Глава 39. А что бы мог он сделать один против троих?

Пять минут спустя Трихтер уже входил к Мюльдорфу, заломив шапку набекрень, с вызывающим и свирепым выражением лица, как бы предчувствуя, какой прием окажет ему портной.Мюльдорф встретил его с приятной улыбкой.Будьте любезны, садитесь, мой дорогой господин Трихтер, — сказал он, — я в восторге, что вижу вас.— Ой-ли! — отозвался Трихтер. — А знаете, зачем я пришел?— Догадываюсь, — ответил, потирая руки, портной.— Я пришел заказать себе полный костюм.— Чудесно! А вам когда он нужен?— Сейчас, — сказал Трихтер, не обращая внимания на любезный тон портного. — Снимите поскорее с меня мерку.Портной поспешно начал снимать мерку. Окончив, он сказал:— В субботу будет готово.— Хорошо. Вы тогда пришлите костюм ко мне, — проговорил Трихтер и сделал шаг к двери.— Вы уходите? — отозвался Мюльдорф.— А зачем же мне оставаться?— Я вовсе не говорю чтобы вы остались, но я надеюсь, что вы мне оставите что-нибудь.— А именно?— Сотенку гульденов, — так, какой-нибудь пустяк в счет заказа.— Дорогой мой Мюльдорф, — возразил Трихтер, — вы слишком были любезны со мной сегодня, и вы так мило сняли с меня мерку, что я не хочу ответить так, как ответил бы всякий порядочный студент на такое низкое требование денег. Я не обижаюсь на него только из-за того, что вы мне шили платья в течение семи лет и вот еще сошьете к субботе. Я вас прощаю.— Простите и дайте, — сказал Мюльдорф, протягивая руку.Трихтер пожал руку портному.— Руку на прощание дам, пожалуй, если хотите, — ответил он, — но у меня нет ни гроша денег.И он направился к двери. Мюльдорф загородил ему путь.— Нет ни гроша! — воскликнул он. — А те пятьсот гульденов, которые прислала ваша матушка?— Пятьсот гульденов? Моя мать? — повторил за ним Трихтер. — Ах, какое милое заблуждение! Мюльдорф, вы решительно начинаете умнеть!— Это значит, — отозвался Мюльдорф, стараясь сдержать свой гнев, — мало того, что вы не платите по прежним счетам, вы еще пришли сюда издеваться надо мной, заказывать новые костюмы?— Это значит, — возразил Трихтер, начиная раздражаться, — что и вы только в насмешку приняли меня с такой почтительностью и так услужливо сняли с меня мерку?— Так это письмо только мистификация? — взвизгнул Мюльдорф, и, взяв с конторки письмо Самуила, он поднес его к самому носу Трихтера.Трихтер бросил на письмо разъяренный взгляд.— Так вы обещали сделать мне полный костюм к субботе, — закричал он, — только потому, что думали, что у меня карманы битком набиты деньгами, а вовсе не из сознания той чести, которую я вам даю, заказывая вам свои платья?И он потряс в воздухе своей железной тростью. Мюльдорф, в свою очередь, схватился за аршин.— Я говорю не о том платье, которое я собирался вам шить, а о тех костюмах, которые я вам уже сшил, и которые вы должны или оплатить, или отдать мне обратно.Он начал наступать на Трихтера с поднятым аршином.Не успел еще Мюльдорф хорошенько занести свой аршин, как на него уже опустилась трость Трихтера. Мюльдорф завизжал, отскочил назад, высадив при этом два стекла витрины, и снова набросился на Трихтера, трость которого продолжала свистать в воздухе.На крики портного прибежали два соседа, колбасник и сапожник.Благородный Трихтер угодил в глаз портному концом трости и ничуть не испугался количества своих врагов. Но вдруг он почувствовал, что кто-то укусил его за левую икру.Эту атаку он уже никак не мог предвидеть и предупредить. То была собака колбасника, поспешившая на выручку к своему хозяину.Трихтер инстинктивно нагнулся, чтобы посмотреть, что его укусило. Три его соперника тотчас же воспользовались удобным моментом и вышвырнули его за дверь.Толчок был так силен, что доблестный Трихтер попал в лужу на улице и барахтался там вместе с собакой, так как благородное животное решило не выпускать из зубов ногу.По дороге Трихтер успел только ударить тростью в витрину и окончательно разбить последние стекла.Но, падая, он заметил двух проходящих по улице фуксов.— Товарищи, ко мне! — заорал он благим матом.