Глава 81. Посещение тюрьмы на «Острове Злого Дракона»

Если спросить, какие тюрьмы мира наводят самый настоящий ужас, «Остров Злого Дракона» неизменно окажется в этом списке.

Тюрьма располагалась на отдалённом клочке суши, отрезанном от мира морем, неприступными скалами и ледяной водой. У самого подножия крутых утёсов, в пенящихся и холодных потоках, обитали бесчисленные «дьявольские драконы». Они обладали огромными клыками, мощными плавниками и твёрдыми челюстями. Строением они напоминали ихтиозавров древней Земли: длина превышала десять метров, а вес достигал сорока тонн. Это свирепые и беспощадные морские хищники, давшие острову его имя.

С момента основания двести лет назад тюрьма на «Острове Злого Дракона» оставалась самым неприступным исправительным учреждением Федерации. Сюда попадали лишь самые отъявленные и опасные преступники. Каждый узник томился в строгой изоляции, ему полагался лишь один час прогулки в сутки. И даже в эти минуты за каждым движением неотрывно следили надзиратели.

За два столетия через эти камеры прошло почти десять тысяч человек, но при такой охране ни одному не удалось совершить побег. Эта безупречная статистика красноречиво говорила о строгом режиме, царящем здесь.

В такую тюрьму не попадали за обычные преступления. Но если уж человек сюда попал, выбраться оттуда живым практически невозможно. Поэтому уже одно её название заставляет кровь стынуть в жилах.

Ранним утром начальник смены надзирателей Картер, только что завершивший ночное дежурство, лениво зевнул, потёр лицо и неспешно вышел из ворот тюрьмы.

Внезапно над головой раздался оглушительный гул. Картер в замешательстве поднял свою тяжёлую голову и увидел, как с небес приближается небольшой военный летательный аппарат, мерцающий холодным светом. Он плавно опустился на площадку перед входом в тюрьму.

Металлический люк открылся, и наружу вышел молодой офицер в безупречно сидящей форме. Три серебряные звезды на его погонах ярко сверкали. Картер с первого взгляда понял — генерал-лейтенант. Не смея медлить, он поспешно заковылял ему навстречу.

Артур огляделся. Со всех сторон — отвесные скалы, ревущий морской ветер, пробирающий до костей холод.

Он лишь сдержанно кивнул начальнику надзирателей, кратко объяснил цель визита и предъявил разрешение на посещение, лично подписанное маршалом Стаффордом. После этого, в услужливом сопровождении Картера, переступил порог этой печально известной тюрьмы.

Едва переступив порог, в нос ударило сыростью и затхлостью, а гнетущая атмосфера сдавила виски. Картер шёл впереди, указывая путь, Артур следовал за ним по длинному тюремному коридору. По обе стороны за железной решёткой теснились крошечные камеры, набитые всевозможным сбродом — особо опасными преступниками.

Артур шёл, не отводя взгляда, но его появление тут же взорвало тишину. Свист, выкрики — всё смешалось в общий шум.

— Эй, красавчик! Иди сюда, дай братцу как следует тебя приласкать!

— С такой кожей-то... с тобой, небось, самое то!

— Выгнись, сучка! Дай дедушке повеселиться!

Грязные, мерзкие выкрики не умолкали. Самые отвратительные заключённые, прильнув к решёткам, уже доставали свои омерзительные члены и начинали выделывать непристойные движения в его сторону.

Картер, затрясшись всеми своими жировыми складками, выхватил дубинку и что есть силы вдарил по решётке, срываясь на хриплый рёв:

— Чёрт бы вас всех побрал! Немедленно заткнитесь! Ещё одно слово — и в «чёрную» на сорок восемь часов!

Испуганные его яростью, заключённые притихли, больше не решаясь огрызаться вслух. Но, лишившись голоса, они лишь с ещё большей похотливой жадностью вгрызались взглядами в статную фигуру генерал-лейтенанта.

На пухлом лице Картера выступила испарина. Он украдкой взглянул на Артура — тот шёл с каменным, непроницаемым лицом, и хоть убей, не поймёшь, кипит там гнев или ледяное равнодушие. От этой неизвестности Картеру стало ещё тревожнее.

Наконец, миновав длинный коридор, он с облегчением вытащил платок, промокнул лоб и затараторил:

— Генерал-лейтенант, умоляю, поймите... Первый уровень — отъявленные отбросы, условия спартанские, да и контингент... соответствующий. Но на втором, где содержатся политические, всё иначе! Честное слово — не тюрьма, а почти что курорт. Кроме, разумеется, самого факта лишения свободы.

Поднявшись с ним на второй этаж, Артур убедился, что Картер не врал. Лишь один этаж выше, а разница, как между подземельем и светлым миром. Внизу сырость и холод, а здесь — тепло, светло и чисто, мягкий ковёр под ногами и тихая музыка в воздухе.

Камеры здесь были иными — просторные, около тридцати метров. Внутри: удобная кровать, деревянный стол со стульями, умывальник, туалет, полки, забитые книгами, и даже персональный компьютер.

Очевидно, заключённые второго уровня имели высокий статус. Увидев Артура и сопровождающих, они лишь мельком взглянули — без интереса, без тревоги — и вернулись к своим делам.

Артур не смог скрыть лёгкого удивления. Картер заметил это и усмехнулся с довольной сдержанностью, будто говорил: «Видите? Я не врал».

Артур скользнул взглядом по камерам, выискивая знакомый силуэт, но высокую фигуру нигде не было видно.

— В какой камере держат Фрэнсиса? — не сдержавшись, спросил юноша.

Картер загадочно улыбнулся и махнул рукой в дальний угол.

— Вон там. У него особый статус. Маршал лично распорядился. Камера — лучшая во всем блоке... и, разумеется, с самым высоким уровнем охраны.

Сердце Артура сжалось. Ноги сами понесли его к железной решётке. Он замер перед ней и заглянул внутрь.

Даже «лучшая» камера была всего лишь клеткой: три глухие стены и четвёртая — из прутьев. Камера максимальной безопасности — ни укрытия, ни тайны. Заключённый здесь всегда на виду, лишённый какого-либо уединения.

Артур вгляделся внутрь и сразу узнал его.

Фрэнсис сидел, отвернувшись к стене, скрестив ноги. Неподвижный, как изваяние.

Артур молча простоял несколько минут. Фрэнсис за всё это время не пошевельнул даже пальцем. Стоявший рядом Картер не выдержал и прошептал:

— С тех пор как его сюда привели, он всё время в таком состоянии. Уже полдня сидит как вкопанный, погружённый в себя. Странный парень.

Артур знал, что у Фрэнсиса всегда была привычка медитировать. Это древняя восточная практика — она не просто укрепляет тело, а помогает собраться с мыслями, закаляет дух и очищает сознание. Раньше, будучи занятым службой, он выкраивал на это от силы полчаса в день. А теперь — сиди хоть круглые сутки, никто не помешает.

Обычные люди, попав за решётку, либо кипят от бессильной ярости, либо ломаются, погружаясь в апатию. А Фрэнсис... оставался невозмутимо спокойным, ещё и находил в себе силы для медитации. Такое казалось почти невероятным. Даже Артур невольно проникался к нему уважением.

— А как у него с аппетитом? — спросил юноша.

— В общем, нормально, ест хорошо, — отозвался Картер. — Хотя... вчера почти ничего не тронул — ни в обед, ни за ужином. Не пойму, что на него нашло.

— Что вчера подавали?

— Сейчас... вчера был китайский день: паровой окунь, креветки со спаржей, суп из свиных рёбрышек с лопухом, на гарнир рис. А что, меню не подошло?

Вот это паёк... Не зря на эту тюрьму уходят миллионы в год. На деньги налогоплательщиков и жрут эти типы, — с горькой досадой мелькнуло у Артура, но вслух он произнёс ровно:

— С меню всё в порядке. Просто в следующий раз уберите лопух. От этого запаха у него аппетит пропадает.

— Ладно, ладно, учту, — закивал Картер, словно курица, склёвывающая зёрна, но внутри не переставал удивляться: этот генерал-лейтенант, кажется, знает Фрэнсиса слишком хорошо, даже его вкусовые капризы.

Артур же об этом не задумывался. Это вошло в привычку. Он столько лет служил личным охранником Фрэнсиса, что давно выучил все его пристрастия и антипатии, и слова сорвались сами собой.

— Хорошо, приведите его ко мне, — сказал Артур и, развернувшись, направился в соседнюю комнату для свиданий.

В тюрьме на «Острове Злого Дракона» свидания проходили по строгим правилам: заключённого выводили в кандалах в специальную комнату, где разговор вёлся через толстое бронированное стекло — они могли видеть друг друга, но прикоснуться было невозможно.

Картер вскоре привёл Фрэнсиса, тихо прикрыл дверь и удалился.

Артур поднял взгляд.

Фрэнсис был уже в сине-серой полосатой робе. Его каштановые волосы коротко острижены, отчего черты лица казались ещё более резкими, скульптурными. Лицо оставалось холодным и непроницаемым, а в глубине лазурных глаз не читалось ничего — ни радости, ни злобы.

Несколько секунд они молча изучали друг друга. Первым не выдержал Артур. Он тихо кашлянул, разрывая гнетущую тишину.

— Ты... как ты? — выговорил он с явным усилием.

Фрэнсис ответил сразу, почти без паузы.

— Как видишь, Федерация весьма великодушна к заключённым. Кормят хорошо, поят тоже, работы не навязывают — живу, можно сказать, прекрасно.

Вот же... Неужели он и правду воспринимает тюрьму как курорт? — с раздражением мелькнуло у Артура. Он-то переживал, что тут Фрэнсиса могут пытать, а выходит — живёт себе припеваючи!

— Похоже, маршалу здесь настолько вольготно, что он и возвращаться не торопится, — бросил юноша с холодной усмешкой.

Фрэнсис едва заметно приподнял бровь.

— О, не до такой степени. Условия сносные, но развлечений... маловато. Особенно ночами, когда лежишь в темноте и сон не идёт. Невольно начинаешь вспоминать, как генерал-лейтенант извивался подо мной.

Бросив эту откровенно провокационную фразу, Фрэнсис с глухим удовлетворением отметил, как изящные черты Артура исказила беспомощная злоба.

Однако Артур не был из тех, кто легко выходит из себя. Первоначальная вспышка гнева отхлынула так же быстро, как и накатила, и ему тут же стало ясно, к чему клонит Фрэнсис. Хмыкнув, он бросил ледяным тоном:

— Жаль, маршалу теперь остаётся лишь предаваться грёзам. Пожалуй, я распоряжусь, чтобы тебе прислали надувную куклу — а то, чего доброго, помрёшь от неудовлетворённости.

— Отличная мысль, — одобрительно хлопнул в ладоши Фрэнсис. — Лучше несколько. И чтобы каждая... была точной твоей копией. Такое же лицо... и такое же тело.

Артура будто обожгло. Резкая бледность вмиг сменилась жарким румянцем. Если бы не это проклятое толстое стекло, он бы с наслаждением врезал по самодовольной роже. И как он раньше не замечал, насколько ядовит язык этого подлеца?

Фрэнсис, почувствовав свою безнаказанность, стал ещё наглее. Он неожиданно придвинулся вплотную, прижался лбом к холодному стеклу и, не отрывая пронзительного взгляда от глаз Артура, тихо, почти интимно произнёс:

— Кстати... у тебя же скоро должна начаться течка, да?

Продолжение следует...