была такой уверенной, что я сразу поняла — меня не просто спасают от падения, меня останавливают. Даже через плотную ткань кофты чувствовалось обжигающее тепло его руки.

Даниэль Торрес. Настолько близко, что я почувствовала запах его парфюма — что-то терпкое, с нотками табака и дорогой кожи.

— Смотри под ноги, куколка, — произнес он.

Голос был низким, с ленивой хрипотцой, от которой по коже пробежал неприятный холод.

Я вырвала руку, стараясь не показать, как ёкнуло сердце.

— Следи за собой, — бросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Прошла мимо, чувствуя, как внутри всё вибрирует. Это была не просто злость. Это был первобытный страх вперемешку с чем-то... чего я не хотела признавать даже самой себе..

Кейт догнала меня уже на улице, задыхаясь от восторга и ужаса одновременно.

— Ты... ты реально в него вписалась?

— Случайно.

— И он тебя потрогал? Прямо вот так взял за руку?

— Да. Просто не дал упасть, Кейт. Не делай из этого событие.

Подруга на секунду притихла, переваривая увиденное, а потом выдала:

— Эллин... Кажется, ты начинаешь вляпываться в дерьмо. Причем по самые уши.

Весь оставшийся день я чувствовала себя так, будто у меня между лопаток висит мишень. Слова Кейт крутились в голове, мешая сосредоточиться на лекциях, а фантомное тепло на локте, там, где меня коснулся Торрес, казалось, не проходило часами.

Только к вечеру, когда я вернулась в свою комнату и осталась в тишине, тревога из-за Даниэля начала понемногу отступать, сменяясь привычной, серой усталостью.

Я как раз дожевывала холодный кусок пиццы со вкусом картона, когда телефон на столе бешено завибрировал. На экране высветилось: «Эммет». Сердце сжалось. Он не звонил просто так. Никогда.

— Да? — Я вскинула трубку слишком быстро, как будто могла перехватить его падение голосом.

На том конце гул улицы, ветер, какие-то шаги. Он молчал.

— Эм? — Эллин... — голос хриплый, будто курил всю ночь. — Я... я в дерьме.

— Что случилось? — Я уже встала, скидывая с себя плед и подхватывая джинсы с пола.

Он сглотнул, и я услышала — не просто шум, а страх.

— Мне нужна ты. Сейчас. Только ты.

— Где ты? — Старый гараж у моста. Тот, что за клубом. Я... Я не могу объяснить. Просто приди. Пожалуйста.

Звонок оборвался. Без прощаний, без пауз.

Я стояла в тишине своей комнаты, и в голове стучало только одно: чёрт, он опять... С тех пор, как он начал срываться — не в первый раз, не в последний — я научилась по тону угадывать масштаб бедствия. Сегодня — он утопал.

Я быстро натянула кеды, заталкивая волосы под капюшон. Плевать, что ночь. Плевать, что завтра пары. Плевать, что он, возможно, опять всё испортил.

Это был Эммет.Мой брат.Моя проклятая, любимая половина.

Воздух щипал лицо, но я не чувствовала ни холода, ни усталости. Только это знакомое чувство в груди: страх за него. Злость.

Снова.

Старый гараж стоял на отшибе, в глухой части района, где даже мусор казался забытым. Мерцание тусклой лампы над входом било в глаза. Я замерла, прежде чем открыть дверь. Руки дрожали. Не от холода — от мыслей.

Мы близнецы. Он часть меня. Я знаю его боль, как свою. И всё равно каждый раз — как впервые.

Я толкнула дверь. Она противно заскрипела. Внутри пахло сыростью, металлом и чем-то едким, знакомым — химией, страхом, дешёвой дрянью, которой лечат душу.

Он сидел на полу, обняв колени. Его лицо было бледным, с землистыми подтонами, глаза — красные, затуманенные, губы потрескались до крови. Волосы спутались, слиплись, а руки дрожали. На рукавах старой куртки которая валялась рядом — пятна, не то кровь, не то грязь. Он был пустым, как банка из-под энергетика, валяющаяся у его ног.

— Эм? — голос мой предательски сорвался.

Он поднял голову. И что-то сжалось внутри. Тот же подбородок, те же черты — мои черты. Только искажённые, как будто кто-то испортил плёнку. Сломал копию.

— Эля... — прохрипел он, пытаясь улыбнуться. Получилось криво, жалко. — Ты пришла.

— Конечно пришла. А кто ещё тебя вытащит, если не я?

Я подошла, присела рядом. Запах ударил в нос — пот, что-то кислое, почти гнилое. Я сдержалась, чтобы не отшатнуться. Его кожа горела, руки дрожали сильнее, чем в ту зиму, когда мы заблудились в лесу. Только тогда мы были детьми, а сейчас — ад взрослой жизни.

— Что ты жрал? — спросила я глухо. — И не вздумай врать.

Он отвёл взгляд. Я заметила след на руке. Проколотая вена, свежая.

— Я... я не знаю, как оно называлось. Мне надо было. Чтобы тряску снять. Оно... вроде помогло. Немного.

— Немного? Ты выглядишь, как будто тебя вытащили из могилы и забыли закрыть крышку. — Я стиснула зубы. — Ты сказал, не хочешь умирать. Тогда какого хрена ты снова решил ширнуться?

Он сжался. Губы задрожали.

— Я не могу иначе... Я пытался, Эль. Правда. Просто... я должен был. Деньги. Я взял... опять.

Я встала резко. Стены качнулись, но это, наверное, из-за гнева.

— Кому? — спросила я, глядя сверху вниз. — Скажи мне. Кому ты теперь должен?

Он молчал. Потом выдохнул — сухо, безнадёжно.

— Я не могу. Не хочу, чтобы ты... узнала. Они уже... знают о тебе. Я проговорился. Имя. Что у меня есть сестра, что ты... сильная. Они сказали, что теперь у меня есть мотивация.

Холод прошёл по позвоночнику. Меня тряхнуло. От ужаса? От ярости? От всего сразу?

— То есть теперь я — твоё прикрытие? — прошипела я. — Ты снова влез в это дерьмо, а расплачиваться должна я? Бояться каждого шороха, оглядываться? Ты втянул меня, Эммет. Снова.

Он опустил голову, как провинившийся школьник. Плечи его трусились, и этот вид — когда-то вызывавший у меня жалость — теперь вызывал только тошнотворную усталость.

— Прости... Я не хотел. Просто не знал, к кому ещё пойти. Я не справляюсь.

— Нет, — я рванула его на себя, вцепившись в ворот футболки. — Ты прекрасно знал, что придешь именно сюда. Потому что я — единственная дура, которая до сих пор не вычеркнула тебя из жизни. Потому что я всегда тут, как страховочная сетка, которую ты рвешь день за днем.

Я смотрела в его зрачки, пытаясь отыскать там своего брата, но видела только мутную пустоту. Пальцы на нем дрожали от напряжения.

— Ты мой близнец, Эммет. Мы делили одну утробу, — я придвинулась к самому его лицу, обдавая его запахом своего дешевого кофе и своего отчаяния. — И ты этим пользуешься. Ты знаешь, что я не брошу тебя, даже если ты начнешь заживо гнить у меня на руках.

Слезы жгли горло, но я сглотнула их, оставляя внутри горький осадок. Я слишком сильно хотела плакать все эти годы, чтобы позволить себе сорваться сейчас.

— Ты — часть меня. И каждый раз, когда ты вгоняешь в вену очередную дрянь, ты вгоняешь её в меня. Когда ты гробишь себя, ты убиваешь и моё будущее. Мою учебу, мою жизнь, мой воздух.

Я разжала пальцы, и он пошатнулся, словно лишившись опоры.

— Ты хоть на секунду задумывался, сколько меня осталось в живых после всех твоих «срывов»? Посмотри на меня, Эммет. От меня скоро останется одна тень, потому что всё остальное сожрал ты и твои долги.

Он всхлипнул. Протянул ко мне руку — тонкую, дрожащую. Я села обратно, откинулась на стену и позволила ему прижаться ко мне. Он был горячий, будто горел изнутри.

— Я боюсь, Эля. Я не знаю что мне делать дальше.

— Я помогу тебе, Эммет. Я попробую, обещаю.

Мы сидели в тишине. Только капало откуда-то с крыши, и его дыхание шло хрипами. Он изменился до неузнаваемости, но всё равно оставался братом. Моей половиной. Моей личной, незаживающей болью.

Когда его дыхание выровнялось, и он обмяк у меня на руках, внутри снова заныло. Старый узел, который не распутывается годами. Ощущение было паршивое: будто мы одна плоть. Я видела, как он тонет, и чувствовала, как вода заполняет мои собственные легкие. Я не могла его бросить. Не из благородства, а потому что вырвать его из сердца можно было только вместе с мясом.

И если он пойдёт на дно — я пойду за ним.

[1] «Люди против Тернера», официальное название «Народ штата Калифорния против Брока Аллена Тернера», представляло собой уголовное дело, по которому Брок Аллен Тернер был признан виновным судом присяжных по трем пунктам обвинения в совершении уголовного преступления сексуального насилия.