23 глава

КеннедиМаркус пялится на меня.Он смотрит. И смотрит. И смотрит.Удушливая и неловкая тишина наполняет кабинет. Только недавно рассвело, в магазине никого еще нет. Я хотела сделать это до того, как кто-то появится, рассчитывая, что так будет проще, но нет... Все равно неловко.Продолжает пялиться.— Итак, да, — бормочу. — Такие дела.Я написала заявление на увольнение, но нужно отработать еще две недели.Не знаю, как собираюсь так долго продержаться. Утро понедельника и слухи о событиях, произошедших на выходных, уже распространились. Видео попало в сеть в первые двадцать четыре часа. Оказывается, этот репортер работает в «Хрониках Голливуда».Маркус прочищает горло и говорит:— Я был бы рад, если бы ты передумала.— Знаю, — отвечаю. — Но по-другому никак.По его выражению лица понимаю, что не рад, но это к лучшему, и глубоко внутри он тоже понимает. На парковке уже стоит полицейская машина, а на двери магазина табличка «только для покупателей».— Ты же понимаешь, что все это изменится, — говорит, махнув в сторону открытой двери кабинета. — Им это наскучит, и они уйдут.— Понимаю, но, тем не менее, пришло время.Настало время для меня разобраться, что я хочу делать оставшуюся часть своей жизни, потому что уже точно не это. Когда мои родители хотели для меня «чего-то особенного», они не предполагали работу в супермаркете, и также это не моя мечта.— Вопрос снят, — говорит Маркус. — Я разочарован, но не собираюсь притворяться удивленным. Я знал, что когда-нибудь мы тебя потеряем. Просто надеялся, что уйду на пенсию к тому времени, как ты обретешь здравый смысл.— Облом.— Это так, — отвечает Маркус, махнув рукой, давая добро на мое увольнение. Я выхожу из кабинета и по дороге на склад, где нужно выполнить много работы, вытаскиваю телефон. Так много уведомлений. Пропущенных звонков. Удаляю все и отправляю Джонатану сообщение:Ты сможешь отвести Мэдди на занятия?Его ответ приходит моментально.Конечно.Смотрю на его ответ, прежде чем пишу:БЕЗ нападения на других репортеров?Видишь ли, теперь нам нужно поговорить об этих нереалистичных ожиданиях.Ты абсолютно прав. О чем я думала, ожидая от тебя цивилизованности?Я, правда, не знаю. Но не переживай. Я доведу ее в сад... любыми способами.Он дополняет сообщение улыбающейся дьявольской рожицей и водным пистолетом, поэтому в ответ я отправляю ему смайл с закатившимися глазами.Время идет.Я работаю над инвентаризацией.Слышу, как люди ходят по магазину после открытия, но никто не тревожит меня. Хотя знаю, что так будет не всегда. Только вопрос времени.В девять утра пишу Джонатану.Ты без происшествий отвел ее в сад?Определенно, без происшествий.Никто не плакал и никто не побит.Считается ли младший воспитатель?Какого хрена?Ты ударил младшего воспитателя?Нет, она плакала, просила автограф. Моя большая фанатка.Снова отправляю смайл, закативший глаза, прежде чем засунуть телефон в карман. Пытаюсь сосредоточиться на работе, но слишком отвлечена.В десять часов снова пишу Джонатану.Она позавтракала?Младший воспитатель?Мэдди. Она позавтракала?А да, съела миску «Лаки Чармс».Довольная, возвращаюсь к инвентаризации, но это не длится долго.В одиннадцать часов отправляю другое сообщение.Она же почистила зубы, да? Иногда забывает.Нет ответа.Вместо этого телефон звонит.Джонатан звонит мне.Отвечаю.— Алло?— Разве у тебя нет других занятий, вместо того, чтобы играть со мной в «двадцать вопросов»?Вздохнув, приседаю на один из ящиков.— В отличие от тебя, я могу выполнять несколько дел одновременно.— Мэдди почистила зубы, — говорит. — Также расчесалась, и на ней была какая-то цельная штука. Комбинезон? Боди? Может, синяя? Или все-таки черная?— А она вспомнила про рюкзак?— Конечно, — отвечает со смешком. — Даже обулась, перед тем, как мы вышли из квартиры.— Извини, понимаю, что задаю много вопросов, но аррр... я всегда рядом с ней по утрам. Впервые меня не было, чтобы приготовить ей завтрак или завязать шнурки.— С ней все хорошо, — уверяет Джонатан. — Когда разбудил ее утром, то сказал, что ты на работе, поэтому сегодня она с папочкой. И я уверен, что когда довел ее до сада, все пальцы на ногах и руках были целы.— Спасибо, — отвечаю. — Теперь мне нужно закончить кое-какую работу. Скоро увидимся.Кладу трубку и возвращаюсь к работе, когда раздается стук в дверь. Она медленно отрывается, и вижу Бетани, которая останавливается в проходе. Поначалу она ничего не говорит. Пялится на меня, как и до этого Маркус. Пялится, и пялится, и пялится...— Тебе что-то нужно? — спрашиваю я.Она качает головой, когда удушающая тишина из кабинета повисает и здесь.— Я просто...— Просто что?— Просто... это правда? Он серьезно живет в твоей квартире?— Да.В ее выражении лица мелькает проблеск боли.— Ты знаешь Джонни Каннинга? И не рассказала мне?— Я рассказывала тебе, — парирую. — Даже передавала от него привет на днях.— Мы шутили. Я думала, ты не серьезно. Это правда?Пожимаю плечом, когда накатывает вина, так как, возможно, я была несправедлива.— Он, правда, передал привет. Он вспомнил тебя.Ее глаза расширяются, лицо бледнеет.— О, боже мой, правда?— Правда, — говорю. — И мне жаль, что я заставила тебя подумать, будто это шутка, но честно скажи, ты поверила, что я на самом деле с ним знакома? Я так не думаю.— Но ты могла, не знаю, привести его? О, боже мой, Кеннеди, тогда я бы поверила!— Я не могла.— Почему нет?— Послушай, это сложно. Я давно знаю его, мы познакомились, когда я была моложе, чем ты сейчас. Знала его до того, как он стал Джонни Каннингом. То, что между нами было... Сложно.— Вы? О, боже мой, вы с Джонни, ну, понимаешь... Вместе?— Что мы?— Ты знаешь... Вы делали это?Недоверчиво смотрю на нее.— Ты ведь знаешь, откуда берутся дети, верно?— Знаю, но... о, боже мой. Это правда? Мэдисон его дочь?— Да.— О, боже мой.— Бетани, только попробуй еще хоть раз сказать «о, боже мой».— Извини! Просто никак не могу осознать тот факт, что у тебя лялька с Джонни чертовым Каннингом! Какой он в реальной жизни?— Она уже давно не лялька. И как я сказала, это было давно.— То есть вы не... Ну, ты понимаешь, с тех пор как он снова объявился? Вы двое не... вместе?Я ничего не говорю, потому что в действительности не хочу отвечать на этот вопрос, но мое молчание дает Бетани то, что она хочет.Она громко ахает, ее глаза расширяются еще больше, когда она визжит и кричит:— Да!Я морщусь.Она снова визжит, заходя в кладовую.— Да, ладно! Ты должна мне все рассказать! Мне нужны детали!Чувствую, что мое лицо горит.— Не люблю рассказывать о своей личной жизни.— Что? Нет! Ты обязана! Ты не можешь сказать, что спала с Джонни Каннингом, и не дать никаких подробностей! Какой он? У него большой? Опиши мне!Я смеюсь.— Я не собираюсь ничего описывать. И он... Я не знаю. Он не обделен, если ты об этом спрашиваешь.— О, боже мой!Пропускаю мимо ушей.— Просто... Вау, — говорит она. — Ты взорвала мой мозг. Это же не розыгрыш? Все правда?— Правда.Вытащив телефон, я сомневаюсь, прежде чем открыть приложение FaceTime и набрать номер Джонатана. Я никогда не разговаривала по видео-звонку с ним, поэтому не уверена, ответит ли он, но через мгновение парень берет трубку, и его лицо появляется на экране.Он без футболки, волосы растрепаны, он не бритый. Через пару мгновений, я понимаю, что он в моей кровати.— Ты, блин, шутишь? — резко говорю. — Ты все еще спишь?— Пытаюсь, — отвечает. — Но кто-то продолжает мне мешать.— Невероятно, — я качаю головой, встаю с ящика и направляюсь к шокированной Бетани. Знаю, что она слышала его голос и узнала Джонатана. Сую ей телефон в руку и говорю:— Повеселись. Может, он опишет его для тебя.Выхожу из кладовой, слыша ее крик.— О, боже мой!Магазин слишком забит для второй половины дня понедельника. Мне нужно пройти по проходам, чтобы проверить запасы товаров на полках, но повсюду закупающиеся люди.Или притворяются, что покупают.Ощущаю, как за мной следят.Голос Маркуса раздается в динамике:— Помощник менеджера пройдите к сервисной службе.Я стону. Я единственный помощник менеджера. Когда достигаю передней части магазина, резко останавливаюсь при виде мужчины у стола сервисной службы.Клиффорд Кэлдвелл.Я давненько не видела его лицо, и не расстроилась, если бы больше вообще не увидела. На пятом десятке, привлекательный мужчина, напоминающий героев сериала «Безумцы». Его образ всегда был для меня винтажным. Он источает уверенность и, вероятно, это заслуженно. Он хорош в своем деле, в своей индустрии имеет статус Бога, но я давно поняла, что в нем скрывается дьявол.Клиффорд опирается на прилавок, в ожидании чего-то.Меня.— Мистер Кэлдвелл, — говорю, приближаясь. — Могу я с чем-то помочь?Он улыбаться, осматривая меня с ног до головы, отчего по моей коже ползут мурашки.— Я надеялся, что мы сможем поболтать.— Поболтать, — повторяю. — Не уверена, что это подходящее место.— Можете использовать мой кабинет, — предлагает Маркус.Я никогда не хотела задушить кого-то так сильно, как сейчас моего скоро бывшего босса. Болтовня с Клиффордом не будет разговором о погоде. Я переживала, что он объявится, хотя и понимала неизбежность. Быть частью жизни Джонатана означает, что этот человек будет соперничать за контроль, а я избегала подобных мыслей, так как не уверена, что готова принять подобное. Больше нет. Я смирилась несколько лет назад, видя, что в Голливуде это неизбежно, но сейчас нет.— После тебя, — говорит Клиффорд, указывая на пустой кабинет.Я вздыхаю так громко, что, вероятно, все в магазине слышат, и скрещиваю руки на груди, когда захожу в кабинет, усаживаясь на стул перед столом.Клиффорд закрывает дверь.Он не садится.Вместо этого подходит ко мне, изучая, как будто оценивает, прежде чем кладет передо мной лист бумаги.— Подпиши.Соглашение о неразглашении.— Я уже подписывала подобное.— Это обновленная версия. Он был «никем» в прошлый раз. Когда речь заходит о знаменитостях, то ожидания могут быть разными.— Означает ли это, что прежнее уже не действительно?Он мимолетно улыбается.Принимаю это за недовольное «да».— Мне стоило обновить его годы назад, но, честно сказать, не видел надобности. Не думал, что ты снова станешь проблемой.— Проблема... вот кто я?— Может, препятствие будет более подходящим выбором слова, потому что да, ты все усложняешь. Так было в прошлом, а сейчас еще больше. Поэтому распишитесь, мисс Гарфилд. И покончим с этим.Читаю соглашение, чтобы узнать, что изменилось. Оно больше не о том, чтобы защитить его конфиденциальность или охранить репутацию. Сейчас оно направлено на защиту его права пускать в обращение информацию.Его имя обладает ценностью, история стоит денег. Таблоиды заплатили бы за нее. Теперь он не человек, а бренд, обменивающий свою личную жизнь на известность, в то время как продал душу дьяволу.И согласно данному соглашению, я не имею права рассказывать миру то, что знаю, в таком случае, я присваиваю себе его имущество.— Джонатан знает об этом? — спрашиваю с любопытством, так как не могу поверить, что он согласен с тем, что его существование приравнивается к вещи, будто он марионетка, а не человек.— Он в курсе, — сообщает Клиффорд. — Адвокат действовал от его имени.В соглашении указано, что в случае нарушения я без разбора буду направлена в арбитражный суд.— Ладно, но он вообще его читал?Клиффорд не отвечает, вместо этого говорит:— Надеюсь, ты понимаешь, что это не личное.— Конечно, личное, — отвечаю. — Всегда было таковым. Иначе вы бы заставили подписать это Серену Марксон.— Я заставляю всех его подписать.— И к чему хорошему это привело? Вы подадите на нее в суд за то, что привела газетчиков к порогу дома моего отца?Он пялится на меня.Я могу чувствовать его взгляд своей кожей.Как я устала от всего этого.— Почему ты так уверена, что это Серена? — спрашивает. — Ты научена обвинять другую женщину?— Нет никакой другой женщины, — противостою ему, так как он начинает выводить меня из себя целенаправленно, и у него получается. — Он сказал мне, что они просто друзья.— А кто вы с ним?Открываю рот для ответа, но не имею ни малейшего понятия, что сказать. Джонатан — отец моей дочери. Мужчина, который спит со мной, занимается со мной любовью, клянется, что все еще любит меня, но я не уверена, как это конкретизировать.— Джонни талантлив, — говорит Клифф, мое молчание вынуждает его продолжить свою маленькую лекцию. — Но наш бизнес безжалостен, и нужно больше, чем просто талант, чтобы удержаться наплаву. Я упорно работал, чтобы он попал на вершину. Он не уйдет в безвестность под моим наблюдением. Поэтому повторюсь, в этом нет ничего личного. Я делаю все необходимое, чтобы он снова не стал «никем».Мне хочется так много всего сказать. В то время как Клиффорд вытаскивает ручку, протягивая ее мне, но я игнорирую. Вместо этого беру листок, встаю и задвигаю стул, при этом говоря:— Дело в том, мистер Кэлдвелл, что Джонатан никогда не был «никем». Настаиваю на том, что сказала вам годы назад. Он слишком хорош для вас.Выхожу из кабинета, делаю несколько шагов по магазину, как вдруг слышу громкие голоса. Посмотрев в сторону касс, вижу Бетани.Рядом с ней стоит Серена Марксон.— Потрясающе, — бормочу.Как раз то, что мне нужно.Они делают селфи, будто давние подружки, и Бетани щебечет рядом с Сереной, прося автограф. Клиффорд выходит из кабинета вслед за мной, прочищая горло, чтобы привлечь внимание Серены.— Клифф, где ты был? — спрашивает Серена, приближаясь к столу сервисного центра.— Улаживал проблему, — говорит. — Теперь можем ехать.Пытаюсь проскользнуть мимо них, обойти, желая убраться подальше, пока все не стало хуже, но Серена замечает мое присутствие.— Кеннеди, — произносит она, читая с моего бейджа. — Та самая Кеннеди? Выглядишь иначе.— Иначе, — повторяю, задаваясь вопросом, что она имела в виду, потому что это не прозвучало как комплимент.— По сравнению с прошлым вечером, — поясняет она. — С Джонни ты была нарядная, одетая в платье. Я почти не признала тебя, в своей униформе ты всегда выглядишь по-другому.Да, определенно, не комплимент.Даже находясь в продуктовом супермаркете, она выглядит так, будто собралась на фотосет, даже не торчит ни единого волосочка.— Да, ну, знаешь как это, — бормочу. — Реальный мир и все такое.Она прищуривается.— Как всегда было приятно повидаться, мисс Гарфилд, — говорит Клиффорд, прежде чем кладет руку на поясницу Серены и подталкивает ее. — Уверен, что скоро увидимся.— С нетерпением жду.Боже, мне придется перевести через дорогу много старушек, чтобы очистить карму из-за этой огромной, противной лжи.Серена бросает на меня взгляд через плечо, когда они с Клиффордом покидают магазин. В секунду, как они оказываются на улице, она начинает яростно жестикулировать и разглагольствовать. Через витрину я наблюдаю, как Клиффорд силой усаживает ее в ожидающую машину, прежде чем она устроит сцену.Вздохнув, приближаюсь к Бетани, которая подпрыгивает от радости. Как только нахожусь в зоне досягаемости, девушка обнимает меня.— О, боже мой! Ты лучшая!— Как понимаю, вы мило поболтали?— Офигенно! — Она возвращает мне мой телефон. — Благодаря тебе я пообщалась со своими кумирами.— Ох, не думаю, что появление Серены здесь — моя заслуга.— Но когда она приходила в прошлый раз, то спрашивала о тебе, поэтому это точно твоя заслуга.— В прошлый раз? — меня осеняет. Вечером, когда она объявилась возле моего дома. — Подожди, она спрашивала тебя обо мне?— Да, она спрашивала, знает ли кто-нибудь девушку по имени Кеннеди. Это забавно, так как она даже не знала, что ты работаешь здесь! Знала только то, что ты из Беннетт-Ландинг, и только супермаркет был открыт. Она интересовалась, где может найти тебя, поэтому я отправила ее к тебе в квартиру, — глаза Бетани расширяются. — Подожди, мне не стоило этого делать? Я не знала... Я не была уверена... Просто я была так рада, а она даже не упоминала Джонни, поэтому я не догадывалась... О, боже мой, у тебя роман с ее мужем?Я качаю головой, сжав кулаки вокруг сложенного соглашения о неразглашении. Не знаю, что сказать на все это, поэтому просто ухожу.Прежде чем сую телефон в карман, он вибрирует входящим сообщением.Смотрю на экран.Оно от Джонатана.Эта девушка сумасшедшая. Она попросила меня описать мой член.Смеюсь над этим, несмотря на то, что происходит.Что ты ей рассказал?Серьезно? Как ты ДУМАЕШЬ, что я ей сказал?Начинаю печатать, что «она выжила из ума», когда приходит еще одно сообщение.Я сказал, что это самые прекрасные двадцать три сантиметра во всем гребаном мире, детка :)***— Папочка! Папочка! Угадай что?!Мэдисон бежит прямиком к Джонатану, как только мы оказываемся в безопасности квартиры, слишком радостная, чтобы заметить офицера полиции снаружи и патрульную машину, припаркованную недалеко от моей двери, чтобы держать всех на расстоянии.Джонатан на кухне, снова занят готовкой — или пытается. Чувствую запах чего-то горелого. Не знаю, кто из нас лучше в приготовлении пищи. Он выключает газ на плите, убирая сковороду в сторону, прежде чем смотрит на нас.— Что?— Сегодня в саду миссис Эплтон сказала, что мы будем ставить спектакль!Он приподнимает бровь.— Спектакль?Мэдди кивает с энтузиазмом.— Он о погоде на улице, воде и всяком таком! Нам нужно было выбрать роли, и мы сделали это с помощью шляпы и листочков, потому что все хотели быть солнышком, кроме меня! Я буду снежинкой!— Вау, круто, — отвечает Джонатан, улыбаясь. — Думаю, я тоже хотел бы быть снежинкой.— Это будет в конце сада, — говорит Мэдди. — Ты придешь?— Конечно, — заверяет он. — Я приду.Она убегает, бормоча что-то о том, что ей нужно практиковаться, хотя «конец сада» только через месяц. Я прислоняюсь к кухонному гарнитуру, смотря на еду.— Хот-доги.— Да, я их испортил, — отвечает со смешком. — Отошел на секунду, и все полетело к чертям.— Нам нравятся такие хот-доги, — говорю. — Чем больше сгоревшие, тем лучше.— Хорошо, — отвечает. — Потому что они настолько сгорели, что почти черные.Джонатан копается в шкафчиках и вытаскивает макароны с сыром быстрого приготовления. Не считая плиты, квартира безупречно чистая. Могу сказать, что он убирался, хотя и не было сильного беспорядка. Несмотря на то, что ценю его хозяйственность, она вызывает тревогу.Он становится беспокойным.— Ты в порядке? — спрашиваю.— Почему я должен быть не в порядке?— По многим причинам.Начинает варить макароны и игнорирует мой вопрос так долго, что мне кажется, я не дождусь ответа. В конце концов, признается:— Один из тех дней.— Ты хочешь выпить.Он стреляет в меня взглядом.— Не пойми меня неправильно. Не то чтобы я не в порядке. Просто...— Ты хочешь выпить.— Да, — он снова переводит взгляд на плитку, как будто не хочет на меня смотреть. — Разочарована?— Зависит от того, — говорю, — пил ли ты, пока я была на работе.— Конечно, нет, — отвечает.— Значит, у меня нет причин для разочарования.— Тебя не беспокоит, что я слабый? — спрашивает. — Есть, что терять, но все же, я бы отдал левое яичко за один глоток.— Это не слабость, Джонатан. Я видела твою слабость. Я видела тебя настолько пьяным, что ты не мог стоять на ногах, таким обдолбанным, что сомневалась, что ты перестанешь принимать наркотики, но ты здесь.Он снова пристально смотрит на меня.— Ты разочаруешь меня только, если придешь пьяным, — продолжаю. — Или, знаешь, вообще не покажешься.— Тебе не нужно переживать об этом, — говорит Джонатан, меняя тему. — Итак, как прошел твой день?Мой день?— Честно сказать, я бы отдала оба твои яичка за алкоголь.Джонатан морщится.— Так плохо?Засунув руку в задний карман, вытаскиваю лист, который носила с собой весь день. Сейчас он сложен в маленький квадрат, надорванный и измятый. Я разворачивала и разглаживала его множество раз, перечитывая слова снова и снова, до такой степени, что выучила наизусть. Мучила себя мыслью, поступаю ли правильно, и все еще не уверена.— Что это? — спрашивает.Протягиваю листок ему.Нахмурившись, он разворачивает, изучая неподписанное соглашение о неразглашении.— Я подпишу, — обещаю. — Если это то, что тебе нужно.— Не беспокойся.— Надеюсь, ты понимаешь, что я бы никогда не продала твою историю, — уверяю. — Даже бы просто никогда не рассказала. Я не имею на это право.Он смотрит на меня недоверчиво, подобный взгляд жалит, прежде чем сказать:— Это также и твоя история, Кеннеди. Ты имеешь полное право ее рассказать.— Но я бы так не поступила с тобой.Недоверчивый взгляд сменяется чем-то другим. Подозрением.— Поэтому ты перестала писать? Знаю, что Клифф заставил тебя подписать подобное соглашение много лет назад, — он трясет смятым листом. — Из-за этого ты перестала рассказывать свою историю на бумаге?Я медлю. Хочу сказать нет, потому что это не так, во всяком случае, не так, как он думал. Но, тем не менее, есть доля правды. Это соглашение — одна из причин, которая повернула нашу историю в определенном направлении, из-за которой она закончилась так, как закончилась. Но я не знаю, как это объяснить.Выражение лица Джонатана снова меняется, мое молчание его расстраивает. В его глазах плескается гнев, челюсти сжаты, как будто кто-то ударил — кто-то, кому он доверял, кто должен был о нем заботиться и не должен был никогда наносить ему вред. В моей груди разрастается боль, глаза жжет, зрение затуманивается. Стараюсь не плакать, но выражение его лица разрушает меня.Джонатан разрывает листок на мелкие кусочки, прежде чем бросает его в корзину.— Мне не нужна твоя подпись.Я тяну руку к нему, обеспокоенная, потому что видела его таким прежде. Множество раз, когда был моложе, он уходил. Касаюсь его руки, но Джонатан вырывает свою, проложив между нами дистанцию.— Джонатан...Прежде чем могу сказать что-то, прежде чем могу отреагировать, Мэдди врывается на кухню, объявляя, что голодна. Выражение лица Джонатана меняется настолько резко, что у меня перехватывает дыхание. Он улыбается, не показывая дочке, что расстроен — в нем просыпается актер. Дает ей хот-дог, заканчивая приготовление макарон с сыром, ставит тарелку перед Мэдди и целует ее в макушку, прежде чем поворачивается ко мне, снова меняя выражение. Злость.Он проходит мимо из кухни, говоря:— Мне нужно прогуляться, — и направляется к входной двери.Следую за ним.— Подожди, — говорю тихо, не желая, чтобы Мэдди услышала. — Пожалуйста, не уходи в таком состоянии.— Я в порядке, — заверяет. — Мне просто нужно подышать свежим воздухом.Затем он уходит, а я остаюсь стоять, пялясь на входную дверь, в то время как Мэдди доедает свой хот-дог и уходит из кухни, спрашивая:— Куда папа пошел?— Ему нужно уладить кое-какие взрослые дела. Скоро вернется.Позже. Намного позже.Укладываю Мэдди спать, читаю ей перед сном, но она выглядит обеспокоенной, что ее папа еще не пришел, как вдруг входная дверь открывается. Мэдди резко садится, прерывая меня на середине книги, чтобы побежать к нему. Слышу ее смех, и вижу улыбку Джонатана, когда он несет ее обратно в кровать. Наблюдаю, как он поправляет ей одеяло, не сказав мне ни слова.Внезапно чувствую себя невидимкой.Прежде чем покинуть комнату, протягиваю Джонатану книгу со словами:— Ты можешь закончить.Переодеваюсь из своей униформы, когда Джонатан заходит в спальню, и, вздыхая, садится на кровать. Ощущаю на себе взгляд его глаз, пока натягиваю пижаму. Я не невидимая. Больше нет. Теперь я чувствую себя голой, несмотря на одежду.— Мне не стоило все это начинать, — говорю, чувствуя потребность сказать что-то, потому что молчание меня напрягает. — У тебя был тяжелый день. Я сделала все только хуже.— Ты ничего не сделала, — отвечает. — Я уже сказал, что не надо осторожничать рядом со мной.— Ты расстроен.— Но не из-за тебя, — отвечает. — Я просто... Взбешен из-за всей ситуации. Зол из-за того, что мои херовые поступки сделали с тобой. Как только стараюсь все исправить, ты страдаешь.— Я не страдаю.Джонатан игнорирует меня и продолжает говорить:— На реабилитации мне говорили, что нужно все компенсировать — это единственный способ стать лучше, жить лучше, но когда ты меняешься, то делаешь больно другим. Нужно что-то компенсировать, пока это не нанесет вред. Последний год я говорил себе не приезжать сюда, потому что мне надоело разрушать то, что ты строишь, но подумал, может, все-таки получится что-то путное. Подумал, что все сработает, но вот как вышло: ты не можешь выйти на улицу, не подвергнувшись преследованию, и мой менеджер привозит тебе соглашение о неразглашении, потому что запрещает тебе свободно существовать в своей же собственной гребаной истории.— Я не страдаю, — снова заявляю. — Твое нахождение здесь не причиняет мне боль. Ты не причиняешь нам боль, будучи отцом. Единственное, что ты портишь, свой имидж.— Мне плевать на мой имидж.Но это не так. У него уже давно есть определенный образ.— У Джонни Каннинга нет семьи, так же как нет девушки, — говорю. — У Джонни Каннинга есть известные актрисы и модели, которые могут или не могут стать его женой. Джонни Каннинг не проводит время в маленьких городках и не ходит на детсадовский спектакли, где какая-то маленькая девочка будет притворяться снежинкой. Для Джонни Каннинга имеет значение только кокаин.Он ничего не говорит, уставившись в пол.— Может, ты этого не замечаешь, потому что привык. Может, потому что слишком близок ко всей этой жизни, но с моего места это очевидно. Вы двое разных людей. У тебя две разные жизни. Я поделюсь своей историей с одним из них. И пока ты не решишь, кто ты на самом деле, и кем хочешь быть, ничего не изменится.— Я не хочу продолжать причинять тебе боль, — шепчет. — Я никогда не хотел делать тебе больно.— Знаю, — толкаю парня на кровать, чтобы забраться на его колени. Обхватываю руками лицо, когда говорю:— Я знаю, Джонатан. Ты всегда хотел доставить мне удовольствие.— Потому что я люблю тебя, — говорит он.— Больше, чем виски? — спрашиваю.— Больше, чем виски, — соглашается. — Больше, чем кокаин.— Больше, чем моделей и актрис?— Большую часть времени они мне даже не нравятся. Но тебя я люблю. Клянусь, черт побери, я люблю тебя со своего восемнадцатого дня рождения, когда мы сидели на диване твоих родителей и смотрели по телевизору, как я играю мертвого ребенка.— Моя любимая твоя роль, — шепчу, целуя его. — Ты все еще должен мне автограф, мертвый ребенок из «Закон и порядок».