Глава 46. Перед бурей

«...произошло событие, которое — пока оно длится — изменяет облик вселенной для двух людей; если бы об этом событии ведал фермер, он, как человек практический, отнесся бы к нему презрительно; однако основывалось оно на стремлении более стойком и неодолимом, чем все так называемые практические предпосылки. Отдернута была завеса; отныне перед каждым из них открывался новый горизонт...» — Томас Харди, Тэсс из рода д'ЭрбервиллейВсе пассажиры судна должны покинуть борт. Жизнь оставшихся — в руках Божьих.Забудь эту жизнь, пойдем со мной,Не оглядывайся, теперь ты в безопасности.Открой свое сердце, сбрось щиты,Теперь тебя никто не остановит. — Evanescence, Anywhere________________________________________Мой мозг, как пористая губка, впитал столько информации, что не в состоянии воспринимать что-то еще. Последние несколько дней так перенасыщены событиями... С трудом верится, что всего лишь прошлой ночью я рассказала Люциусу о ребенке.Он крепче сжимает меня за плечи и резко притягивает к себе, обнимая изо всех сил.Не знаю, почему, но у меня перехватывает дыхание.— Мы правда сможем сделать это? — шепотом спрашиваю я.Повисает пауза.— Я не позволю им причинить тебе боль, — шепчет он. — Я вытащу нас отсюда. Верь мне. Все будет хорошо.— Как?Молчание. Он задумчиво смотрит поверх моей головы, а я, закрыв глаза, приникаю ближе. Он опускает подбородок мне на макушку.— Нужно дождаться заката, — наконец произносит он. — И сразу же бежать к озеру и молиться, чтобы мы успели вызвать лодку раньше Эйвери.Открываю глаза, цепляясь за отворот его мантии, мягкая ткань под пальцами дает мне ощущение спокойствия.— А он вообще может ее вызвать? Он не член семьи...Он усмехается.— Это для него не проблема, ведь он всегда таскает за собой Беллатрикс. Не сомневаюсь, что это и есть ее «миссия» — сопровождать его, пока он будет докладывать Темному Лорду о своих и ее подозрениях.Сердце делает кульбит. — Но у нас есть преимущество, — продолжает он. — Мы знаем, что им известно о нас. А они этого не знают, поэтому не особенно и спешат, и это дает нам фору. Нужно только вызвать лодку первыми, переплыть реку, молясь не встретить никого из них на другом берегу, и все. Мы будем свободны, ты и я.Впитываю эти слова.Как просто они звучат.Свободны. Я и он. Я освобожусь из своей тюрьмы, он — из своей.Но...— И Рон, — тихо произношу я. Утверждение, не вопрос.Вздрогнув, он отстраняется.— Что, прости? — напряженно спрашивает он, его глаза вспыхивают.— Ты слышал. Рон пойдет с нами. Я не уйду без него, — решительно отвечаю я.Его лицо искажает злоба.— Вот скажи мне, — твердым голосом начинает он. — Если Эйвери уже знает о нас, и я согласился пойти с тобой, на кой черт нам тащить с собой Уизли? Это увеличивает риск...— Я не уйду без него! — повышая голос, повторяю я. — Если мы сбежим, они сразу же перевезут его в другое место, и я не успею сказать Ордену, где нас держали. Его могут вообще не найти. Это и егопоследний шанс обрести свободу!В его глазах застывает лед.— Ну, не найдут его, мне-то что? Как будто меня волнует, убьют его завтра или нет.Вырываюсь из его рук.— Послушай меня, — железным тоном начинаю я. — Если ты не поможешь Рону сбежать с нами, я повешусь сразу после рождения нашего ребенка. Я серьезно, Люциус. Несмотря на наши с тобой отношения, я люблю Рона и не оставлю его умирать. Он много для меня значит, и он столько для меня сделал.С минуту он молчит.— Отлично, — в его голосе лед. — Но поклянись мне, что как только мы будем на свободе, вы с ним больше никогда не увидитесь.Желудок скручивает.- Так теперь будет всегда, да? Ты отдаешь приказы, а я должна беспрекословно подчиняться?— Конечно же нет, — отмахивается он.Но в глубине души я чувствую: нам понадобится вечность, чтобы вывести наши отношения на тот уровень, где мы оба будем равны.Ладно. Сейчас неподходящее время для перемен. И все же я никогда не откажусь от Рона. Скорее ад замерзнет...— Я не могу обещать тебе этого, — качаю головой. — Рон — мой друг, лучший друг. И я не оборву с ним связь только из-за твоей прихоти. Я никогда с ним так не поступлю.Он выдыхает сквозь зубы, будто ему внезапно стало больно, но он пытается перетерпеть.— Ответь мне честно, — шепчет он, — все это — ваш с ним план?— Что, прости? — непонимающе моргаю.— Это твое мы, — срывающимся голосом отвечает он. — Как я могу быть уверен, что ты не заманиваешь меня в ловушку, заставляя освободить вас? Как я могу быть уверен, что ты не сбежишь с Уизли, как только мы окажемся на свободе? — он вперяет в меня ледяной колючий взгляд.У меня падает сердце.Я будто умираю.Никогда еще мне не было так больно.Внезапно его взгляд проясняется, и он качает головой, стряхивая наваждение.— Нет, — шепчет он. — Этого не может быть. Иначе с чего бы тебе так уговаривать меня идти с тобой.— Вот именно, — резко бросаю я.— Прости, — его глаза полны мольбы.— Господи, Люциус! Как ты можешь?..У него такой вид, словно я дала ему пощечину. Несколько мгновений стоит напряженная тишина.Боже, о чем мы думаем? У нас ничего не получится. Мы и двух минут не можем провести без желания поубивать друг друга к чертовой матери.Он вздыхает, опуская руку в карман и доставая порт-ключ. — Пойду и скажу ему, чтобы был готов, — коротко бросает он.— Обещаешь? Я не уйду, пока...— Обещаю! — огрызается он, исчезая в красном мареве.Сжимаю и разжимаю кулаки.Как это глупо. Все это... о, боже. Получится ли у нас что-нибудь? Я и он в реальном мире...Даже если мы сможем жить вместе и как-то наладить наш быт, нас никто не поймет. Нас никогда не оставят в покое. Я прямо сейчас слышу их голоса......глупая девчонка... старый извращенец... однажды Пожиратель смерти — навсегда Пожиратель смерти... всегда казалась образцом для подражания...Трясу головой, будто мне в уши попала вода.Плевать, плевать, на все плевать! Плевать на то, что мы, скорее всего, сделаем друг друга несчастными. Это все неважно, потому что без него я умру. Как бы мелодраматично это ни звучало, все же это далеко не фигуральное выражение. С недавних пор он стал для меня всем миром, и как жить без него — я не представляю.Его нет довольно долго, и все это время в голове у меня творится хаос.Чего не скажешь о нем: по возвращении он спокоен, я бы даже сказала, безмятежен. В руках — мантия-невидимка.— Готово, — бормочет он. — Я сказал ему, чтобы он был готов через час, и захватил это, — он кивает на мантию, — на всякий случай.Поджимаю губы.— Как он это воспринял?Он многозначительно поднимает бровь.— Я ясно дал понять, что не потерплю вопросов, и он не задал ни одного. Но он знает, что план изменился и мы уходим сегодня. Также ему известно, что когда мы придем за ним, нужно будет пошевеливаться и не создавать проблем.Киваю. Что ж, по крайней мере, Рон не знает, что я собираюсь остаться с Люциусом, а не с ним. Пока не знает.Тебе не удастся вечно откладывать это в долгий ящик.— Что с Драко? — спрашиваю в попытке заглушить назойливый шум в голове.Он чуть приподнимает подбородок.— Очень сомневаюсь, что мы встретим его на той стороне реки, так что это меньшее, о чем нам стоит волноваться. Я быстро с ним справлюсь.— Ты... — прищуриваюсь.— Обездвиживающего заклинания вполне достаточно, — поясняет он. — Что-то более тяжелое будет уже лишним.— Люциус, он твой сын.— Он не слишком искусный боец, — он пожимает плечами.Раздраженно качаю головой, пристально глядя на него.Он ловит мой взгляд и чуть хмурится.— Что?— Просто... — запинаюсь. — Ты... когда мы выйдем отсюда, ты продолжишь с ним видеться?Он сильно хмурится, и я догадываюсь, что он и не думал об этом. Он действительно не думал о том, увидит ли он вновь своего сына...Господи, каким отцом он будет нашему ребенку?— А твоя жена? — тихо продолжаю я, не желая развивать эту мысль.Он хмурится еще сильнее.— Нарцисса будет... я возьму какую-то часть денег, чтобы мы выжили, а остальное... она ни в чем не будет нуждаться. Это все, что я могу для нее сделать.— Но вдруг она захочет, чтобы ты... — начинаю я, но он обнимает меня, сжимая так сильно, что перехватывает дыхание.— Она умная женщина, — шепчет он. — И знает, что...Он умолкает, заглядывая мне в глаза.— Она никогда не любила меня, ты же знаешь, — прямо говорит он.— Откуда тебе знать? Ты не можешь...— Поверь, я знаю, — заявляет он так уверенно, что я понимаю: никакие мои но его не переубедят. Должно быть, у него на то свои причины. В конце концов, что я знаю об этих двоих, за плечами которых — двадцатилетняя история?Понимаю, что ничего у меня не выйдет, и склоняю голову ему на грудь, слушая биение сердца.Сердце.Его сердце.Когда-то я и представить не могла, что эти два слова могут столь гармонично звучать в паре. Я могла поклясться, что у него вообще нет сердца, до тех пор пока он не прекратил наши отношения ради моей безопасности.Он целует меня в макушку, ослабляя объятия.— Все будет хорошо, Гермиона.Переплетаю наши пальцы, заставляя крепче обнять меня.— Больше никакой «грязнокровки»? — шепчу я.— Никакой «грязнокровки», — соглашается он.Вот она — моя окончательная победа.Что я должна чувствовать? Ликование? Гордость? Может, злость?..Поднимаю голову, заглядывая ему в глаза, читая в них непреодолимое желание, и понимаю, что на этот раз мой триумф — абсолютный и бесповоротный. Нет больше грязнокровки, но есть Гермиона. Он вернул мое право считаться человеком, которого лишил когда-то.Приподнимаюсь на цыпочках, легонько целуя его в губы, и вновь кладу голову ему на грудь, а его руку — себе на живот. Это почти бессознательно — ровно до тех пор, пока не чувствую, как напрягаются его пальцы на моем животе.Задерживаю дыхание и жду, удерживая его ладонь своей. Он когда-нибудь примет этого ребенка? Нет, я имею в виду, по-настоящему примет? Он может и хочет быть со мной, но это вовсе не значит...Люциус коротко вздыхает, и его пальцы расслабляются, ласково очерчивая мой пока еще плоский живот.Глаза щиплет от слез.Я не замечаю их, не хочу разрушать это невероятное мгновение — молчаливое принятие. Поэтому я лишь сглатываю ком, подступивший к горлу, и пытаюсь направить мысли в более мирное русло.— Ты думал о том... где мы будем жить? — спрашиваю его дрожащим голосом.Небольшая пауза. Не смею взглянуть на него.— Не знаю, — шепчет он. — Мы должны будем прятаться до тех пор, пока война не закончится, и надеяться, что Орден победит в ней. — Он усмехается. — Кто бы мог подумать, что однажды я стану молиться за победу Ордена...Он умолкает.— Если... — прочистив горло, начинаю я, — если война не закончится, когда родится ребенок, я хочу пойти сражаться на нашей стороне...— Ни за что, — жестко обрывает меня он. — Пожиратели смерти будут искать тебя, и если увидят в рядах Ордена, твоя жизнь будет в опасности...— Я не прощу себе, если останусь в стороне, — поднимаю голову, глядя на него. — Так что если хочешь защитить меня от своих... бывших собратьев, тебе придется сражаться на одной стороне со мной и бывшими врагами.Люциус ругается сквозь зубы и отводит глаза, но затем отвечает:— Хорошо.Вот и все, что он может сказать.Вздохнув, он вновь смотрит на меня.— Господи, что же ты со мной сделала? — шепотом заключает он, качая головой.И это риторический вопрос, ведь нам обоим прекрасно известен ответ: я спасла его. Как бы самоуверенно это ни звучало, но я все же его спасла от него самого. Разрушив его жизнь, я тем самым освободила его.Беру его руку и нежно целую пальцы. Он судорожно вздыхает, и я поднимаю на него глаза.— Нас никто не примет, — шепчу я. — Нам придется смириться со всеобщим осуждением.— Пусть думают все, что им хочется, лишь бы не трогали тебя. Они не понимают... Никто нас не понимает.— Если честно, я тоже, — грустно улыбаюсь.Он ухмыляется в ответ, но ничего не говорит. На самом деле, все это время именно я прекрасно понимала, что у нас за отношения, и я только сейчас это осознала. Именно я никогда не отрицала ни своих чувств, ни того, что происходило между нами.Так что неважно, что нас никто не примет. Я люблю его. Такого, каков он есть. И отныне он — моя жизнь, а я — его.— Ты правда меня любишь? — крепко сжимаю его руку.Наклонившись, он целует меня в лоб.— Да, — шепчет он, обдавая горячим дыханием.Со вздохом закрываю глаза.Время, кажется, замерло: мы стоим, обнявшись.— Если бы у меня был выбор, я хотела бы застыть вот так навечно, — шепчу я.— Я тоже, — отвечает он. — Но у нас нет выбора.* * * Конечно же, мы не можем вечно стоять, сжимая друг друга в объятиях. В конце концов он отстраняется и вынимает из кармана часы.— Пора, — бросает он, доставая порт-ключ. — Возьми меня за руку, — он смотрит мне прямо в глаза.Делаю, как он велел, и вмиг мы просачиваемся сквозь пространство. Меня трясет от нетерпения и страха. Боже, мы действительно собираемся сделать это.Мы оказываемся в комнате, которая выглядит в точности, как моя, за одним лишь исключением...— Рон.Он поворачивается, услышав мой голос, но радость на его лице угасает, как только он замечает наши с Люциусом переплетенные пальцы. Господи, я должна сказать ему... но не сейчас, бога ради...Он понимает: сейчас не время для разговоров; и лишь напряженно смотрит на Люциуса.— Сейчас? — спрашивает он.— Да, — Люциус мрачно кивает. — Возьми ее за руку.Рон подходит ко мне, протягивая руку, и крепко сжимает мою ладонь, ободряюще улыбаясь. Втроем мы растворяемся в воздухе...И приземляемся на холодную гальку. Глаза не сразу привыкают к зловещему синему свечению, словно исходящему от озера, приходится несколько раз моргнуть.

Не говоря ни слова, Люциус выпускает мою руку и стремительно подходит к берегу. Достав нож, режет свою руку, проливая в воду кровь.— Я один из наследников благородного и древнего рода Блэков...Рон пихает меня в бок, но я не обращаю на него внимания. Вернее, просто не смею посмотреть на него, потому что знаю, о чем он спросит.— Значит, он тоже бежит? — шепчет он.— Похоже на то, — переминаюсь с ноги на ногу.Продолжаю упрямо наблюдать за Люциусом, с трудом сдерживаясь, чтобы не повернуться.— Одному богу известно, что он будет делать, — продолжает Рон. — Я имею в виду, вряд ли у него много вариантов, куда податься...— Не думаю, что у него есть выбор, — холодно бросаю я. С моей стороны это трусость, но я хочу побыстрее закончить этот разговор. Я разберусь с этим позже.— Я так и думал... — он умолкает, и я невольно поворачиваюсь к нему.Он смотрит на меня потемневшими глазами.— Они узнали о вас, не так ли?Молча киваю.Он резко вздыхает.— Тогда... думаю... — он поднимает глаза вверх, словно пытаясь отвлечь самого себя, — ну, ребенок и все прочее... думаю, ты захочешь остаться с ним...— Нет! — на автомате вырывается у меня. Это глупо и эгоистично с моей стороны, но что еще я могу сказать?Прочищаю горло.— Ну... не совсем.Его лицо озаряет надежда.— Нет? — повторяет он.Боже, как же хочется умереть.Но... я просто не могу сказать правду, которая разобьет ему сердце, прямо сейчас. Я обязательно скажу ему, когда выберемся отсюда, вот тогда я смогу сделать это по-человечески...— Готово.Люциус появляется как раз вовремя, чтобы прервать этот тяжелый разговор.Оборачиваюсь на его голос и замечаю лодку, выплывающую из тумана над поверхностью озера. Деревянный борт мягко ударяется о берег.Господи, какая же она маленькая, гораздо меньше, чем мне помнится... слишком маленькая...— Мы не поместимся тут втроем, — произносит Рон.Люциус поджимает губы.— Что верно — то верно. Все было бы отлично, не будь с нами тебя...— Это не моя идея бежать с вами, а Гермионы! — огрызается Рон. — И вообще, кажется, это ты не идешь с нами, Малфой...— Замолчите оба! — Только петушиных боев мне сейчас не хватало. — У нас нет времени на препирания. Сделаем две ходки: сначала Люциус отвезет одного, потом — другого, потому что только он сможет вызвать лодку.Люциус прищуривается.— Не понимаю, почему ради него я должен рисковать нашими жизнями... Поворачиваюсь к нему.— Ты знаешь, почему, — едва шевеля губами, отвечаю я. — Просто сделай это, пожалуйста.Мгновение он пристально смотрит на меня, а затем, выругавшись сквозь зубы, берет меня за руку, помогая забраться в лодку. Оборачиваюсь через плечо, чтобы посмотреть на Рона.— Он вернется за тобой через пять минут, Рон, я обещаю, — поспешно выпаливаю я.Он улыбается, но в его глазах плещется страх: он очень напуган.— Все будет хорошо, Гермиона.Кивнув, с трудом заставляю себя улыбнуться в ответ и усаживаюсь в лодке, пока мы медленно плывем по воде. Только когда Рона уже не видно из-за тумана, я отворачиваюсь от берега и поднимаю глаза на Люциуса.— Спасибо, — шепчу ему.Он хмурится, но кивает, беря меня за руку.Уже второй раз он держит меня за руку в этой лодке. Когда-то он так же сжимал мою ладонь, пока мы плыли в это ужасное место...— Так давно... — шепчет он, будто прочел мои мысли. — Помнишь?— Помню ли я?..Помню ли я тот день, когда он пытал меня почти до смерти, а потом Волдеморт оставил за ним право решать жить мне или умереть, и Люциус предпочел оставить мне жизнь? Помню ли я ту минуту, когда осознала, что небезразлична ему, пусть это и были пока что непонятные и запутанные чувства, природы которых я не понимала?— Я помню... — сжимаю его пальцы, видя страдание в его глазах.— Я принес тебе столько боли, — шепотом начинает он. — Прости меня. Это... я не хотел этого. Ну, по крайней мере, после того, как мы прибыли сюда...— Знаю. Это ничего. И я прощаю тебя за все.Его ответ для меня — полная неожиданность.— Не надо, я не хочу, чтобы ты прощала меня. Только не после того, что я с тобой сделал.Он осекается, а я не знаю, что сказать на это, поэтому, отвернувшись, вглядываюсь в очертания проступающих из тумана деревьев — мы приближаемся к другому берегу, выплывая из пещеры на открытый воздух.Чувствую, как Люциус напрягается позади меня, и вижу, как его пальцы крепче сжимают палочку...Все хорошо. На берегу никого нет, мы их переиграли и прибыли сюда первыми.Люциус чуть расслабляется.Поднимаю голову вверх — темно-синее небо с россыпью народившихся звезд.Кажется, мне придется подождать еще немного — до рассвета, — чтобы вновь увидеть солнце.Но все-таки я его увижу. Непременно. Мы с Люциусом вместе встретим рассвет... и будем свободны.Свобода.От одного этого слова голова идет кругом.Лодка мягко ударяется о берег, Люциус аккуратно выбирается из нее и подает мне руку. Острая прохладная трава под ногами совершенна, но я не успеваю насладиться ощущениями, потому что он уже тащит меня к густым зарослям деревьев и кустарников.— Надень это, — он протягивает мне мантию-невидимку. — Жди здесь, и ни звука, даже если будет казаться, что ты тут одна.Молча накрываюсь мантией. Осмотрев место, где я только что стояла, он удовлетворенно кивает.— Отлично, — шепчет он и возвращается в лодку. — Я быстро.Он стремительно возвращается к лодке, забирается внутрь и бесшумно отплывает, постепенно растворяясь в тумане.Замерев, стою под мантией-невидимкой. Все будет хорошо. Надежда умирает последней...Господи, никогда не думала, что выберусь отсюда.Закрываю глаза.Происходящее настолько нереально, что кажется, будто все происходит не со мной, а с какой-то другой Гермионой. Она существовала когда-то, но не теперь... наверное.Иногда я о ней думаю — о той девочке, которой я была. Гермиона. Гермиона Грэйнджер. Семнадцать лет. Наивная, храбрая, гордая, умная, такая находчивая и такая уязвимая. Гарри Поттер и Рон Уизли были центром ее вселенной. У нее были любящие родители.Теперь ее больше нет. На ее месте другая...Гермиона. Гермиона Грэйнджер. Восемнадцать лет. Но в душе намного старше. Храбрая, потому что так надо, потому что теперь она знает, что значит по-настоящему бояться чего-то или кого-то. Комок нервов, шарахающийся от собственной тени. Люциус Малфой — центр ее вселенной. У нее нет родителей. И она скоро станет матерью.— Я одна из наследников благородного и древнего рода Блэков, — высокий чистый голос прорезает повисшую тишину. — Я прошу переправы.Распахиваю глаза. Богом клянусь, я едва не проглотила язык.Что... какого?..Поворачиваю голову.Беллатрикс и Эйвери стоят на берегу. Рукав мантии ведьмы закатан до локтя, и из свежего пореза капает кровь: кап, кап, кап. Оба отходят под тень деревьев, остановившись в паре метров от меня.Съеживаюсь под мантией, внутри все кричит от ужаса.Я даже перестаю дышать.— И как долго ее ждать? — недовольно бормочет Эйвери.— Скоро должна быть, — шепотом отвечает Беллатрикс.И снова тишина. Силы небесные, мы пропали! Люциус и Рон плывут в ловушку.Не могу дышать... не могу думать...— Обычно она прибывает быстрее, не так ли? —секунд через тридцать начинает Эйвери. — Наверное, она уже занята.— Что ты несешь? — шипит Беллатрикс.— Дорогая моя Белла, я имею в виду, что Люциус мог вызвать ее для какого-то дела...— На кой черт она ему, если у него на сегодня нет никаких дел? Или хочешь расписаться в своей некомпетентности касаемо элементарных заклятий памяти?— Ой, вот только давай без оскорблений. Сама знаешь, как ненадежны эти заклятия.— Так ты думаешь, он мог организовать побег?Он медлит с ответом.— Как вероятность...Она злобно фыркает.Что же делать? Бежать за помощью... нет, будет слишком поздно. Господи, думай же, Гермиона, думай!— Это невозможно, — выдыхает Беллатрикс. — Чтобы Люциус Малфой — Люциус Малфой! — рисковал жизнью ради грязнокровки! Он?! После всего, что он сделал во имя...— Какой фанатизм, Белла, — шепчет Эйвери. — Кто бы мог подумать, что преданность — одна из твоих самых сильных сторон.Я буквально чувствую, как леденеет воздух между ними.Но мне все равно. Сейчас меня больше волнует, что делать и как, черт возьми, предупредить Люциуса и Рона.Может, я могу подать им какой-то знак, прежде чем они достигнут берега, не привлекая внимания этих двоих...Двигаясь как можно тише, выглядываю из-за кустов, чтобы определить точное расстояние между нами.— На что ты намекаешь?Боже, не думала, что они настолько близко — каких-то несколько метров, — я даже могу разглядеть морщинку между нахмуренными бровями Беллатрикс.— Не изображай из себя оскорбленную женщину, — голос Эйвери похож на мягкое позвякивание колокольчика. — Смело могу сказать, что весь мир знает о вашей с Люциусом интрижке.Может, мне удастся махнуть Люциусу рукой... но он, скорее всего, увидит их в тот же момент, что и меня, и будет лучше, если я не буду отвлекать его — счет пойдет на сотые доли секунды.— Как ты об этом узнал?— Моя работа — знать всё, — усмехается он. — Давай посмотрим правде в глаза: ты едва ли будешь дискредитирована, потому что даже твоя сестра знает об этом.— Нет...— Уверена?Их разговор нарушает плеск волны о берег.Вглядываясь в поверхность озера, замечаю в дымке темное пятно — лодка приближается... Господи, что же делать?Может... может, пойти и привести подмогу...Отступаю назад, и тонкий прутик хрустит у меня под ногами.Эйвери резко поворачивается в мою сторону.Замираю на месте, перестав даже дышать.— Что с тобой? — раздраженно спрашивает Беллатрикс.Прищурившись, он оборачивается к ней.— Кажется, я что-то слышал...— Черт, да это же просто животные. Тихо, она уже подплывает.Господь милосердный, как же быть? Должна ли я закричать или попытаться вырубить их... но я не могу, потому что, благодаря Люциусу, у меня теперь нет гребаной волшебной палочки...— В ней кто-то есть, — шепчет Эйвери, вперившись взглядом в лодку.Оба в одно мгновение оказываются на корточках, скрывшись за буйно разросшимся кустарником.О боже.— Это он, — шипит Беллатрикс. — И... там кто-то еще, но... постойте-ка...— Уизли, — добавляет Эйвери.— Черт побери, какого...— Неважно, — обрывает ее он. — Мы очень скоро узнаем.Люциус и Рон все четче проступают из тумана: оба в ярости, но если бы только они знали, что их поджидают Беллатрикс и Эйвери, то ярость быстро сменилась бы страхом.С замиранием сердца смотрю, как двое любимых людей плывут прямиком в ловушку.— Надо вернуть их обратно в дом, — шепчет Эйвери, — и кажется, нам придется применить силу, и это нужно сделать до прибытия Темного Лорда.Волдеморт. Волдеморт скоро будет здесь...Вот оно: я сделаю все, что в моих силах...— ЛЮЦИУС! — кричу что есть мочи, и они с Роном поворачивают головы. — ОНИ ЗДЕСЬ! ОНИ...— СТУПЕФАЙ!— ПРОТЕГО!Голоса Эйвери и Люциуса взрывают тишину подобно выстрелам, лучи заклятий мечутся между берегом и лодкой, которая все приближается, покачиваясь на волнах...Замерев, наблюдаю разворачивающуюся картину, не в силах пошевелиться от страха — нет, ужаса! — охватившего меня. Все случается так стремительно: Рон падает за борт, исчезая в мутных водах, Люциус же выпрыгивает из лодки, оказываясь почти по грудь в воде, палочка дрожит в его руках, выстреливая проклятие за проклятием. Он бледен как никогда, первобытная ярость исказила его лицо.Внезапно красный луч, посланный неизвестно кем, бьет его прямо в грудь, и он заваливается на бок, погружаясь все глубже.Я забываю, как дышать, мелко дрожа и отказываясь осознавать реальность. Надо сделать что-то, попытаться остановить их, но все происходит слишком быстро...Беллатрикс бросается в воду и вытаскивает Люциуса на берег.Мысли причиняют почти физическую боль... неужели он... боже...Он дышит. Он жив. Его грудь ровно поднимается и опускается.Перевожу взгляд на поверхность воды: Рона нигде не видно. Он жив или...Я не вижу его.Не могу принять этот факт.Не могу принять происходящее.И дышать тоже не могу. О господи!Эйвери, повернувшись, идет в лес, а Беллатрикс, стоя над потерявшим сознание Люциусом, от души пинает его по ребрам.— Идиот, — каркает она. — Ты правда думал, что имеешь право так унижать меня?Тихонько, почти беззвучно всхлипываю. Нужно убираться отсюда, найти и привести помощь. Но я не могу их оставить... и не оставлю...— Добрый вечер, Гермиона, — тихий шепот пробегает по спине, щекочет шею и затылок, и я понимаю, что мне конец. С этими словами он сдергивает с меня мантию-невидимку. Мои руки дрожат, и я задыхаюсь.Обернувшись, вглядываюсь в ничего не выражающее лицо. Хотя в глубине его глаз плещется триумф.— Кажется, я слышал что-то из этих кустов, — шепчет Эйвери. — И когда увидел, что тебя нет в лодке, сразу понял: ты где-то поблизости. Он бы не ушел без тебя — единственной в мире, кто ему небезразличен.— Пожалуйста... — едва шепчу я.Он ласково улыбается.— Твои надежды на то, что я передумаю, казались бы смешными, если бы не тот факт, что однажды у тебя это получилось, вот только моя воля сильнее, чем у него, — он направляет на меня палочку. — Подними руки вверх, пожалуйста. Темный Лорд сейчас будет, и мы должны встретить его в доме.По щекам сбегают слезы, и я медленно поднимаю руки.to be continued...