Глава 4

Валя

Я не могу поверить, что сделала это.У меня был секс - потрясающий секс - с незнакомцем.Мои мышцы никогда не были такими вялыми, и я всё ещё возбуждена. Части меня болятсладкой болью, и тем не менее я могла бы захотеть сделать это снова. Я облизываю своислегка чувствительные губы. Как он заставил меня делать все эти вещи? Я молча смеюсьодин раз. Как подпитанную оргазмом заводную куклу он включил меня, и это было так,будто мой мозг покинул этот мир, заботы ушли, а моё тело было осталось - тело, котороеон заставлял чувствовать...- Это было потрясающе, - его хриплый голос нарушает тишину.Я рада, что он не видит мою глупую ухмылку:- Ммм. Да, это так.Он выходит из меня, заставляя мои бёдра дёрнутся от неожиданного, но приятногоощущения. Егор садится и целует меня в плечо.- Сейчас вернусь. Я должен позаботиться об этом.После того, как он подбирает своё бельё и уходит за дверь, я хватаю лифчик,симпатичную футболку, ещё не упакованную, и пару шорт, пытаясь двигаться быстро, чтобыотогнать любые мысли о сожалении или ответственности по пути через квартиру.Я дохожу до ванной комнаты, когда он выходит.- Моя очередь, - я плотно закрываю дверь и прислоняюсь к ней на секунду, зная, чтоведу себя скромно и не в силах остановиться. Мне нужна минутка наедине с собой, чтобыуспокоить бешеное сердцебиение.Как он поведёт себя после того, как мы... Были вместе? «Перестань надумывать,Валя». Это всего лишь секс на одну ночь. Чем меньше времени мы проведём вместе, темлучше. Следовательно, будет меньше сложностей после. Кроме того, он просто какой-токрутой артист. Кого волнует, о чём он думает?Мои глаза кажутся дикими в зеркале и будто сияют изнутри. Моя кожа возбуждённая ирумяная, мягко светящая вместо пятнистой и красной. Губы чувственно припухли от егопоцелуев. Единственная катастрофа - мои волосы, смахивающие на элегантное крысиноегнездо, поэтому я намочила руки и пальцами распутываю их. После нескольких минут яготова вернуться обратно. Время столкнуться с музыкой.- Что это? - я указываю на покрывало, которое он расстелил на полу в гостиной и нанего поставил несколько тарелок с едой.- Хей, - он ухмыльнулся мне, выглядя слишком хорошо в простых боксёрах. -Ковровый пикник.- У меня не так уж много еды.- Ты говорила мне, - он стоит на коленях на одном краю покрывала. - К счастью, якороль импровизированных перекусов. Садись.Я не могла решить, как чувствовать себя в такой ситуации. С одной стороны, будетлегче побороть некую неловкость, если он решит уйти вот так. Но с другой стороны, я недумаю, что готова к его уходу.Вторая сторона выигрывает. Я сажусь напротив него, скрестив ноги, и беру тарелку,протянутую им.- Итак, что же это?- Бутерброды из арахисового масла и оливковых крекеров.- Эм, - я тыкаю в них. - Могу я пропустить это?- Не отказывайся, пока не попробовала, - его голос понижается на октаву, и онподносит маленький сэндвич к моим губам. - Открывай.О, мальчик, я усвоила этот урок. Я позволяю ему накормить себя. Солёный,бархатистый и пикантный вкусы взрываются на моём языке. Крекер издаёт такой хруст,который смягчает обескураживающую структуру.Он подмигивает и хватает один для себя.Я облизываю губы.- Это не должно работать, но сработало.- Правда? - он кивает на квартиру, в значительной степени лишённую всего, кромекартонных колонн. - Ты не шутила о коробках. Когда ты переезжаешь?- В воскресенье, но грузчики придут в субботу, чтобы всё забрать. Я, вероятно, проведуночь в отеле у аэропорта.- Ты не выглядишь восхищённой этим.- Полный переезд - отстой.Он поднимает бровь.- Но ты переезжаешь для работы своей мечты. Я думал, что ты немного...самоуверенная.- Это не работа моей мечты.- Так почему же ты делаешь это?Я медленно смакую другой сэндвич, чтобы потянуть время. Разговор о моей новой,рафинированной жизни с татуированным незнакомцем казался мне сюрреалистическимсном. Но всё же он безопаснее, потому что понятия не имеет, кто кем в этой ситуацииявляется, и у него нет никакой эмоциональной привязанности в этом... В отличии от Юлиили моего отца. Если осмелюсь, то смогу рассказать ему обо всём.Но я не осмеливаюсь. Я другой человек сегодня ночью - с ним - но не настолькодругой, поэтому придерживаюсь своего обычного ответа.- Это возможность, мимо которой я не могу пройти.- Я слышал это. Ты просто не кажешься тем типом людей, делающим то, что он нехочет.Улыбка трогает мои губы.- Это довольно точная оценка, - я смываю вкус стаканом клюквенно-виноградногосока, который оказался неожиданного сладким и шипучим, и бросаю на неговопросительный взгляд.- Закуска волшебника, - его глаза замерцали так, что заставили мой желудоктрепетать. - Я смешал банку спрайта с соком, чтобы придать немного индивидуальности.- Ты повар?- Н-е-т, - он растягивает слово. Казалось, моя догадка его позабавила.- Хмм. Тогда скажи мне, Егор-который-не-шеф-повар, как же ты получил навыки вискусстве делать что-то из ничего?- Ну... - он задумывается, и мне интересно, предполагает ли Егор открыться мнетаким же способом, каким я представляла открыться ему. - Полагаю, что узнал всё это изнеобходимости. Я вырос без излишеств.Я тяжело сглатываю. Это ужасно личное заявление, и оно кажется интимней, чем всё,что мы здесь делали.- Мне жаль.Он пожимает плечами, но его поза напряжённей, чем прежде. Это не значит, что он внекоторой степени выше.- Были только мама и я. Папа бросил нас, когда я был ребёнком.Я осматриваю комнату и вижу доказательства своих привилегий во всём вокруг. Даже сбольшинством моих вещей, упакованных в чемоданы, это очевидно. Количество коробок, чтоу меня есть. Качество покрывала, на котором мы лежим. Сама квартира класса люкс. Всёнеожиданно неловко.- Это отстой, - не знаю, что ещё сказать. Я застигнута врасплох разговором по душамс этим мужчиной. Я боюсь того, какими словами закончу, делясь взамен.Или, может, боюсь, что в конечном итоге не поделюсь ничем. Что позволю этомумоменту пройти мимо без сближения.Я повторяю попытку. Пробую дать что-нибудь такое же реальное.- Я, должно быть, кажусь избалованным ребёнком. Я имею в виду, что, может быть,такой и являюсь. Я никогда не думала о себе как о жадном ребёнке, никогда не требовалановых машин или чего-то дизайнерского, но в любом случае у меня всегда было всё самоелучшее.- Я знаю тебя очень короткое время, Валя, но обещаю, ты не сделала ничего из того,что может характеризировать тебя испорченной или ребёнком. Ну, у тебя милые вещички.Предполагаю, у твоих родителей есть деньги. На тебе это не отражается, - он подвинулся,чтобы посмотреть на меня внимательней. - Я вижу ту, кто работает ради того, чего хочет,даже если она не должна. Если у тебя есть столько, на сколько ты намекаешь, думаю, тебе ненужна карьера. Достойно восхищения, что ты всё равно последовала по единственномунамеченному пути, - его голос понижается. - Я также держу пари, что виолончель твоё.Со всеми вещами, купленными тебе за деньги, возможно, музыка - единственное, чем тыможешь поистине владеть.Моё горло пересохло. Откуда он знает меня так хорошо? Этот незнакомец, которыйзнает меня всего несколько часов? Я хочу сказать ему, насколько он проницательный,насколько ловко попал в самую точку, но слова остаются тишиной на кончике моего языка.Егор доедает крекер, капая арахисовым маслом на большой палец.Я использую возможность сменить тему.- У тебя что-то... на руке...Он протягивает руку к моему рту, прикладывая большой палец к губам. Его векитяжелеют, когда я слизываю арахисовое масло, скользя языком вокруг пальца, как недавноделала с его членом.- Этот рот, - хрипотца в его голосе говорит, что он вспомнил о том же. Он запел что-то - не знаю - о сомнении, что я целовала мою маму «этим ртом».У меня ощущение, что песня должна наводить на что-то. Мало того, что я упустиланамёк, так ещё и слишком отвлекаюсь на чистоту его роскошного тона. Это посылает толчоквниз по моему позвоночнику, загибая мои пальчики так же эффективно, как оргазмы,которые он мне дал.- У тебя действительно хороший голос.- Как и у всех в наше время, - он отмахивается от моего комплимента. Кажется, янаконец-то нашла кое-что, заставляющее его чувствовать себя некомфортно.- Нет, я имею в виду, что очень хороший, - я очарована его внезапной робостью. -Спой мне что-нибудь ещё.Егор отыскал другую оливку в банке и бросил её в рот.- Не могу.- Почему нет? Стесняешься?Он проползает по периметру покрывала.- Прямо сейчас мой рот занят другими вещами.Я проглатываю свой кусочек, в то время как его губы захватывают мои. Наш поцелуй навкус как тёплый, грязный мартини, и, хотя Егор оставил меня полностью удовлетворённойменьше получаса назад, я хочу его вновь.Я вновь хочу его внутри себя.Я всасываю его язык в рот, радостно вздыхая, когда он понимает моё физическоеприглашение и прижимает меня к полу, погрузив свой язык глубже, целуя меня сильнее.Ковёр обеспечивает минимальное смягчение, поэтому, когда он ложится поверх меня, ячувствую себя будто бы обнятой с обеих сторон. Он разводит мои ноги врозь, чувственнотрётся своими бёдрами, и я откидываю голову. Он лижет и сосёт, спускаясь по шее и щекочавзлохмаченными волосами кожу, когда движется ниже. Сдёргивает мою рубашку и, лаская,покрывает кожу поцелуями.- Подожди секунду, - он резко поднимается, оставляя задыхающуюся меня на полу.- Куда ты идёшь?Он переставляет клюквенно-виноградный сок на кофейный столик.- Не хочу, чтобы ты потеряла своё депозит, - говорит он, подмигивая.- Спасибо, - я даже не подумала о беспорядке, который мы могли учинить. А этоименно та ситуация, обычно меня беспокоящая. Кто я с этим парнем?Этот парень стреляет в меня сексуальным взглядом.- Оставайся там.Я, очарованная им, слежу за каждым заднице-изгибаемым шагом, пока он идёт в моюспальню. Очарованная тем, кто я с ним. Интересно, что, если она кто-то, кем я могу бытьчаще. Если она является кем-то, до кого я могла бы дорасти, чтобы нравиться.Егор возвращается раньше, чем я смогла бы получить ответ.- Уверен, мы могли бы использовать это, - он бросает что-то.Это что-то мягко приземляется на моей груди. Мой шарф. Ох, парень.- Я никогда на самом деле...Он смеётся, но это не подразумевает насмешку. Больше похоже на... Обожание.- Знаю. Могу поспорить, ты многие интересные вещи не делала.Я опираюсь на локти.- Мы делали некоторые из них сегодня.- Это так, - он становится за мной. - Вытяни руки. Мы сделаем ещё парочку.Я становлюсь на колени: ткань изящно скользит по внутренней стороне моего запястья,и, прежде чем я смогла бы начать волноваться, что позволяю незнакомцу связать себя, ипонять, что Это-Очень-Плохая-Идея, мои руки связаны передо мной.Он вытягивает презерватив из-за пояса своих боксёров, затем сбрасывает их и скользитзащитой по эрекции.- Вставай. Сейчас я хочу, чтобы ты подошла к окну.Я поднимаюсь на ноги:- Что?Он шлёпает меня по заднице:- Не спорь.Я вздыхаю. Моя задница пылает. Когда боль рассеивается, посылает жжение в нижниечасти тела. Восхитительное жжение. Настолько восхитительное, что я думаюпроигнорировать его приказ в надежде, что Егор сделает это опять.Но я слишком нетерпелива к запланированному им. Поднимаю руки так, что моипредплечья прикрывают соски, и иду к окну.- Что теперь?Свет гаснет, и мгновение спустя его грудь прикасается к моей спине.- А теперь ты посмотришь вниз на улицу, где живёшь, где давала личные песни всемэтим людям. На этот раз вместо того, чтобы отдавать, ты будешь брать.Я прислоняюсь к нему.- Что я возьму?Мои шорты и трусики полетели на пол.- Всё, что я тебе дам, - он направляет мои руки вверх и закидывает их за свойзатылок, обнажая мою грудь для улицы - если кто-нибудь озаботится взглянуть наверх. Яполагаю, что на самом деле здесь не слишком выставлена напоказ, но воздух покидает моилёгкие рваными вздохами.Егор толкает меня вперёд, пока мои соски не прижимаются к холодному стеклу, исзади достигает мою промежность, погружая два пальца глубоко внутрь. Мои коленкидрожат.- Тебе это нравится, не так ли? Я могу видеть твоё лицо в отражении, Валя, - ондобавляет другую руку, зажимая клитор двумя пальцами.Я хныкаю.- Посмотри на себя, - он шепчет, горячо дыша мне в ухо.Мой взгляд смещает фокус с улицы на моё лицо: бледное и совершенное в своейнесдержанности, в желании.- Ты такая сексуальная.Я. Прямо сейчас я сексуальная, и это из-за данного мужчины.- Я хочу...- Чего ты хочешь?- Мне нужно...Он всасывает мочку уха в рот и давит твёрдым членом на мою попку.- Что ты хочешь?- Я...- Валя, - Егор прижимается лицом к моей шее. - Не стесняйся просить о вещах,которые тебе нужны, - он резко убирает руки от меня.Я застонала:- Пожалуйста.- Скажи, в чём ты нуждаешься.Разочарование превращается из слёз желания в требовательные слова, которые звучат измоих уст.- Мне нужно, чтобы ты трахнул меня перед этим грёбаным окном.Пинком он расставляет мои ноги врозь и почти раскалывает меня на две части отглубины своего первого толчка. Я кричу и тяну шарф, отчаянно желая обхватить руками обестороны окна, чтобы сильнее прижаться к нему и лучше чувствовать каждый дюйм его члена, погруженного внутрь, но не в силах сделать ничего больше, чем просто раскрытьсяшире и стонать, принимая то, что он мне даёт.- Любой может взглянуть вверх и увидеть, как я трахаю тебя.Возбуждение и страх с толчком проходят сквозь меня, двигаясь в моём животе, заостряячувства, заставляющие всё, к чему он прикасается, быть ещё более чувствительным. Ядовольно хорошо знакома с его твёрдым телом, прижимающимся к моим мягким изгибам.С его ртом, прослеживающим узоры губами, и дыханием у моей шеи, и челюсти, иневероятно нежной кожей ниже моего уха.С его десятью пальцами, впивающимися в мои бёдра и возбуждающими меня, и ритмомчлена, который создаёт Егор. Этим членом, растягивающим и заполняющим меня,поглаживающим мою точку G, ослабляющим мои колени.С моим выгибающимся позвоночником, когда всё сжимается, выдувает мои чувстваглубоким оргазмом, нарушающим покой моей сердцевины, и смывает крещендо из «да».Он освобождает мои связанные руки из-за его шеи и удерживает меня крепче,прижимая к окну, хороня себя глубоко внутри, когда кончает. Я могу чувствовать, как егочлен дёргается внутри меня. Наше дыхание затуманивает стекло в быстрых вспышках,крошечных пятнах конденсации, исчезающих так же быстро, как они и появляются.Никогда в жизни я не хочу забывать это чувство.Всё ещё держа меня в руках, Егор быстро работает пальцами в узлах шарфа, и яосвобождена.Но я не хочу.- Спасибо.Я почти непристойно мокрая, когда он выходит. Егор улыбается и потирает моизапястья, поощряя больший приток крови в углубления. Я тянула узлы сильнее из-задвижений, пока мы занимались сексом.- Что за улыбка? - спрашивает он.Я качаю головой, не зная, как объяснить, что сегодня будто отпуск, будто я брошена вчужую жизнь и вместо того, чтобы чувствовать себя странно, вдохновлена этим.- Я чувствую себя очень хорошо.- Хорошо.- Я думала о том, о чём ты спрашивал раньше, о твоём саундтреке. Я знаю, какой онсейчас, - я слышала его всё время, когда он двигался во мне, мелодия вертелась в головевместе с ритмом его толчков.Он выжидающе поднял бровь.- Это та песня, которую ты включал мне в баре. Это ты. Полностью, - возможно,ассоциация исходит от того факта, что он просто включил ту композицию для меня, но этоощущается чем-то большим. Ощущается, будто это была его песня. - Не помню, чтобы тыговорил название группы, исполнившую ту песню.Егор отводит взгляд.- Эм, это «Падшие ангелы». Сейчас вернусь, - он хватает свои боксёры с пола по путив ванную.После того, как я медленно обвиваю себя руками, нежась в ощущениях, собираю своюодежду и неторопливо одеваюсь в темноте. Я чувствую себя комфортней, чем в последнийраз. Возможно, Егор останется на ночь. Может быть, он переплетётся со мной в постели,обнимая меня, займётся со мной любовью. Мы даже пойдём позавтракать. У меня и в самом деле ничего нет в доме. Может, из закусочной ниже по улице доставляют...И вновь я запрыгиваю в ванную, когда Егор выходит оттуда. Умываюсь и чищу зубы,прежде чем отправиться обратно в гостиную. Я решила быть смелой и пригласить егоостаться на ночь.Но, когда я нахожу его, он полностью одет и разговаривает по телефону.- Спасибо, - вещает Егор трубку и оборачивается. - Такси прибудет черезнесколько минут.Скрываю разочарование так хорошо, как приучила свои черты лица.- Ох, - должна ли я поблагодарить его за лучший секс в моей жизни? - Мне быловесело.- Мне тоже.Я иду с ним к входной двери и прислоняюсь к стене, в то время как он обувается ипохлопывает по карманам, кивая, что ничего не забыл.- Надеюсь, что твой переезд будет хорошим.- Спасибо, - хочу придумать ещё что-нибудь, чтобы сказать, но сейчас около четырёхутра, и мой пронизанный эндорфинами мозг не оправдывает меня. К тому же единственное,что я хочу произнести, - «Останься».Он колеблется.- Ну, наверное, я должен идти.- Тогда думаю, это прощай, Егор-без-фамилии.- Мне было приятно, Валя-которая-переезжает.Он обнимает меня, даря восхитительный последний поцелуй, который заставляетсердце колотиться. Затем он подмигивает и выходит за дверь без слов.Проходит несколько минут, чтобы сожаление поселилось во мне. Я испугалась, чточувствую и делаю. Это не то сожаление, ожидаемое мной, потому что я не раскаиваюсь, чтопустила Егора в свою кровать, даже не зная его фамилии, даже если никогда не увижу егоснова. Мне совсем не жаль, что я опустила свою защиту или что была такой же незнакомкойдля него, как и он был для меня.Сожаление, которое я чувствую, совершенно неожиданное.Я жалею, что позволила ему уйти.

Ночью буду писать и выложу главыНе хочу затягиватьВсех люблю ❤️