22 глава

ДжонатанКлифф печатает в своем «БлэкБерри».Я всегда ненавидел этот долбаный телефон.Клифф никогда не был женат, что не удивительно, так как большая часть его жизни тратится на этот экран. Легкие интрижки — это все, на что у него есть время. Он всегда говорил, что работа — это его жена.После того, как я позвонил из полицейского участка, не прошло много времени, прежде чем Клифф приехал сюда из Нью-Йорка, где был занят работой.Работал над тем, чтобы устранять хаос, созданный мной, в то время как я создавал его еще больше.Мы сидим вдвоем в комнате для допросов. Меня освободили еще полчаса назад, но Клифф хотел поговорить наедине, поэтому офицер предложил данное пространство в обмен на парочку автографов.Проблема в том, что Клиффорд не сказал ни слова с момента, как мы сели, слишком занятый что-то печатая.— Итак... Отличный разговор, — говорю после долгой тишины. — Самый увлекательный разговор из всех, что у нас был.— Ох, тебе скучно со мной? — спрашивает, все еще не поднимая головы. — Извини, я слишком занят переговорами с пиар-менеджерами о пресс-релизе твоего ареста. Попытаюсь быть повеселее в следующий раз.— Не уверен, что есть, что объяснять, — говорю. — Видео довольно очевидно.Клифф качает головой.— О чем ты думал, Джонни?— Он назвал мою дочь выродком.— И? Это просто слово. Не бей репортеров, пока они записывают что-то. Ты просто дал ему основание для иска, что означает урегулирование, а это в свою очередь означает еще больше денег из твоего кармана, — он кладет свой «БлэкБерри» на стол и начинает копаться в портфеле, вытаскивая стопку бумаг и протягивая мне. — Твой адвокат отправил их тебе на рассмотрение.Смотрю на верхний лист.Соглашение о неразглашении конфиденциальной информации.— Для чего это?— Чтобы обеспечить дальнейшее благоразумие мисс Гарфилд.Моргаю мгновение, прежде чем смотрю на него.— Ты шутишь?— Я выгляжу на человека, который шутит? — отвечает он и поднимает свой телефон.Нет, он не шутит.— Я не собираюсь просить Кеннеди что-то подписывать, — говорю, передавая ему соглашения, даже не прочитав.— Предпочитаешь, чтобы я спросил?— В этом нет необходимости. Ей не нужно его подписывать.— Я не согласен. Лучше подстраховаться, чем потом сожалеть.— Это оскорбительно. Она ни за что не подпишет эту херню.— Почему же? Она подписала предыдущее соглашение.Я пялюсь на Клиффа, пока до меня доходит смысл его слов.— Что ты имеешь в виду?— Я имею в виду, что она уже подписывала такое соглашение. Это просто обновленная версия.— Ты заставил ее подписать? Серьезно?— Конечно, — отвечает. — Я составил его в тот момент, как заключил с тобой контракт.Даже не знаю, что сказать.Он никогда этого не упоминал.Черт, как и она.Я давал этому мужчине много свободы, когда дело касалось моих интрижек. Он координирует почти каждую часть моей жизни уже много лет. Я не знаю всего, что он делал от моего имени. Уверен, что и не захочу узнать часть этого. Поэтому не скажу, что удивлен его поступку.Но я удивлен, что Кеннеди не рассказала мне.— Тебе также нужно установить отцовство... Не то чтобы в этом есть какие-то сомнения, — Клиф смотрит на меня в упор. — Ведь нет?— Абсолютно никаких сомнений.— Независимо от этого, ты должен сделать все по закону. Также тебе необходимо соглашение об опеке, согласованное с графиком посещений.— С этим и так нет никаких проблем.— Сейчас, — давит Клифф. — Но ты не захочешь оказаться в положении, в котором не сможешь увидеть дочь, когда мисс Гарфилд снова вышвырнет тебя из ее жизни.Когда. Не если.— Этого не произойдет.— Прошлое говорит совсем другую историю.— Знаешь, уверен, я плачу тебе, чтобы заботиться о моей карьере, а не судить мою личную жизнь.— Это то же самое, Джонни. Нравится тебе или нет, твоя личная жизнь влияет на твою карьеру.— Мне это не нравится.Он пристально смотрит на меня, затем хватает стопку бумаг и засовывает ее обратно в свой портфель.— У меня есть другие клиенты сегодня, которым я пренебрег из-за тебя. Подбросить до гостиницы?— Я не живу там.— Где ты живешь?— С ней.— Адрес в Эльме?Я медлю. Район Эльм. Там, где живет ее отец. Дом, в котором она выросла.— Она не живет там.— Уверен? Потому что именно туда каждый месяц отправляются чеки.— Уверен, — говорю. — Ты не знаешь о ее квартире?— Откуда? Ты ничего мне не говорил.Он звучит искренне раздраженным этим фактом.— Откуда узнала Серена? Она приехала туда.— Кто знает, как люди получают информацию? — ворчит Клифф, отодвигая стул, чтобы встать. — Давай, я подвезу тебя, куда надо. Я все еще считаю, что тебе лучше покинуть город, по крайней мере, пока все не уляжется. Но именно тебе с этим жить, поэтому будь собой, Джонни, а я сделаю все, что в моих силах.***Стою возле двери квартиры Кеннеди, решая, постучаться или войти. Это не моя квартира, но я чувствую себя там как дома. Хожу туда-сюда пару секунд, прежде чем тянусь к ручке, мой желудок ухает вниз, когда она не поворачивается.Ну, это решает мою проблему.Заперто.Сомневаясь, я стучусь.Слышатся шаги, затем затихают, пока раздается звук отпирания замков, и дверь распахивается. БАМ. Кеннеди бросается на меня с такой силой, что почти сбивает с ног. Она обнимает и шепчет:— Ты вернулся.Смеюсь.— Прошло шесть часов.— Ощущалось, как шесть лет, — говорит, затягивая меня внутрь, чтобы закрыть дверь. — Я забыла дать тебе ключ.— Ключ.— Да, чтобы в следующий раз ты не стучался, — поясняет. — Если, ты хочешь. Просто подумала...— Пожалуйста, — говорю. — Буду очень рад.Она нежно улыбается, направляясь на кухню и вытаскивая ключ из ящика. Протягивает его мне на ладонь, но я перехватываю ее руку и притягиваю Кеннеди к себе.— Спасибо, — благодарю. — Что позволила мне остаться, несмотря на... ну, знаешь.— Несмотря на то, что ты побил репортера? — Она клюет меня в губы. — Несмотря на то, что тебя арестовали? — Еще один чмок. — Несмотря на то, что твоя «жена» с таблоидов показалась у меня на пороге и разрушила твой шанс на приватность?Еще один поцелуй, и я смеюсь в ее губы.— Можно сказать.Когда кладу ключ в карман, я слышу, как Мэдисон разговаривает с кем-то в своей комнате.— Ох, кстати, — начинает Кеннеди. — Твоя сестра здесь.Замираю в гостиной.Это последнее, в чем я нуждаюсь.— Она слышала о видео, — объясняет Кеннеди. — Поэтому пришла увидеться с тобой.— Зачем? Чтобы накричать на меня и сказать, что мне пора вырасти? Прочитать лекцию об ответственности?Слышу, как кто-то рядом прочищает горло, и понимаю, что это Меган, когда она говорит:— Больше чтобы «дать тебе пять», но и для того, что ты перечислил. Ты должен сделать все это.— Вырасти и стань ответственным?— Та-да-да-дам.Качаю головой.— Я пытаюсь.Она смотрит на меня так, будто хочет что-то сказать, но прикусывает язык, когда вбегает Мэдисон. Дочка ахает и бежит, врезаясь в меня так же, как и ее мать.— Папочка, ты здесь!— Да, — отвечаю, взлохматив ее волосы. — Боже, не припомню, чтобы люди так радовались меня увидеть с моей последней красной дорожки.— Могу я пойти на красную дорожку? — спрашивает Мэдди.— Однажды, — отвечаю ей. — Если твоя мама не будет против.— Мамочка? Могу я?— Посмотрим, — говорит Кеннеди.Мэдисон смотрит на меня, улыбаясь.— Она согласилась!Улыбаюсь.— Уверен, она сказала не это, но хорошая попытка.Мэдисон снова убегает играть, а я сажусь на диван, проводя рукой по волосам.— Я дам вам время поговорить, — объявляет Кеннеди, прежде чем исчезает в спальне, оставляя меня с сестрой наедине.— О, точно, — начинаю. — Веселья тюрьмы недостаточно, поэтому вот мне вдобавок семейного времяпровождения.Меган смеется, пиная меня по голени, чтобы я подвинулся, а затем присаживается на диван.— Говоря о семье, — объявляет она, вытаскивая свой телефон.Опускаю голову со вздохом.— Может, не стоит?— Отец рассказал мне об этой ситуации, — говорит Меган. — Отправил сообщение этим утром.— Охренительно.Меган прочищает горло, понижая голос, когда насмешливо пародирует отца, читая его сообщение.— Моя дорогая Меган, мне довели до сведения, что твой брат был вовлечен в еще одно препирательство со СМИ. Так как я верный сторонник свободной прессы, защитник первой поправки, кто-то обязательно свяжется со мной для комментария. Думаю, будет справедливо предупредить тебя заранее. Грант Б. Каннингем.— Уверен, что Джеймс Мэдисон не собирался защищать чье-то право на вербальное оскорбление детей. (прим.перев. Американский государственный деятель, четвёртый президент США, один из ключевых авторов Конституции США и Билля о правах).— На самом деле, Джеймс Мэдисон даже не верил в первую поправку, — говорит Меган. — Для него было главным привлечь к ответственности политиков.— Дело говоришь, — отвечаю. — Отправь ему сообщение в ответ, что Джеймс Мэдисон сказал ему засунуть свое мнение в задницу.— Да, жаль, поздновато для этого, — Меган протягивает мне свой телефон, показывая статью, прежде чем читает ее часть. — Бывший спикер палаты Грант Каннингем выступил с заявлением, в котором он глубоко обеспокоен поведением своего сына. В его заявлении говорится, что свободная пресса важна для свободного общества. Не следует допускать насилия против работников СМИ. В то время как у Джона есть история сильных вспышек агрессии, надеюсь, что этот случай послужит ему вызовом взять себя в руки.— Такие напыщенные речи. Ему, наверное, плевать, как это влияет на моего ребенка.Меган продолжает читать:— Когда его спросили о внучке, которая у него есть по слухам, бывший спикер заявил, что не дает комментариев о своей личной семейной жизни.— Только если не нужно втоптать меня в грязь.— Скажу в его защиту, ты очень легкая мишень, — заявляет Меган. Не удивленный, я закатываю глаза, когда она поднимает руки в защитном жесте. — Я шучу.— Они звонили тебе, чтобы ты высказалась? — спрашиваю.— Конечно, нет, — она закатывает глаза. — Сомневаюсь, что они и ему звонили. Вероятно, он сам связался с ними, отчаянно желая поучаствовать в шумихе.— Какая жалость, ты бы могла рассказать им, какой я безответственный мудак.— Я бы сказала не это, — она сует телефон в задний карман джинсов, когда встает. — Я бы сказала им отстать от тебя, потому что ты стараешься.Пропавшие голоса и украденное времяЭтот блокнот собственность Кеннеди ГарфилдКогда ты во второй раз оказываешься в офисе Клиффорда Кэлдвелла, он снова дает твоему портфолио тридцать секунд своего внимания, прежде чем закрыть папку.Он смотрит на тебя. По-настоящему смотрит на тебя.— Расскажи мне о себе, — просит.Ты колеблешься.— Что вы хотите услышать?— Я не хочу ничего услышать, но мне нужно все знать.— Все есть в моем портфолио.Намек на улыбку трогает его губы.— Не твоя работа. Я не агент. Я менеджер. Моя работа — это ты. Так как насчет того, что ты расскажешь, кто ты, а я расскажу тебе, кем ты станешь?Ты рассказываешь ему о фундаменте Джонатана Каннингема. Этого не так много за пределом твоей проблемной семьи. Рассказываешь ему о женщине, которая ждет тебя дома, хоть он уже и знает все о ней.Ты говоришь пару минут, и когда замолкаешь, Клиффорд начинает:— Итак, теперь давай поговорим о Джонни.Джонни Каннинг.Вот кем ты становишься.Джонни звучит легче, чем Джонатан. Фамилия Каннингем будет вызывать у людей ассоциацию с твоим отцом, поэтому ты опускаешь окончание. Смена имени превращает тебя из богатого парня из семьи политиков в загадочного парня, который кажется знакомым. Ты позволишь им выдвигать предположения, не будешь отвечать на вопросы, но встанешь на путь, который позволит тебе не выходить у них из головы.Таков план.Клиффорд обещает, что прославит твое имя в Голливуде. Тебе просто нужно слушать его и делать то, что он скажет.Контракт составлен еще до того, как ты покидаешь офис. Читаешь его. Тебе стоит иметь адвоката, который может это изучить, но когда шанс сам просится в руки, ты не привык его упускать.Подписываешь моментально.Вместо того чтобы пойти к вам в квартиру после этого, направляешься в закусочную, где работает твоя девушка. Она порхает в своей розовой униформе, смеется, шутит и флиртует. Ты стоишь снаружи на тротуаре, наблюдая за ней. Девушка замечает тебя и улыбается.Выходя на улицу, она спрашивает.— Как все прошло?— Ты смотришь на мужчину, у которого есть менеджер.Ее глаза расширяются.— Ты шутишь.— Нет.Она визжит, прыгая тебе на руки, обвивая талию ногами и цепляясь за тебя. Ты обнимаешь любимую в ответ, когда она яростно покрывает поцелуями твое лицо.— Я так горжусь тобой, Джонатан, — говорит. — И так сильно рада за тебя.— За нас, — поправляешь. — Это и для тебя тоже.Девушка ослабляет свою хватку, снова вставая на тротуар.— Лучше бы тебе не забыть это, когда бешеные фанатки попытаются залезть тебе в штаны.— Не переживай, ты всегда будешь моей единственной бешеной фанаткой.Она ухмыляется, пихая тебя локтем.— Ну, мистер Большая шишка, мне нужно вернуться к работе... Знаешь, пока ты не прославишься, и я смогу уволиться.Она возвращается в закусочную, а ты идешь домой.Ты не знаешь, но через несколько минут после твоего ухода, Клиффорд Кэлдвелл заходит в закусочную. Садится в ее часть кафе, нагло заказывая кофе, и дает ей листок.— Подпиши.Соглашение о неразглашении конфиденциальной информации.Она медлит.— Нет.— Подпиши, или же его карьера сразу же закончится.Она не понимает этого.Говорит, что это ерунда, и Клиффорд уходит.Она ничего не подписывает.Вы возвращаетесь к своей рутине. Проходят недели, ты начинаешь переживать и не понимаешь, почему твой новоиспеченный менеджер не отвечает на твои звонки.Хотя твоя девушка знает.Поэтому она заявляется в офис Клиффорда Кэлдвелла и подписывает тупую бумажку, поклявшись, что никогда не будет раскрывать никакую информацию о тебе. Не то чтобы она вообще собиралась, но ее беспокоило, почему человек был так зациклен на ее молчании.На следующий день твой телефон звонит посреди ночи, и все закручивается. Встречи. Очень много встреч. Подписываешь контракт с новым агентом. Тебе нужно пообщаться с агентом по рекламе, нужны новые хедшоты. Нужно посетить несколько занятий, в том числе и по вокалу, не говоря о подготовке к прослушиваниям и записи более привлекательного видео-пробника.Ты ни за что из этого не платишь, нет, тебе просто выставляют счет. Клиффорд оплачивает все авансом, но позже ты все возместишь. Твое расписание сумасшедшее, не можешь удержать в голове все.Хотя твоя девушка может. В гостиной висит календарь, в котором все расписано. Она держит тебя в курсе, даже когда работает сверхурочно, потому что ей нужно оплачивать ваши счета, покупать еду. Она готовит, убирается и ждет тебя по ночам, когда ты задерживаешься, несмотря на то, что полностью истощена, даже когда хочет просто поспать.Она улыбается и говорит, что все в порядке, когда твое первое большое прослушивание выпадает на ее девятнадцатилетие.Проходят месяцы — месяцы хаоса. Дни сливаются в один. Время ускользает с бешеной скоростью. Ты пропускаешь праздники, как и она. Вы празднуете Рождество в январе.Тебя берут в твой первый фильм — одна из подростковых романтических комедий. Ты играешь лучшего друга. Больше никакого парня под номером 3 или дилера наркотиков. У твоего персонажа есть имя — Грег Барлоу. Съемки местные. Девушка навещает тебя пару раз, но вы оба так заняты, что она не может остаться больше, чем на пару минут.Фильм выходит на вашу вторую Мечтовщину. Ты ведешь свою девушку праздновать, но каждый пени, заработанный за съемку, ушел на возмещение долга, поэтому празднование включает в себя прогулку в парке вместе.— Ты все еще любишь меня? — спрашивает она, сидя напротив тебя за столом для пикника. Ты держишь ее руки в своих, нежно поглаживая кожу своими большими пальцами.— Конечно.— Больше, чем все остальное?— Больше, чем что угодно, — говоришь. — Почему ты спрашиваешь?— Просто соскучилась по этим словам, — поясняет.Ты пялишься на нее. Действительно, прошло много времени с тех пор, как ты говорил это. Это было не специально. Ты живешь в безумном ритме, но она понимает. У нее даже не хватает времени, чтобы писать историю. Как только у нее появляется шанс, ее мысли в полном беспорядке, слова размыты. Поэтичность исчезла. Метафоры. Символизм. Все исчезло. Просто стало туманной массой упрощенных слогов на бумаге.— Я люблю тебя, — признаешься. — Больше, чем что-либо, что есть в этом парке. Больше, чем каждую строчку диалогов, произносимых мной. Больше, чем люблю Голливуд. Этого все еще достаточно, Кей? Моей любви?Она улыбается.— Конечно.Ты не знаешь, но эта женщина... Даже когда улыбается, она в ужасе. Твоей любви более чем достаточно для нее, но она чувствует, как кусочки ускользают. Что-то внутри нее распадается. Ее мечта. Она теряет ее. Она приехала сюда с тобой, не совсем понимая, что ты переживаешь. Ты чувствовал себя невидимым, умирал от отчаяния, как хотел попасть на прослушивания. Но куда это привело вашу любовь? Потому что, кажется, чем больше ты видишься с другими людьми, тем меньше видишься с ней. И сейчас она даже не может рассказать свою историю, во всяком случае, не так, как она хочет, потому что ее голос был украден, и никто никогда не сможет прочитать ее слова.