Глава 10 «Тот, кто возвращается»

«Иногда ты ненавидишь кого-то так долго... пока не поймёшь, что без него страшнее всего.»

Тишина в хижине после его рёва была странной. Она казалась не спасением. А чем-то чужим. Пустым. Как будто весь лес смотрел на неё через эту тёмную ночь... но уже не приближался. Лия сидела в углу. Всё ещё сжавшись в комок, зарывшись в плед, как в последнюю защиту. Слёзы высохли. Страх стоял горьким комком в горле. Она не знала, сколько прошло времени. Может, минуты. Может, вечность. Потом — скрип. Тот самый, который за эти дни стал для неё знаком жизни. Дверь в хижину медленно приоткрылась. И он вошёл. Зейн.Мрачный. Опасный. Но свой. Не чужой лесной зверь. А тот, кто этой ночью не дал ей умереть. Его шаги были тяжёлыми.Плечи напряжёнными. Волосы растрёпаны от ветра, на пальцах — следы лесной земли и трав. Но глаза... Когда его глаза встретились с её взглядом — Лия не смогла сразу выдохнуть. Потому что в них не было гнева. Не было холода. Только тёмная усталость и молчаливая проверка. Жива ли она. Держится ли. Она не выдержала этого взгляда. Опустила глаза. Он прикрыл дверь за собой и медленно подошёл ближе. Воздух между ними снова сгустился. Тяжёлый. Густой. Но не пугающий.

— Ты слышала их... — его голос был низкий. Глухой. Будто застрявший в груди.Она кивнула еле заметно. Её губы дрогнули.

— Я думала... — она не смогла закончить. Что он не придёт. Что не успеет. Он медленно присел напротив неё. И Лия вдруг поняла — он ближе, чем когда-либо. Не потому что сильный. Не потому что враг. А потому что он действительно вернулся. Для неё. Он смотрел на неё долго. Так, как никто раньше. Будто видел всё, что она пыталась скрыть за колкостью, злостью, упрямством.

— Я же сказал тебе, — его голос стал чуть тише. — Пока ты здесь... с тобой ничего не случится.

Она сжала в пальцах ткань пледа. И выдохнула наконец-то всхлипнув. Тихо. Но по-настоящему.  Её тело дрожало не от холода. От облегчения. От слабости. От жизни. Он протянул руку. Не резко. Не властно. Только пальцы его коснулись её щеки. Грубо. Но осторожно. Она замерла. Это было первое настоящее прикосновение. Без силы. Без злости. Только жизнь. И защита.

— Ты сильнее, чем думаешь, — сказал он. — Но не забывай — сила не в том, чтобы быть одной.

И это был самый честный его урок. Огонь в очаге потрескивал ровно. Тепло наконец начало вытеснять ледяную пустоту, которая забралась в её тело за эти бесконечно долгие часы ночи. Лия сидела на своём месте — укутанная в плед, сжав в руках кружку тёплого отвара, который он ей налил сам. А напротив — Зейн. Спокойный. Опасно молчаливый. И всё такой же сильный. Но сегодня он не был таким, как раньше. В его глазах больше не было надменного холода. Не было угрозы. Он сидел рядом так, будто защищал её не телом — а самим своим присутствием. И это пугало её больше, чем ночной лес. Потому что раньше она боялась его силы. А сейчас — боялась того, как ей спокойно рядом с ним. Это было страшнее любого зверя за дверью.

— Зачем ты... вернулся? — её голос прозвучал хрипло, почти по-детски. Он приподнял бровь.

— Потому что оставлять тебя одну в такую ночь — глупо даже для меня.

Она вскинула на него взгляд.

— Ты не обязан был...— Обязан, — перебил он спокойно. — После всего — обязан.

Она задумчиво смотрела в огонь. Пламя отражалось в её глазах, делая их ярче, живее.

— Почему ты такой? — спросила она вдруг. — Всегда сильный. Холодный. Закрытый. Будто сам часть этого леса. Он долго молчал. Будто не хотел отвечать. Потом тихо проговорил:

— Потому что этот лес делает тебя таким. Или убивает.

Их взгляды встретились. В этот миг ей показалось, что она увидела в ег глазах что-то другое. Он смотрел на неё пристально.Будто читал её мысли. Она не знала, кто первый сделал этот шаг. Она даже не успела подумать. Тело само двинулось навстречу.Его рука легла на её щёку. И в следующую секунду его губы накрыли её губы. Как последний, сдерживаемый рывок души наружу. Страстно. Глубоко. Будто он тоже устал быть один. Будто он тоже не выдержал этого мира молчания и силы. Она не отстранилась. Наоборот — сжалась в его руках крепче, позволяя себе забыть всё. Страх. Одиночество. Прошлое. Здесь и сейчас — был только он. И этот поцелуй — чужой, дикий... но настоящий. И в этой ночи она впервые не боялась его. Она боялась того, что когда-нибудь — он снова уйдёт. Он отстранился первым. Как всегда.Как тот, кто слишком хорошо умеет вовремя останавливать себя. Но его взгляд был тяжёлым, хищным, будто этот поцелуй вырвал из него слишком многое.

— Допей отвар, — голос Зейна был низким, уже чуть грубым, словно он пытался вернуть себе привычную маску равнодушия.

Лия опустила глаза. Сердце билось в груди слишком громко. Но она молча подчинилась — впервые за это время без упрямства. Она допила горький настой до последней капли, ощущая, как тёплая горечь прокладывает путь внутри тела, согревая остатки ледяного страха. Он убрал кружку. Снова молча. Словно что-то важное уже произошло, и слов больше не нужно. Они оба знали.

Ночь снова опустилась на лес. Но теперь в хижине было другое напряжение. Другая тишина. Зейн разложил на импровизированной лежанке у стены дополнительное одеяло, собираясь спать отдельно, как раньше. Но Лия долго колебалась. Слишком долго смотрела в его сторону. Слишком долго собиралась с духом. И только тогда, едва слышно, почти шёпотом, произнесла:

— Зейн...

Он поднял голову. В его взгляде не было раздражения. Только ожидание.

— Останься... здесь.

Внутри всё горело от стыда и страха за собственные слова. Но хуже было остаться одной. После всего. После этой ночи. Он смотрел на неё долго. Слишком долго. Но всё же встал и лёг рядом. Не прикасаясь. Не нарушая границ. Но так близко, что её дыхание стало ровнее.Но ночь не отпустила её просто так. Кошмар вернулся. Снова те же звуки. Снова чужие шаги за стенами. Снова зловещий смех и удары в дверь. Снова беспомощность. Снова одиночество. Она металась во сне, сжимая в пальцах плед.

— Нет... — простонала Лия, — Не надо... Зейн... Где ты...

И его голос — низкий, крепкий, настоящий — прорезал её сон:

— Лия. Проснись.

Она открыла глаза в холодном поту. И только его руки удерживали её от падения в эту пропасть страха. Он прижимал её к себе крепко, надёжно. Так, что тело переставало дрожать.

— Я рядом, — его голос был у самого уха. — Я всегда буду рядом.

— Никто тебя не обидит. Никогда.

И она поверила ему. Потому что в этом голосе не было лжи. Только сила. Только правда.

Утро. Хижина встретила их прохладой лесного воздуха, проникающего сквозь приоткрытые окна. Свет рассыпался по полу длинными полосами. Пахло древесиной, мхом и немного дымом от ночного костра. Лия проснулась медленно — её тело помнило ночные объятия Зейна, помнило, как впервые за долгое время она чувствовала себя в безопасности. Но рядом его уже не было. Он стоял у стола — спокойный, как всегда. Взгляд строгий. Будто ночи не было. Будто ничего не случилось. Он поставил на стол простую еду — кашу, фрукты, чай с травами. И только коротко бросил через плечо:

— После завтрака собирайся.— Мы возвращаемся в основную хижину.

Это прозвучало почти как приказ. Но в нём сквозила забота, которую он не умел показывать иначе. Лия молча смотрела на его спину. А внутри неё горело что-то совершенно новое. Страх и злость уходили. И на их месте росло чувство куда более опасное. Желание. Привязанность. И страшная мысль:

«А что, если он уйдёт однажды по-настоящему...»

«А я не смогу без него...».